— Я так хочу тебя, — прошептал он срывающимся голосом, глядя в ее счастливое лицо. — Хочу по-всякому.

Она засмеялась.

— Через несколько месяцев я буду похожа на тыкву. Поглядим, как я понравлюсь тебе тогда.

— Ты же носишь моего ребенка, — сказал он, с нежностью взглянув на ее живот. — Ты мне все равно будешь нравиться, будь ты даже похожа на воздушный шар.

— Я, очевидно, и буду похожа. Он усмехнулся.

— Судя по голосу, тебя не очень огорчает такая перспектива.

Она покачала головой.

— Ничуть. Мне нравится быть беременной.

— А ты не чувствуешь себя… как бы в ловушке? — спросил он с тревогой в глазах.

— Совсем нет, — успокоила она его. — Смешно, я всегда считала любое связывающее меня обязательство покушением на мою свободу. Но вот ребенок… — Она улыбнулась. — Мне хочется назвать его Камерон Эдвард.

— А как насчет Кенди для девочки?

— Договорились! Он рассмеялся.

— А что, если близнецы? У нее загорелись глаза.

— А ты знаешь, Джон, у нас в семье по моей линии есть близнецы. Я по крайней мере знаю о трех парах.

Он вздохнул.

— По моей тоже, радость моя. Правда, сто лет назад, но близнецы были.

— Ты не жалеешь о ребенке? — спросила она его, вдруг забеспокоившись.

— Господи, ты что, слепая? — Уголки рта опустились.

— На всякий случай проверяю.

— Нам пора начать думать о датах, месте, свидетелях, — сказал он. — Не успеешь оглянуться, как беременность станет явной, а я не желаю слышать никаких намеков и сплетен о моей жене.

— Мне бы хотелось, чтобы церемония венчания не была слишком пышной, — сказала она.

— Идет! — Он полулежал, опершись на локоть, играя ее волосами и любуясь ее наготой. — Господи, как ты хороша!

Она невольно опустила глаза.

— Ты распутник, — сказала она, застенчиво улыбнувшись. — Вовлекаешь девушек в неприятности.

— Ты помогала мне, — напомнил он ей с самодовольной усмешкой.

— Временное затмение разума. Я не несу ответственности.

— Лгунья, — прошептал он и рассмеялся. Наклонив голову, он начал целовать ее с какой-то обезоруживающей нежностью, едва касаясь губами шелковой кожи. Усы слегка щекотали ее при каждом прикосновении.

Она пригладила прохладные темные пряди у него на затылке, растворяясь в блаженной сладости его поцелуев.

— Я люблю тебя, — прошептала она, закрывая глаза. — И у меня никогда не было друга лучше, чем ты, Джон Дуранго.

Он поднял голову и, поймав ее взгляд, утонул в его туманной зеленой пучине.

— Тебе необходимо услышать это? — спросил он. — Женщинам нужны слова.

Она улыбнулась ему.

— Я и так вижу. — Она смотрела на него, завороженная выражением нежности и сдерживаемого желания на его лице.

Он вздохнул уже спокойно, проведя пальцем по ее губам.

— Я… я люблю тебя, — произнес он. — И буду любить всегда. — Он прижался к ней лбом и на мгновенье закрыл глаза. Потом он прямо взглянул на нее. — У меня никогда не будет другой женщины, — сказал он.

— А у меня другого мужчины, — пообещала она, глядя на него полными любви глазами. — Джон, мне так было одиноко без тебя…

Он нежно касался губами ее век, мокрых ресниц. Всем весом своего тела он опирался на руки, стараясь удержаться, пока его губы тянулись к раскрывшимся ему навстречу губам.

— Теперь твой черед. Представь, что ты хочешь показать, как тебе было одиноко без меня, — приглушенным голосом произнес он.

— С удовольствием, — ответила она и, улыбнувшись, притянула к себе его голову. И снова утонула в нежности его долгого поцелуя, наслаждаясь тяжестью и теплом его большого тела, его близостью.

— Ребенок! — вдруг прошептал он испуганно и попытался отодвинуться.

Но ее нежные руки крепко держали его, не желая отпускать.

— Ребенку это не повредит, — сказала она, улыбнувшись, и добавила с каким-то особым блеском в глазах:

— Я спрашивала у доктора. — Неожиданно она рассмеялась. — Джон, можешь себе представить, что подумает Элиза? Он тихо усмехнулся.

— Если бы нам могло прийти в голову, что произойдет, я велел бы тебе схватиться за бок и сделать вид, будто у тебя приступ аппендицита. Господи, и я еще сказал тебе, что мы можем назвать его моим именем!..

Она прижалась лицом к его теплой шее.

— Здорово мы над собой подшутили, родной мой, — прошептала она.

Он весь напрягся и откинулся назад, чтобы взглянуть на нее.

— Повтори еще раз. — Он беспокойными глазами смотрел на ее губы. Улыбка погасла на ее лице.

— Родной мой, — послушно прошептала она.

Джон наклонился, и губы его с изощренной медлительностью раздвинули ее губы. Он опустился, и в тишине комнаты его широкая теплая грудь погрузилась в мягкую наготу, растворяясь в ней.

Она почувствовала, как дрожь прошла по его телу. Она обхватила руками его лицо и, приподняв, посмотрела в горящие серебристые глаза.

— Ты как, собираешься за меня замуж? спросил он грубо.

— Попробуй я не согласиться, — прошептала она, ощутив ответную реакцию своего тела на его порыв. — Хотя кое-что меня беспокоит, — после небольшой паузы добавила она с легкой усмешкой.

— Что именно?

Она запустила пальцы в его густые волосы.

— Мне бы не хотелось спать в угольной яме с десятифутовыми змеями, — рассмеялась она.

Он усмехнулся и, снова наклонив голову, коснулся губами ее рта.

— Тебе не придется, — пробормотал он. — Ты будешь спать со мной. А я буду охранять тебя всю ночь, каждую ночь, до тех пор, пока мы живы.

Она привлекла его к себе.

— Мы будем жить вечно, — пообещала она, — потому что я буду любить тебя всегда.

Из своего окна мисс Роуз видела, как в доме у Мадлен погас свет, но от ее зорких глаз не укрылось, что «феррари» так и стоит на дорожке. И когда она с задумчивой улыбкой задергивала на ночь занавески, то уже обдумывала подходящий свадебный подарок.