Теперь Джуд была рада, что не струсила и не вернулась в Чикаго.

Тем более, разве не она почти три с половиной часа управляет автомобилем без каких-либо неприятностей? Правда, небольшое затруднение на повороте, когда она чуть не врезалась в машину с туристами, Джуд не считала неприятностью.

В конце концов, все остались живы и невредимы.

Она уже почти на месте. По крайней мере, она уже видела указатель деревни Ардмор[1]. Из той карты, что нарисовала бабушка, Джуд знала, что Ардмор — ближайшая деревенька к ее дому. Это место полностью ее удовлетворяло.

Разумеется, бабуля дала ей целый список с именами людей, которых непременно она должна найти, а также далеких родственников, к которым она обязательно должна заехать. Но Джуд решила, что это может подождать.

Она ни с кем не разговаривала уже несколько дней подряд и не в состоянии сейчас задавать вопросы и, тем более, выслушивать ответы на них. Никаких светских бесед! Она не будет следовать никаким спискам и планам.

Только ей стоило подумать о скором осуществлении надежды отдохнуть, ее сердце в панике затрепетало. Господи что она собирается делать здесь в течение шести месяцев?

Но ведь это не обязательно должно быть шесть месяцев, напомнила Джуд себе, как только опять начала нервничать. Это же не закон, в конце концов. И ее не арестуют на таможне, если она вернется через шесть месяцев. Или через шесть дней. Или через шесть часов.

И, вообще, как психолог она понимает, что ее основная проблема — это стремление постоянно соответствовать ожиданиям. В том числе, и собственным. А также Джуд понимала, что с теорией у нее все обстоит намного лучше, чем с практикой, но она намерена изменить это прямо сейчас. Поэтому и остается в Ирландии.

Немного придя в себя, она включила радио. Вылившийся на нее поток гаэльского языка привел к вытаращенным глазам, безумному нажатию на все кнопки, в надежде найти хоть что-нибудь на английском, и вдобавок к тому, что она повернула в сторону Ардмора, вместо того, чтобы ехать верной дорогой к дому.

Но как только Джуд поняла свою ошибку, небеса разверзлись, словно кто-то вонзил нож в их середину. Дождь громко стучал по крыше, стекал по ветровому стеклу, пока она пыталась найти кнопку управления дворниками. Она припарковалась возле обочины и стала чего-то ждать, наблюдая, как дворники весело носились под дождем.

Деревня находилась на юге графства, примыкая к Ардморскому заливу Кельтского моря. Поскольку шторм — страстный и мощный — бушевал вокруг нее, даже в машине Джуд могла слышать плеск волн о берег. От ветра дрожали окна в машине.

До этого она представляла себя прогуливающейся по деревне, знакомящейся с окружающими, рассматривающей симпатичные дома, дымные переполненные пабы, представляла, как пойдет на берег, про который ей рассказывала бабушка, и увидит поражающие воображение утесы и зеленые поля.

Правда, в ее воображении это был прекрасный солнечный день, и вокруг были обаятельные мужчины, флиртующие с ней, и жители деревни, везущие в колясках розовощеких младенцев.

В ее мечтах не было: как и внезапного весеннего шторма с сильными порывами ветра, так и пустынных улицы. Может здесь даже никто и не живет, подумала она. Возможно, это своего рода Бригадун[2], а она приехала сюда не в то столетие.

— Да, другая моя проблема, — сказала себе Джуд, — это мое воображение, которое начало проявляться с беспокоящей регулярностью. Разумеется, тут живут люди, просто они достаточно умны, чтобы не высовываться на улицу в такую погоду и спокойно сидеть дома.

Дома в деревне были очень симпатичные, и были выстроены в линию, словно красивые леди с цветами у ног. Джуд отметила для себя, что даже в такую погоду, цветы выглядят великолепно.

Конечно, можно было бы пождать прекрасного солнечного дня, чтобы вернуться назад к верной дороге, но у нее так болела голова и она до такой степени устала, что ей просто хотелось скорее попасть в какое-нибудь теплое и удобное место.

Джуд отъехала от обочины и поехала назад, ничего не разбирая из-за дождя и опасаясь, что опять пропустит нужный поворот.

Она не понимала, что едет по неверной стороне дороги, пока чуть не произошло лобовое столкновение с другой машиной. Или, чтобы быть совсем точной, пока встречный автомобиль, чуть не столкнувшись с ней, с трудом смог увернуться и уехал прочь, громко сигналя.

Но Джуд все-таки нашла верный поворот, который, как она постоянно себе напоминала, просто не мог никуда исчезнуть.

Она увидела высокую круглую башню, возвышающуюся на холме и словно охраняющую древнюю, полуразрушенную церковь Святого Деклана[3] и накренившиеся каменные надгробия.

На мгновение ей показалось, будто она увидела человека, словно одетого в переливающийся под дождем лунный свет. И пытаясь вновь его увидеть, едва не съехала с дороги.

Самое удивительное, что ее нервы пока не подавали признаков жизни. Видимо ее сердце билось так яростно, что просто не позволяло им сделать это.

