Эмили уже вовсю прыгала вокруг тела на своих туфлях с огромными каблуками, внимательно осматривая его.

— Какого хрена ты это делаешь? — спросил я у неё, подходя ближе и надевая на глаза солнцезащитные очки, потому что мы были на открытой местности.

— Я училась на экспертизе веществ, материалов и изделий, — кратко пояснила она, поднимая на меня взгляд своих глаз цвета морской волны. — Так что мне надо осмотреть тело до того, как его увезут, потому что на курсах я так же училась устанавливать причину смерти.

— И в чём же она, Эйнштейн? — саркастично заметил я, зажимая нос рукой, из-за того, что запах горелой плоти был слишком силён. — Как по мне, так он просто упал из самолёта и сгорел в атмосфере.

Она посмотрела на меня так, как будто я был дебилом, а затем поднялась с корточек.

— Ты слышал в последнее время о том, чтобы падали самолёты? — спросила она, уходя в сторону и недовольно морща носик. Видимо, ей тоже был не очень по душе этот запах, как бы она не притворялась.

— Нет, — ответил я, совершенно не понимая, к чему был задан этот вопрос.

— Я тоже, — ответила она, откидывая волосы себе за спину. — Да и не летают самолёты на такой высоте. Возгорание тела возможно только на высоте пятидесяти — девяноста километров в мезосфере. На такой высоте самолёты уже не летают. А самый высокий прыжок с парашютом был совершён в 1960 году с высоты около тридцати километров.

Я почувствовал, как отпадает моя челюсть из-за её познаний. Неужели это та самая заносчивая девчонка, которая весь день угрожает отрезать мне яйца?

— Да и к тому же, вначале он начал гореть, а только после этого его выкинули, — продолжила она, прикладывая палец к губам и чуть облизывая их. А вот это уже была лишним. — Так что, скорее всего, это было сделано умышлено. И жаль, что у нас нет машины, потому что было бы неплохо съездить на ближайший аэродром или парашютный центр.

— Сегодня вечером я поеду забирать машину, — сказал я ей, между делом поправляя упавшие на глаза, кудрявые волосы. — Можем проехаться завтра.

— Будет слишком поздно, — пожимая плечами, отозвалась она, а затем вскинула голову. — Раз капитан Майлз здесь — он нас и покатает.

Капитан Майлз стоял у своей машины, оглядывая место преступления, скрестив руки на груди.

— Капитан Майлз! — воскликнула она и подошла к нему. — Вы не могли бы ещё немного повозить нас?

— Садитесь, — просто сказал он, кивая на машину. Конечно, капитан всегда был душкой, но с каких пор он до такой степени носиться со своими подчинёнными. Здесь было что-то не так. И что именно — я был просто обязан узнать.

***

Мы вернулись в участок только около девяти часов вечера, потому что нам пришлось объездить все аэродромы и парашютные центры, но ничего из этого не принесло никаких результатов.

И из-за этого стерва была просто в бешенстве, а я всю дорогу пытался скрыть злорадно-торжествующую улыбку. Не стоит умничать.

Мне пришлось вернуться в участок, потому что я должен был, в конце концов, донести все документы до архива, потому что теперь я даже не знаю, чьего гнева я боялся сильнее — стервы или капитана.

В кабинете было темно, а жалюзи были опущены, и я сразу же почувствовал что-то неладное.

— Артур, — прошептал сексуальный голос где-то рядом со мной, и я едва сдержал порыв хлопнуть себя по лбу. Пейдж — наш психолог по делам несовершеннолетних при допросе — я обещал ей встретиться сегодня. А в итоге совершенно забыл об этом. — Почему ты опоздал, я уже заждалась тебя?

Мои глаза с каждой секундой всё больше привыкали к темноте, и я уже различал очертание Пейдж, в светлом платье. Или… это не платье?

Я чувствовал, как Арти-младший начал своё восстание, после того, как понял, что на самом деле Пейдж сидит на столе стервы абсолютная голая и с бутылкой вина в руке.

Конечно, пить мне было нельзя, потому что иначе я не увижу свою машину ещё как минимум сутки. А машины мне не хватало очень сильно.

Но ведь никто не запрещал мне трахнуть девушку, а только после этого ехать за машиной.

— Я всего лишь подогревал твой интерес ко мне, — прошептал я, закрывая кабинет на ключ. — Надеюсь, что ты уже достаточно разогрелась, Пейдж.

Я двинулся в её сторону и заметил, как она ласкает пальцами свою киску.

Это было выше моих сил, и я тихо зарычал.

— Я уже не только разогрелась, но и намокла, — прошептала она, отставляя в сторону бутылку вина и шире раздвигая ноги.

Я ослабил свой галстук, а затем и вовсе стянул его через голову, прежде чем расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке и прильнуть языком к её половым губам.

Она сладостно застонала и запустила свои длинные тонкие пальцы мне в волосы, из-за чего я начал лизать её возбуждённый клитор ещё сильнее.

Пейдж стонала, закрыв себе рот рукой, потому что нас в любой момент могли услышать, и извивалась всем телом, особенно, когда я вставил сразу два пальца в её киску.

