И все же есть в нем что-то такое, что заставило меня молча кивнуть.

— Садись, — он обошел авто и сел за руль, а я задохнулась от возмущения — вот это манеры.

Точнее полное их отсутствие.

— Вы не представились, — сухо сказала, устроившись на сиденье и пристегнув ремень безопасности.

— Тимур.

— Очень приятно, Тимур.

Он поморщился, словно я сказала что-то не то. Завел двигатель и быстро вклинился в поток машин, за что ему посигналили. И, естественно, даже бровью не повел.

— Ты посмотрела флешку? — начал без прелюдий.

— Да.

— И?

— И — что? — фыркнула я, — Это ничего не доказывает. Может быть вы вообще в сговоре с теми… — запнулась и проглотила ком в горле, — Кто украл Олю.

Тимур нахмурился.

— Я не работаю с Ратным. Но за тобой, похоже, — он быстро посмотрел в зеркало заднего вида, — Следят.

Машинально обернувшись, не увидела ничего, кроме прохожих и проезжающих мимо машин.

— Возле твоего дома постоянно стоит тонированный внедорожник. И возле института тоже, но не каждый день. Сегодня не было, поэтому я перехватил тебя.

— Я ничего такого не замечала, — промямлила я, — Все, как обычно.

— Странные звонки, знакомства?

— Нет, ничего. Со мной никто не знакомится.

Он уставился на меня и оглядел с головы до ног. Оценивающе.

— Удивительно, — мне показалось или..? — Будь на чеку. Я не могу организовать вам с сестрой встречу, если есть хоть какая-то угроза.

— Можно вопросик? — я подняла указательный палец в воздух, привлекая внимание, — А зачем вы это делаете?

— Просьба близкого друга.

— Друга?

— Да.

— Но почему я должна вам верить?

— Не должна, — вот так просто ответил он и пожал плечами, — В принципе, если скажешь, что тебе плевать на сестру, я так ей и передам.

Задохнувшись от возмущения, я зашипела:

— Да как вы смеете… Ты… Вы… Вы не знаете ничего!

— Я знаю достаточно, — прикрикнул он, — Ты ее не искала, Илона. И мне плевать, честно. Меня попросили тебя найти — я нашел. Хочешь увидеть Ольгу — я организую встречу, — он хмыкнул, — Но, судя по всему, ты давно от нее отказалась.

— Закрой рот, — рявкнула я, — И останови машину!

Резко дав по тормозам, он повернулся ко мне с очередным оценивающим взглядом. Ухмыльнулся, когда я дернула ручку двери и нажал на кнопку блокировки.

— И что дальше делать будешь? Сделаешь вид, что ничего не знаешь? Как и тогда?

— Да пошел ты, урод! — прорычала я, — Я хочу увидеть свою сестру, больше всего на свете. Но если для этого мне придется связываться с таким, как ты, лучше сдохну. Она жива — и это главное.

Выскочив из машины, показала ему средний палец и пнула переднее колесо. На его лице не отразилось никакой эмоции, он просто отвернулся и дал по газам, окатив меня слякотью с обочины.

Придурок.

Всхлипнув, я поправила шапку и ступила на тротуар. Запахнула пальто, уткнувшись в ворот носом и побрела на остановку, глотая слезы.

Да кто он такой, чтобы судить? Что он знает обо мне или о том, как я жила? Если бы не родители, которые удочерили меня спустя год после пожара и пропажи Ольги, то я бы загнулась в детском доме. Я бы просто не выжила. Меня всегда поддерживала сестра, она была моей опорой и вот ее не стало. И я пыталась ее искать, когда выросла, но все, что я узнала, что она погибла в 2007 году от передозировки. В июне, двадцатого числа, я точно помню дату.

Стоп. Двадцатого июня. А фотографии были датированы этим годом, 2009.

Я застыла прямо посреди улицы, тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию. Есть ли вероятность, что дату на снимках изменили? Может быть дать кому-нибудь с инфотехнологического их на проверку?

Но, если Тимур не врет, и за мной следят, это может быть опасно. Нет, никому нельзя показывать эти снимки.

Но и поверить вот так просто на слово какому-то мутному типу я тоже не могу.

Что же мне делать?


Наши дни

Судорожно сглотнув, я протянула банковскую карточку работнику сервиса. Набрала пин-код и помедлила, перед тем, как нажать зеленую кнопку.

Твою-то мать… До конца месяца неделя. Гребаная неделя, а у меня на счету…

Примерно сто двадцать три рубля и сорок копеек.

Я мысленно ругала себя за то, что отказалась от предложения Агеева провести ремонт машины, как служебные расходы. Господи, ну что за дура? Как я буду жить эту неделю? Что я буду есть?

У меня даже денег на бензин не осталось, а бак полон только наполовину.

Зашибись, Романова. В рейтинге идиоток ты обскакала всю планету.

Скрывая эмоции, натянуто улыбнулась и села в машину. Еще и помыли, химчистку салона сделали. В моем мозгу сразу возникла четырехзначная цифра, на которую счет мог бы быть меньше, и я застонала, ударившись головой о руль.

