Сесель фон Зигесар

Другие так не умеют

Примечание. Все настоящие имена, названия мест и событий были изменены или сокращены, дабы защитить невинных. А именно — меня.

ЭЙ, НАРОД!

Осталось всего две недели, чтобы решить, в какой колледж поступать (для тех, у кого есть выбор, разумеется). Тем временем мы изо всех сил стараемся освоить премудрости нового мастерства: как не вылететь из школы в последний-распоследний семестр, при этом проводя как можно меньше времени в самой школе и за домашними заданиями. Если увидите компанию идеально ухоженных девчонок, которые сбросили с себя сине-белую школьную форму и валяются на Овечьем лугу Центрального парка в новеньких бикини от «Малия Миллз», то это мы. Увидите компанию парней без рубашек, босиком, в коротких шортах и с платиновыми ч¬сами от «Картье», поблескивающими на загорелых мускулистых от лакросса руках, знайте: это наши. Да-да, я в курсе, что сегодня пятница, еще только одиннадцать утра и мы должны быть в спортзале или на французском, но у нас скоро заканчивается самый трудный год жизни и нужно куда-то деть переизбыток чувств, так что давайте без наездов, о'кей?

А еще лучше — присоединяйтесь к нам!

На случай, если вы все это время сидели в пещере и не знаете, кто мы (неужели такие есть?), сообщаю: мы — царицы бала, принцессы и принцы Верхнего Ист-Сайда в Нью-Йорке. Большую часть времени мы живем а пентхаусах во внушительных домах со швейцарами на Пятой или Парк-авеню, либо в таунхаусах на полквартала. Остальную часть времени мы проводим в загородных домах самых разных размеров и в самых разных местах — от имений в Коннектикуте или на Хэмптонах до средневековых замков в Ирландий и прибрежных вилл в Сент-Бартсе. Еще мы учимся (фэ-э-э!) в одной из небольших частных школ на Манхэттене (только для Девочек, школьная форма обязательна). По выходным мы отрываемся, особенно теперь, когда наконец настала хорошая погода и наши родаки отправились кататься на яхтах, частных самолетах и лимузинах с шоферами, оставив своих непутевых деток (то есть нас) развлекаться на свое усмотрение. А любимое наше развлечение называется одним из наших любимых слов из четырех букв. Даже если вы этим не занимаетесь, то все равно обсуждаете. Это все обсуждают. А некоторые из нас даже делают. Особенно…

Парочка, которая все равно что в браке

Они спят вместе, едят вместе, а теперь еще и одеждой все время меняются, типа им лень разбираться в куче мужской и женской одежды возле кровати и они накидывают первую попавшуюся вещь, зная, что все равно ее скоро придется скидывать. Никто из них не может никуда пойти сам без того, чтобы остальные не стали тут же спрашивать: «А где….?», как будто невозможно представить, чтоб они расстались дольше чем на тридцать секунд. Знаю, знаю, я уже слышу ваше фырканье. Типа, что за прикол — встречаться только с одним парнем. Но согласитесь: они по-любому зашли дальше обсуждений этого четырехбуквенного слова, а этим все же не каждая из нас может похвастаться, правда?

Ваши письма

В: Дорогая Сплетница!

Мой папа — продюсер независимых фильмов, и сейчас он в Каннах на фестивале. Все кругом обсуждают какую-то документалку про «привилегированных тинейджеров Нью-Йорка», но никто не знает, кто ее снял. Во-первых, есть ли в этом фильме ты? А во-вторых, это ты его сняла или нет?

Л.А. нджела


О: Дорогая Л.А. нджела!

На первый вопрос ответить не могу, потому что я этого фильма не видела, хотя звучит очень знакомо… Пару недель назад какая-то бритоголовая девица действительно гонялась за нами с камерой… Что касается второго вопроса — да я с трудом фотки делаю своим смартфоном!

Сплетница

Под прицелом

После полуночи С прокралась к почтовому ящику возле своего дома на Пятой авеню с охапкой больших белых конвертов, украшенных гербами разных колледжей. На ней была коротюсенькая голубая ночнушка от «Косабелла», которая едва прикрывала ее знаменитую попку (к вящему удовольствию всех дежурных швейцаров и застрявших в пробке таксистов), но потом она вернулась обратно, так ничего и не отправив. Трудно, наверное, принять решение насчет следующего года — ее ведь взяли во все вузы, куда она подавала документы, и даже, может быть, в некоторые, куда она их не подавала! Ч отнес свои клевые армейские ботинки в «Тодз» для усовершенствования. Он будет первым курсантом в истории, носящим черные ботинки с розовыми кисточками. Д и Дж сражаются за зеркало в «Н&М». Похоже, стоило им обоим прославиться, как у них началась братско-сестринская конкуренция. В в интернет-кафе в Уильямсберге чатилась со случайными незнакомыми людьми. Да уж, смелая девочка. К и И пируют и строят планы в Джексон-Хоуле. Господи боже, что ж дальше-то будет? Н и Б пропали… Блин, неужели они друг от друга не устают? А что, если в следующем году им придется разъехаться?

