Но оба знали, что известие вряд ли удивило бы Пола. Он всегда предсказывал такой исход и опасался его.

Вероника сразу же позвонила старшей дочери, и, к ее удивлению, Тимми ответила на звонок мгновенно. О Берти ей уже сообщил Брайан. Вероника надеялась, что теперь Берти отзовет иск, но Тимми сказала, что, по мнению Брайана, он не прекратит процесс против них, чтобы расплатиться с адвокатом по уголовным делам – услуги таких юристов стоят недешево, они обычно требуют аванс.

– Значит, вы с Брайаном поладили? – спросила Вероника. В последнее время Тимми упоминала о нем почти дружеским тоном.

– Вообще-то, да, – весело подтвердила Тимми. – Он дважды водил меня ужинать. В первый раз он сказал, что откажется от нашего дела, если к концу ужина мое мнение о нем не переменится. Мы ходили в «Двадцать одно», прекрасно провели время, и он продолжил вести наше дело.

Вероника изумилась и подумала, что Брайан избрал верную тактику. Но она помнила, что Тимми по-прежнему считает Эйдана врагом, хотя и надеялась, что вскоре они помирятся. Что бы там ни думали ее дочери, обвинить Эйдана им было не в чем. К Веронике он относился прекрасно.

После разговора с Тимми Вероника позвонила Джой и Джульетте, чтобы сообщить им о Берти, и обе ничуть не удивились: они знали сводного брата всю жизнь и помнили, что он всегда был подлым и бесчестным человеком. Рано или поздно он должен был поплатиться за это. Пересказывая разговор Эйдану, Вероника отметила, что обе ее дочери почти обрадовались.

– По-моему, между Джульеттой и ее архитектором в Сен-Поль-де-Вансе что-то происходит, – высказалась она. Джой была явно счастлива с Роном. – А Тимми только что сказала, что встречается с адвокатом.

Похоже, жизнь каждого из членов семьи постепенно налаживалась. За исключением Берти, которому светила тюрьма.

Все пять недель, пока Эйдан составлял компанию Веронике, Тимми общалась с ним холодно, но вежливо, и довольно часто навещала мать. Владельцы выбранного ею дома согласились на ее цену, пора было переходить к осуществлению планов и готовиться к открытию приюта для бездомных. А Вероника наконец научилась ловко передвигаться на костылях.

Ее беспокоил предстоящий День благодарения и неослабевающая напряженность в отношениях Эйдана и Тимми, однако праздник прошел гладко, тем более что всем было не до пышных приготовлений. Джульетта и Джой не смогли приехать домой, Тимми вызвалась поработать волонтером в службе доверия. Эйдан и Вероника праздновали вдвоем. Эйдан приготовил курицу, Вероника – традиционную начинку и все, что к ней полагалось, и они тихо и уютно провели День благодарения в обществе друг друга.

Портрет Николая был закончен за неделю до того, как сняли гипс. Даже Эйдан признал, что портрет великолепен. Вероника отправила Николаю фотографии, он пришел в восторг, расхвалил ее и попросил отправить портрет на его лондонский адрес. В ответ она заявила, что дарит ему портрет, и отказалась брать за него деньги, объяснив, что работа над ним доставила ей удовольствие и вызвала желание снова заняться живописью.

Через день после того, как она отослала портрет, гипс наконец сняли. В честь этого события Эйдан повел ее ужинать и тем же вечером спросил, когда они смогут уехать в Лондон. К тому времени он пробыл с ней в Нью-Йорке ровно пять недель, чувствовал себя у нее как у себя дома, и даже Кармина подружилась с ним. Но теперь ему было пора домой в Лондон, готовиться к выставке. Он и так сделал в Нью-Йорке все, что мог, и проявил безграничное терпение.

– Можем поехать сразу же после Рождества. Или поезжай один, а я после праздника сама приеду к тебе, – сказала Вероника, переполненная благодарностью к нему. Без его присутствия ей было бы гораздо тяжелее. – На Рождество я должна быть дома, а после праздников здесь меня ничто не держит. У девочек все в порядке, Тимми занята, как всегда. Так что с конца декабря я в твоем распоряжении, – умиротворенно заключила она. – Или же можем поехать вместе прямо сейчас, потом я ненадолго прилечу в Нью-Йорк на Рождество, а после него вернемся в Европу.

– Рад слышать, – улыбнулся он. Решено было уехать через три дня, чтобы Эйдан успел наверстать упущенное по работе. Вероника собиралась приехать в Нью-Йорк на Рождество, чтобы отпраздновать его с детьми. Ей казалось, что так будет правильно, и Эйдан согласился.

Перед отъездом Вероника поужинала с Тимми, которая подробно рассказала ей о купленном доме. Пока что она укладывалась в бюджет. Она только что сообщила руководству фонда, где работала, что через три месяца увольняется. Матери она призналась, что постоянно видится с Брайаном.

– А как дела у вас с Эйданом? – настороженно спросила Тимми. Она по-прежнему недолюбливала его, поскольку знакомство получилось неприятным. Но Вероника заметила, что все три дочери стали относиться к ней гораздо внимательнее теперь, когда узнали о существовании Эйдана. Джой и Джульетта чаще звонили ей, Тимми вела себя не так напористо и враждебно, и даже проявляла подобие заботы о матери.