Природа наградила парней тем, что мы тянемся к прекрасному, и привлекательному.

Меня всегда манят красивые девушки, просто из-за того, что они красивы, привлекательны и сексуальны.

Никто ведь не согласиться трахать какую-нибудь жируху, у которой бока висят тремя слоями.

Хотя, я попался на такую, буквально вчера ночью, ведь был слишком пьян, чтобы соображать с кем мне сегодня предстоит переспать.

И всё равно она легла под меня, даже несмотря на то, до какой степени я был не в себе.

Все девушки ни что, иное, как способ моего удовлетворения.

Я не завожу отношения ни с кем, я просто сплю с ними, а на утро их уже не должно быть в моей постели.

Пейдж знает эти правила. И она согласна с ними.

Я считаю, что могу просто трахать девушек, без каких-либо обязательств или чего-то в этом роде.

Девушки ведь созданы лишь для того, чтобы удовлетворять таких, как я.

Они не играют какой-либо значимой роли, лишь репродуктивную функцию.

Я трахаю их лишь ради удовольствия, потому что я могу это делать.

И я буду это делать с каждой девушкой, какой захочу.

А моя новая бесполезная стерва — напарница не будет каким-то глупым недоразумением, не ложащимся под мою теорию. Ведь она работает безотказно.

Я встал на ноги и, быстро спустив штаны вместе с боксёрами вниз, достал свой стоящий член и, достав из кармана презерватив, разорвал упаковку, прежде чем надеть его на член. Терпеть не могу трахать девушек без презерватива.

Я всегда люблю трахать их жёстко, когда они кричат и извиваются подо мной. Так я чувствую своё превосходство на ними. Так я чувствую себя Богом, когда они кончают на моём члене раз за разом, закатывая глаза от удовольствия.

Я резко вошёл в Пейдж, и заткнул ей рот ладонью, потому что она всегда кричала слишком громко на этом моменте. И мне нравились её крики.

Я быстро нашёл тот самый темп, который держал ей на грани оргазма, но никак не давал ей кончить. Мне нравилось то, как девушки умоляют меня, чтобы я позволил им разрядиться.

Внезапно я услышал, как в дверь кто-то вставил ключ и с лёгкостью провернул его в замке и до предела вошёл в Пейдж, из-за чего она задрожала.

Свет зажегся, и я увидел на пороге свою персональную стерву — Эмили, мою напарницу.

На мгновение мы с ней встретились взглядами, и я уже мысленно приготовился к возгласам о том, какой я козёл и всему подобному, но она, словно не замечая меня и Пейдж, прошла к столу и принялась что-то искать на нём, что я даже почувствовал её лёгкий фруктовый аромат, который не выветрился за весь день.

Я начал медленно двигаться в Пейдж, выходя из неё практически полностью, а потом опять неспешно погружаться в неё, не сводя взгляда со стервы. Но она даже не покраснела или что-то в этом роде. Я не знаю, что обычно делают девушки, когда смущаются.

Я ненавидел её за это. За то, что она не укладывается в мою теорию.

Внезапно она тихо охнула и подняла на меня свой взгляд.

— Прости, ты не мог бы поднять её задницу? — безразлично спросила она, посмотрев мне прямо в глаза. Ей глаза не выражали абсолютно ничего. — Просто она сидит прямо на моих ключах.

Я протянул обе руки за спину к Пейдж и вытащил ключи — небольшую связку из четырёх ключей, а после протянул их моей напарнице.

Всё это время она смотрела на меня, словно я был отбросом общества, каким-то ничтожным парнем, который был ей неприятен, как грязь под её ногтями.

Ещё ни одна девушка не смотрела на меня так. И это жутко разозлило меня.

Она схватила ключи, висевшие на моих пальцах, и быстро убрала их в сумку, а затем нарочно медленно направилась в сторону двери, словно стараясь ещё сильнее разозлить меня.

— Не забудь отнести документы в архив, трепло, — крикнула она мне уже у самого выхода, а в следующую секунду выключился свет и послышался хлопок двери.

Я зарычал и принялся жестоко трахать Пейдж, представляя на её месте эту стерву.

Она раздражала меня слишком сильно, чтобы вот так просто пропустить её слова мимо ушей. И что это был за безразличный взгляд, когда она искала на столе свои ключи?

— Я кончаю! — воскликнула Пейдж, слишком громко, и я не успел зажать ей рот рукой.

Я сделал в неё ещё несколько толчков, прежде чем почувствовал, как начали сокращаться ткани внутри её влагалища. Но мне было плевать на всё это.

Стянув за волосы Пейдж со стола, я поставил её на колени и принялся жестоко насаживать её ярко-красные губы на свой член. Никогда не любил кончать слишком быстро, но эта сучка своим поведением совершенно отбила у меня всякое желание на что-либо.

Я кончил Пейдж в рот, насадив её на свой член по самые гланды, из-за чего она закашлялась.

Быстро одевшись, я кивнул ей головой и вышел из кабинета, сказав напоследок, чтобы она закрыла за собой дверь.