Ах, столько решений… Где мы все будем через год? Сможем ли мы выжить друг без друга? Постарайтесь не ужасаться раньше времени. Вы знаете, где меня найти, если понадобится помощь или собеседница или вам захочется пригласить меня на спонтанную вечеринку на крыше, которыми так славятся старшеклассницы перед выпуском.

Ты знаешь, ты меня любишь.

Сплетница

СПАЛЬНЯ Н — 100 % ЧИСТОЙ ЛЮБВИ

— Просыпайся! — Блер Уолдорф сдернула пуховое одеяло из черной шотландки и бросила его на пол возле антикварной кровати на полозьях. Нейт Арчибальд лежал на животе, обнаженный и совершенно расслабленный. Блер уселась рядом на матрасе и подпрыгнула изо всех сил. Нейт даже не открыл глаз, хотя его золотистая шевелюра подпрыгивала в такт этим гимнастическим упражнениям. Ну почему ей от с-е-к-с-а вечно хочется беситься, а ему — только спать?

— Я не сплю, — пробормотал он. Он приоткрыл один ярко-зеленый глаз и тут же почувствовал себя гораздо бодрее, чем секунду назад. Блер тоже была голой — пять футов четыре дюйма обнаженной натуры, от сверкающих коралловым лаком ноготков до растрепанных каштановых локонов. У нее было такое тело, которое без одежды смотрелось даже лучше, чем в ней. Округлое, но не полное, и гораздо более изящное, чем можно было бы представить по ее обычным нарядам — аккуратным, отутюженным джинсам и кашемировым кардиганам или коротким облегающим черным платьицам. Конечно, она все равно оставалась занудой, но они влюблялись и расставались лет с одиннадцати, а раздеться вместе с ней ему хотелось еще до того. Правда, Блер потребовалось шесть с половиной лет, чтобы перестать отбиваться от него и наконец согласиться.

А стоило им сделать это один раз, как они уже не могли остановиться, Нейт потянулся к ней, прижимая ее к себе, покрывая все ее тело страстными поцелуями: наконец-то она принадлежала ему, только ему.

— Эй! — Блер хихикнула. Синие жалюзи были подняты, а окна открыты, но ее не смущало, что кто-то может увидеть или услышать их. Ведь они влюблены, прекрасны и помешаны на сексе. Если кто-нибудь подглядывает, та разве что из черной, зависти.

Кроме того, она любила быть в центре внимания — пусть даже случайных извращенцев-вуайеристов (и вуайеристок), шпионящих за ними в золоченые театральные бинокли с балконов окружающих особняков.

Какое-то время они целовались, но Нейт слишком утомился, чтобы ожидать от него большего. Блер скатилась с него и закурила сигарету, время от времени давая Нейту затянуться; так делали актеры в суперклевом черно-белом французском фильме «Бездыханные», который она смотрела днем на уроке французского. Блондинка в главной роли всегда выглядела шикарно и модно, ни разу не появившись в кадре без помады. Персонажи этого фильма весь день занимались только тем, что катались на мотоцикле «Веспа», трахались, ходили в кафе и курили. Само собой, все это время они смотрелись шикарно. Но Блер нужно было следить за оценками, чтобы попасть в Йельский университет, а из-за школы, домашних заданий и ежедневного секса с Нейтом времени на прихорашивание почти не оставалось. Вьющиеся каштановые волосы Блер были спутанными и мокрыми, ее губы потрескались от продолжительного целования и нечастого применения блеска для губ, а брови она не выщипывала уже целых два дня. Это ее не то чтобы смущало. Секс вполне стоил того, чтобы пожертвовать марафетом. А еще она где-то читала, что час секса сжигает триста шестьдесят калорий, так что даже если она и будет неряхой, так зато худенькой!

Блер потрогала отросшие волоски между своими темными, аккуратно выгнутыми бровками. Ну ладно, может, самую чуточку ее это и смущало, но всегда ж можно взять такси и заскочить в «Элизабет Арденн» на эпиляцию.

Если не считать этих волосков, Блер никогда еще не была так счастлива. После того как она наконец-то переспала с Нейтом две недели назад, она стала совершенно другим человеком. Единственной тучей, омрачавшей ее розовые небеса, был тот факт, что она до сих пор стояла в очереди на поступление в Йель. И как, интересно, они с Нейтом будут встречаться каждый день, если ей в итоге придется отправиться в Джорджтаун, округ Колумбия (единственный вуз, который ее принял), а он будет в Йельском университете в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, или в университете Брауна в Провиденсе, штат Род-Айленд, или еще в каком-нибудь из крутых вузов, куда он так несправедливо умудрился поступить? Не то чтобы она дулась, но Нейт пришел обдолбанным на отборочные тесты, пропустил все факультативы и с трудом набрал средний балл «хорошо», тогда как она посещала все факультативы, предлагаемые в Констанс Биллард, набрала 1490 на отборочных тестах и средний балл почти «отлично с плюсом».

Хорошо, ну, может, немножко дулась.

— Если 6 я вступила в Корпус мира и провела пару лет на строительстве канализаций и приготовлении бутербродов для голодающих детей, там, в Рио или еще где, то Йель был бы просто вынужден меня принять, так ведь? — сказала она вслух.