– Все хорошо. Вообще-то, даже замечательно, – спокойно ответила Вероника. – Думаю, он тебе понравится, когда ты познакомишься с ним поближе. Так что дай ему шанс.

– Странно думать, что он почти ровесник мужчины, с которым встречаюсь я, – нерешительно заметила Тимми. Эйдан был старше Брайана всего на два года.

– В этом нет ничего странного. Просто так обстоит дело. Наш возраст не имеет для нас значения, – ответила Вероника, не пытаясь извиняться или оправдываться перед дочерью. – Мы прекрасно ладим. Да, мы разные. У каждого из нас есть свои принципы, и он не мешает мне быть такой, какая я есть. И любит меня. С ним я счастлива, – она не знала, как еще описать свои отношения с Эйданом. Они были прежде всего простыми и легкими. И даже Тимми в разговорах с сестрами признавалась: ей не верится, что Эйдан охотится за деньгами их матери. Все они видели его фотографии в Интернете и знали, что в своей сфере он пользуется известностью и уважением. А Вероника выглядела счастливой, как никогда прежде, – этого не мог отрицать никто из ее дочерей.

– Когда возвращаешься? – спросила Тимми.

– Приеду на Рождество, – объяснила Вероника. Тимми виновато потупилась.

– Меня здесь не будет, мама, – словно извиняясь, сообщила Тимми. – Брайан пригласил меня в Бостон. И мне очень хочется поехать.

Удивленная Вероника тем же вечером позвонила Джой и Джульетте, чтобы выяснить, будут ли они дома на Рождество, и получила тот же ответ. Джой собиралась на Сен-Бартс с Роном на все праздники, просто еще не успела сказать об этом матери. Джульетте было жаль расстраивать Веронику, но и она не собиралась на Рождество уезжать из Франции. Значит, в Нью-Йорке никого из них не будет. Веронике представилась возможность отпраздновать Рождество с Эйданом в Лондоне или в Париже. Так она и сказала ему накануне отъезда, на следующее утро за завтраком.

– Если ты думала, что я расстроюсь, – напрасно, – просиял он. – Сколько ты сможешь пробыть в Европе?

– Пожалуй, пару месяцев, – она улыбнулась. Узнав, что все ее дочери заняты, она вновь переполнилась благодарностью за то, что у нее есть Эйдан. У нее появилась возможность построить вместе с ним новую жизнь и наконец-то пожить для себя. Давно пора.


Эйдан и Вероника улетели в Лондон и принялись жизнерадостно осваиваться в его лофте. Здесь они планировали пробыть дней десять, пока Эйдан не разберется с делами, а на Рождество и Новый год уехать в Париж, немного пожить в квартире Вероники. В одном углу своего лофта Эйдан обустроил мастерскую для Вероники, чтобы она продолжала рисовать, если захочется. На выходных она задумала съездить в Сен-Поль-де-Ванс, выяснить, как идет ремонт шато, проведать Джульетту и познакомиться с Жан-Пьером. По-видимому, роман между ними стремительно развивался.


Они пробыли в Лондоне неделю и почти устроились на новом месте, когда Веронике на мобильник позвонил брат Томмазо из Венеции. Это случилось накануне Рождества. Монах сообщил, что хотел бы обсудить с ней примечательные новости, но прежде взглянуть на картину. И пообещал перезвонить, как только получит ее и как следует рассмотрит. Вероника сразу же перезвонила Арнольду и попросила переслать предполагаемое полотно Беллини в Венецию.

– Что случилось? – спросил Эйдан, когда разговор закончился.

– Пока не знаю. У брата Томмазо, кажется, есть интересные новости. Но сначала он хочет взглянуть на картину, вот я и поручила Арнольду переслать ее. Интересно, что им удалось выяснить?


Рождество они провели в парижской квартире Вероники, только вдвоем, рождественскую мессу слушали в соборе Нотр-Дам. А Новый год встретили в Сен-Поль-де-Вансе вместе с Джульеттой и Жан-Пьером. Веронике и Эйдану он понравился, ремонт в шато продвигался гораздо быстрее, чем ожидала Вероника. В январе они обосновались в парижской квартире. Брат Томмазо снова позвонил в середине января и попросил Веронику приехать в Венецию. Картину благополучно доставили в монастырь, брат Томмазо тщательно изучил ее. Эйдан сказал, что у него такое чувство, будто они ожидают розыгрыша лотереи, не зная, выиграют ли. Но в работе у него наметилось затишье, поэтому он охотно вызвался сопровождать Веронику в Венецию. Они отправились туда самолетом в пятницу днем и прибыли в монастырь к четырем, как раз к началу вечерней службы. Был солнечный зимний день, Венеция казалась еще прекраснее, чем обычно.

Брат Томмазо ждал их в библиотеке, где они встретились с ним впервые, полотно Беллини стояло на подставке. Завидев гостей, монах сразу же встал из-за стола, и по его улыбке они поняли, что он искренне рад им.

– Исследование происхождения вашей картины доставило мне истинное удовольствие, – заверил он Веронику, взял указку и принялся за подробный рассказ, показывая важные детали, с помощью которых было принято устанавливать подлинность полотен.

Не выдержав ожидания, Эйдан спросил:

– Так значит, это подлинник Беллини?