Джуд вновь попыталась увидеть этого человека: где он был, что он делал. Но вокруг не было ничего, кроме башни, руин и мертвых.

— Разумеется, там никого и не было, — пробормотала она. — Никто не будет стоять на кладбище в разгар шторма.

Видимо глаза слишком устали и сыграли с ней злую шутку. Ей просто нужно согреться, высохнуть и отдышаться.

Когда дорога сузилась до такой степени, что стала напоминать небольшую тропинку, ограниченную с обеих сторон высокими, в человеческий рост, живыми изгородями, Джуд решила, что опять потерялась и уже совсем отчаялась. Колеса машины постоянно попадали в колеи, пока она пыталась найти место, где можно будет развернуться.

— В деревне есть дома, и, конечно, кто-нибудь сжалится над глупой американкой, которая не может найти дорогу.

Но вдруг она увидела невысокую каменную стену, увитую каким-то сортом ежевики, которая показалась бы ей живописной в любое другое время, а затем небольшой проем в стене, который словно был своеобразным извинением за отвратительную дорогу. Джуд поняла, что это такое, но была слишком испугана, чтобы пытаться развернуть машину по такой грязи.

Дорогу размыло, и колеи стали больше напоминать канавам. Нервы были на пределе, зубы стучали друг о друга так синхронно, словно заранее договаривались о каждом ударе, и Джуд серьезно подумывала о том, что бы просто остановиться и ждать, пока кто-нибудь отбуксует ее машину назад в Дублин.

Она потерялась, голодна, устала и ей срочно надо облегчиться. Теперь перед ней стояла необходимость: выйти из машины под проливной дождь, постучаться в дверь незнакомого человека и умолять его разрешить ей воспользоваться туалетом.

Одно хорошо: всем известно, что ирландцы славятся своим гостеприимством, поэтому, она не сомневалась, что кто бы ни открыл ей дверь, он вряд ли выгонит ее на улицу.

Однако Джуд не хотелось бы показаться какой-нибудь сумасшедшей с безумным взором.

Она посмотрела в зеркало заднего вида и убедилась, что ее обычно спокойные зеленые глаза действительно выглядят немного дико. Из-за сильной влажности волосы так завились, что казалось, будто у нее на голове вырос какой-то дикий кустарник. Кожа была мертвенно бледной — результат постоянного беспокойства и усталости, но у нее не было сил, чтобы достать косметику и попробовать привести себя в относительный порядок.

Джуд попробовала дружелюбно улыбнуться, от чего всякий раз на ее лице расцветали очаровательные маленькие ямочки. Но по ее собственному мнению, рот был слишком широк, да и глаза были слишком большие, отчего ее лицо скорее напоминало гримасу, а не усмешку.

Но это было лучшее из того, на что она была сейчас способна.

Джуд взяла кошелек, толкнула автомобильную дверь и вышла под проливной дождь. Как только она это сделала, она увидела неясное движение в окне второго этажа.

Женщина была одета во все белое, ее бледные-бледные волосы пышными волнами лежали на плечах. На какую-то долю секунды, не больше, их глаза встретились через серую пелену дождя, и Джуд получила сильное впечатление от потрясающей красоты женщины и от большой печали в ее глазах.

Затем она исчезла, и вокруг был только дождь.

Джуд дрожала. Сильный ветер, вкупе с проливным дождем просто убивает, и она, отставив в сторону чувство собственного достоинства, вприпрыжку подбежала небольшим к белым воротам.

Возле дома не было веранды — только небольшое крыльцо, но второй этаж коттеджа, висевший прямо над головой, обеспечил некоторую защиту от дождя. Джуд взяла медный дверной молоточек в форме кельтского узла и постучала в грубую деревянную дверь, которая казалась толстой, как кирпич, но все же была восхитительной арочной формы.

Джуд, дрожа от холода и пытаясь не думать о переполненном мочевом пузыре, старалась внимательно рассмотреть все, что могла увидеть из своего укрытия.

«Это похоже на кукольный домик», — подумала она.

Дом был белым с зеленой отделкой, многочисленные окна, закрытые шторами, выглядели не просто функциональными, но и очень красивыми. Крыша была соломенная, чем очень очаровало Джуд. Три ряда звенящих на ветру дверных колокольчиком пели очень музыкально.

Она постучала еще раз — на этот раз сильнее.

— Черт побери, я знаю, что вы там. — И, отбросив стеснение, она сбежала с крыльца и попыталась что-нибудь разглядеть в окне на первом этаже.

Но стоило услышать звук подъезжающего автомобиля, как Джуд немедленно отпрыгнула от окна.

Ржавый красный пикап, чей двигатель гудел как довольная кошка, припарковался позади ее автомобиля. Джуд убрала мокрые волосы с лица и приготовилась все объяснять водителю.

Вначале ей показалось, что это был небольшой хрупкий мужчина в грязных стоптанных ботинках, грязном жакете и в рабочих штанах. Но лицо, выглядывавшее из-под коричневой шляпы, определенно принадлежало женщине.