– И сколько ты ему «отстегнул»? – спросила, нахмурившись, Лена.

– Одну пуговицу, чтобы достать из кармана ручку и фотографию с собственной физиономией. Подфартило: попался поклонник таланта. Одним словом, отделался легким испугом, внушением стража порядка и фото с автографом для его очаровательной дочки.

– Скажите, какой предусмотрительный. Даже свою знаменитую неотразимую улыбку не забыл пустить в ход, – съязвила Лена.

– А почему бы и нет? – усмехнулся Андрей. – Парень всегда смотрит мои программы в свободное время от дежурства. И вообще, «гаишники» не любят, когда «звезды» качают права и лезут в бутылку. Но если с ними ведешь себя по-человечески, всегда идут навстречу. Был, правда, у один случай, когда меня остановил старой закалки майор. Вы, говорит, такой сякой, что за пример подаете молодежи? Мне стало до чертиков обидно, разве двадцать девять для мужчины возраст? В общем, крепко мы с ним повздорили.

– Может быть, все-таки поедем потише? Не хотелось бы такой чудесный вечер закончить на кладбище, – осторожно попросила Лена.

– Извини, но тихо ездить я просто не умею, – покачал головой Лиханов, хотя скорость все-таки сбавил. – Какой русский не любит быстрой езды! Раньше мужчины увлекались лошадьми, сейчас – машинами. Ты можешь сколько угодно иронизировать по этому поводу, но для меня автомобили – точно живые существа, каждый имеет свой характер, и чертовски приятно ощущать над ними власть. Кстати, «моторы» после телевидения занимают второе место в моей жизни.

– А женщины на третьем?

– Женщины вне конкуренции.

– Звучит обнадеживающе. А куда все-таки мы едем? Я ведь не назвала тебе адрес, а свою крепость, судя по твоим признаниям, ты оберегаешь от непрошенных гостей.

– Мы просто катаемся. Мне нравится мчаться с тобой по городу.

– Мне тоже нравится, – призналась Лена, – хотя я чуть не уснула, и мне казалось, что я плыву в яхте по морю среди плеска волн… Но все равно уже поздно и пора возвращаться домой. Мне рано утром на работу, да и Наташка, наверное, волнуется.

– Ладно, говори, где твой терем?

– В мой терем лучше всего добираться на ковре-самолете, а не на твоем «вольво», – грустно вздохнула Лена.

Машина развернулась, и они снова направились в центр, проехали ярко освещенные огнями витрин и фонарей улицы и вскоре оказались в темных безлюдных районах. Лена молчала. Необыкновенный вечер заканчивался, и девушка вдруг отчетливо осознала, что он больше никогда в жизни не повторится. Сейчас они расстанутся, разбегутся каждый в свою жизнь, в свои параллельные миры, которые никогда не пересекутся. Это сегодня кто-то напутал в теории пространств и из-за недосмотра нерадивого небесного инспектора Лена вдруг попала в мир, который всегда был для нее Зазеркальем.

Они уже были в Отрадном, этом Богом забытом районе, унылом и неприветливом. Лена зябко поежилась.

– Ты замерзла? – спросил Андрей, краешком глаза наблюдавший за ней. Он положил ладонь на ее руку. – У тебя руки холодные, – удивился он. – Ты не заболела?

– Мне вдруг стало страшно.

– Страшно?

– При мысли, что мы больше никогда не встретимся.

– Что за глупые страхи? Я как раз хотел пригласить тебя на театральную премьеру, где соберется весь столичный бомонд. Ты же не хочешь, чтобы я там умер от тоски? Или у тебя были планы на вечер?

– Нет, планов никаких! – радостно воскликнула Лена, уверенная, что говорит правду, мигом забыв о всех своих обещаниях. Неужели она снова увидится с Андреем? От одной только мысли об этом ей стало хорошо и спокойно на душе.

Между тем они плутали по Ленкиному микрорайону, фары выхватывали из кромешной тьмы разбитую дорогу. Наконец машина подкатила к ее подъезду, Андрей заглушил мотор. Они вышли на холодный ветер. Дождь успокоился. Кругом было тихо, в окнах ни огонька.

– А Наташка не спит! – показала Лена рукой на едва мерцающее неяркой настольной лампой окно на седьмом этаже. – Значит, предстоит допрос с пристрастием.

– Кто она такая, чтобы покровительствовать и опекать тебя? – пытался разобраться в ситуации Андрей.

– Она всегда знает, как надо поступать и дает советы, когда ее абсолютно не просят. – И Ленка погрозила пальчиком мерцающему окну. – Вообразила себе, будто я без нее пропаду… Впрочем, она хорошая девчонка, да к ее советам я не очень-то и прислушиваюсь.

– Поверь, делиться с подружками тайной своих отношений с мужчинами очень опасно. Она может обратить свои знания против тебя же, – с видом знатока заметил Андрей.

– Нет, Натка не такая.

– Такая не такая… Тебе нужно проявить характер и объяснить ей, что твои дела ее не касаются.

– Я постараюсь.

Андрей притянул ее к себе и поцеловал в губы. Лена, высвободившись, побежала к подъезду. Взлетела на седьмой этаж, открыла дверь своим ключом и, отстранив с дороги Наташу, вихрем пронеслась к окну, оставив пораженную подружку стоять с открытым ртом. Усевшись на подоконник, Лена наблюдала, как Андрей устроился в машине, включил фары и, быстро тронувшись с места, скрылся за углом дома.