Добравшись до дома, первым делом забрела на кухню и сканирующим взглядом оглядела запасы продовольствия. Молока почти нет, и то скоро скиснет, значит кофе пить я буду на работе. Из круп в коробках была только гречка, и я поморщилась, вспомнив старый бородатый анекдот про собаку, которая на седьмой день искренне радовалась: «О, гречка!».

Вздохнув, заварила чай и снова принялась перебирать отчеты. Провозившись до глубокой ночи и так и не разобравшись, что же мне в них не нравится, я устало забралась на скрипучий диван и заснула, едва моя голова коснулась подушки.


Тимур

Припарковав машину и выйдя на улицу, я осмотрел парковку и нахмурился. Странно, но нигде нет ведра Илоны, а она ведь никогда не опаздывает.

Пожав плечами, побрел к зданию. Поднимаясь на лифте по привычке покрутил на пальце брелок ключей и засунул их в карман брюк, когда кабина остановилась на моем этаже. В нос сразу ударил запах чистящих средств — привет от нашей уборщицы, и свежесваренного кофе — привет от Илоны.

А она, судя по всему, была здесь.

— Доброе утро, Тимур Маратович, — неестественно улыбнулась, когда вошел в приемную, и уткнулась в монитор, делая вид, что миссия выполнена.

— Почему не на машине? — я облокотился на стойку регистрации и приподнял брови, когда заметил, что привычно отглаженная рубашка Илоны сегодня немного примята.

Она вскинула бровь и удивленно моргнула. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнула и повела плечом.

— Не ваше дело, — огрызнулась в своей привычной манере и опустила взгляд, делая вид, что работает.

— Ну да, — пробормотал я, — Сегодня есть встречи?

— Да, расписание у вас на столе, — даже не подняла голову, а я заметил, что ее щеки неестественно бледные.

Интересно, от чего?

— Кофе.

— Сейчас принесу, — вздохнула она, поднимаясь.

Я проследил за ней взглядом, и снова нахмурился. Странная она сегодня, не иначе, как что-то задумала. Пожалуй, следует понюхать свой кофе, перед тем, как выпить его. А еще лучше дать его попробовать кому-нибудь еще.

В кабинете с виду все было, как обычно. Внимательно осмотрев стол и кресло, я плюхнулся на кожаное сидение. Потянувшись, нажал на кнопку включения компьютера и удостоил своим вниманием записи, сделанные аккуратным почерком Илоны. Рядом с расписанием в тонких папках лежали досье на клиентов — обязательная процедура. Я, в отличии от Игоря, всегда изучал информацию о заказчиках перед встречей, а не после.

Илона вплыла в помещение и ровным шагом подошла к столу. Поставила чашку и развернулась, чтобы уйти, когда я окликнул ее:

— Илона, — замерла и застыла, как статуя, — У тебя все в порядке?

— Да, Тимур Маратович, — пролепетала она.

— Сегодня провожай клиентов сюда, а не в конференц-зал.

— Хорошо. Это все?

— Да, можешь идти.

Она молча вышла и тихо прикрыла за собой дверь. Я проигнорировал это, стараясь не зацикливаться на изменениях в поведении девушки, и принялся за работу.

День тянулся, как обычно, медленно до безобразия. Взяв два заказа, я отдал парням распоряжения и откинулся на кресле, рассеянно разглядывая потолок.

Странно, но сегодня Романовой не было в столовой, хотя обычно она всегда обедает с ребятами. Поджав губы, подумал о том, что вообще не видел ее там последние несколько дней и разочарованно вздохнул — если честно, мне нравилось наблюдать за ней в непринужденной обстановке.

Илона рядом со мной всегда строила из себя злобную фурию, но в компании с другими людьми преображалась до неузнаваемости. Ее улыбка становилась искренней, щечки розовели от комплиментов парней, а смех всегда звучал так звонко и красиво, что этот звук можно было слушать без остановки. Именно это меня бесит больше всего — то, что с другими она такая.

Из раздумий меня вырвал звонок мобильного. Не глядя сняв трубку, я забросил ноги на стол и с трудом сдержал смех, когда услышал голос Игоря:

— Тим, привет.

— Привет, — мои губы растянулись в улыбке, когда я посмотрел на свои туфли и пошевелил пальцами на ногах — Лазарь ненавидел, когда я так делаю, — Как Испания?

— Нормально, похолодало правда.

— На два градуса? — поддел, усмехнувшись.

— Иди ты, — буркнул Лазарев, — Как у вас?

— На удивление, относительно спокойно.

— Вот как раз об Илоне я и хотел поговорить, — протянул Игорь.

— Только не начинай… — простонал я, — Клянусь, я ее не дергаю. Ради Аллаха, Лазарь! Она недавно мне соль в кофе насыпала, а я даже не попытался ее задушить.

— Тимур, мне плевать на соль в твоем кофе и плевать на причины, почему вы так друг друга ненавидите…

— Я не ненавижу ее, она просто меня бесит, — перебил я, он же не слушал:

— … Но она едет к нам в декабре. Вы летите месте.

— Нет, — я вздрогнул от мысли, что мне придется находиться в самолете рядом с ней несколько часов, — Нет. Хера с два. Прости, брат, но я не полечу.