– Вот и все, – вздохнула Лена.

– Ты почему так рано? – насмешливо спросила Натка, когда Лена повернулась от окна и села на софу, расстегивая пальто.

– Рано? – не поняла Лена, погруженная в свои мысли.

– До утра еще далеко, – продолжала подружка тем же тоном. – Ты что, разочаровала его?

– Разочаровала? – удивилась Ленка. – Х-м. Раз – очаровала… Раз! – и очаровала! – оживилась она.

– Ты что, наклюкалась? – Натка с осуждением смотрела на счастливо улыбающуюся Лену.

– Что значит наклюкалась? Шампанское «Дон Рюинар». От винодельческого дома Шампань.

– Вы были в ресторане? – не поверила Натка.

– Ага, – опять кивнула Лена.

– И что?

– Все.

– Что – все? – не унималась Натка.

– Все – это все. Больше ничего не скажу.

– Он тебя сам привез?

– Ага. На «ВОЛЬВО».

– Хватит заливать!

– Все, отход ко сну, – отрезала Ленка и решительно направилась в ванную. – А то проспим завтра.

Но Наташка и не подумала отступать. Дождавшись Ленку, она предложила кофе.

– Нет, не хочу. Я еле держусь на ногах.

– Ленка, будь человеком! Колись! Не каждый день такое случается.

– А может, и каждый.

– Ты что?

– Вечером мы пойдем с ним в театр.

– В театр?!! – Наташка на мгновение лишилась дара речи.

– Да, и мне нужно хорошенько выспаться, чтобы поразить весь столичный бомонд.

– Бомонд? Нет, у тебя определенно крыша поехала. Ну ничего, медицина у нас сильная, будем надеяться, тебя вылечат.

– Чему ты удивляешься? Ладно, завтра поговорим. На работе ты сделаешь мне маску и прическу, хорошо?

– Идет. Но при условии, что ты мне все расскажешь!

– Посмотрим, спи. – Лена выключила свет и в то же мгновение куда-то поплыла под нежные звуки струнного квартета, в ярких огнях, видя близко-близко его глаза…


Черноволосая стройная девушка, очевидно, служанка, торопливо взбегала вверх по мраморной лестнице. Преодолев последний пролет, она не останавливаясь помчалась по коридору.

– Маруська! – послышался из-за двери громкий женский голос.

Маруся, запыхавшись, влетела в покои хозяйки.

– Наконец-то, дорогуша, – язвительным замечанием встретила появление служанки крепенькая женщина среднего роста. Ее черные глаза сверкнули гневом. Маруся молча стояла, нервно оглаживая складки юбки. – Сколько тебя можно звать?! Не докричишься, хоть умри! Никого не дозовешься! И треклятый дворецкий куда-то делся! Распустились все, никакого житья с вами. Спите и во сне видите, как бы сжить меня со свету.

– Простите, барыня, – пыталась оправдаться Маруся.

– Молчи! Еще дерзить мне вздумаешь! Вот она благодарность за мою доброту душевную. Кормишь их, поишь, а они так и норовят обмануть да от работы отлынитъ. Дармоеды!

Марусино лицо ничего не выражало. Похоже было, что она привыкла к гневу барыни.

– Где бы ты была сейчас, коли бы не моя доброта? Что стало бы с твоими бедными родственниками? Да ты по гроб жизни должна мне быть благодарной.

– Я всегда вам благодарна, барыня, – Маруся низко поклонилась.

– Нуполно, полно, – немного подобрев, произнесла ее хозяйка. – Ты знаешь, как мое сердце-то отходчиво. Ну вот, забыла, зачем звала… Так ты меня расстроила, что… Ах, да, приберись-ка в комнатах и приготовь мне новое платье на вечер. Едем сегодня к Гнесиным, а впрочем, не твоего ума дело, куда мы едем, лишь бы все было готово. А что Алексей Павлович? – внезапно спросила барыня.

– Пошел на конюшню.

– Что это он с утра пораньше?

– Не могу знать, барыня.

– Да откуда тебе знать. Он, поди, тебе не докладывает. А Петр Алексеевич еще не выходил?

– Нет, барыня, не видела.

– Нуступай, никого толку от тебя не добьешься. Иди узнай, где Петр Алексеевич. И если он у себя, скажи, чтобы спускался завтракать. И вели подать на стол. Ступай же.

Марусю как ветром сдуло. Через мгновение она уже постучала в другую дверь.

– Что нужно? – раздался недовольный голос.

– Петр Алексеевич, ваша матушка велела сказать, чтобы вы спускались к столу.

– А это ты, Маруся, – раздался тот же самый, но заметно подобревший голос. – Постой-ка минутку.

Дверь открылась и выглянул молодой барин, румяный и усатый.

Он схватил Марусю за руку и резко потянул к себе. Девушка едва не упала и невольно оперлась руками о грудь Петра Алексеевича. Он подхватил ее как перышко, переставил в комнату и быстро закрыл за спиной Маруси дверь.

– Поговорим, красавица? – Петр приблизил свое лицо к ее зардевшемуся от смущения лицу.