Стефани закатила глаза. Она посмотрела на большие часы, висевшие в зале ожидания. До отхода поезда на Линкольн оставалось девять минут.

— Да, помню ее, — быстро сказала она, надеясь тоном дать понять, что не очень хочет уводить беседу на путь обсуждения достоинств Мэри Артур.

— Она выгуливала свою собаку. Чудное создание. Такая лохматушка. Не знаю, правда, какой породы…

Стефани не могла дольше вытерпеть.

— И что же произошло? После парикмахерской?

— Штука в том, что я вернулась домой только в половине десятого. Забежала в «Моррисон». По утрам там всегда много народу, люди ходят за покупками по пути на работу, сама знаешь. — Она подождала, пока Стефани ей поддакнет, но та не поддакнула, а молчанием показала, что ждет, когда Полин наконец доберется до сути. — А когда я вошла в дом, увидела, что на автоответчике оставлено сообщение. Я сказала, что Джон как раз должен был пойти на почту?

— От кого сообщение? — спросила Стефани, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Вот потому-то я и звоню, детка. Сообщение было от одной вашей с Джеймсом приятельницы. Она сказала, что должна поговорить с кем-нибудь из нас. И я испугалась, что что-то случилось. Несчастный случай или что-то такое… Боже, мне сейчас просто необходим глоток бренди.

— Как она назвалась? — спросила Стефани, точно зная ответ.

— Кати, кажется. Но у вас в самом деле все хорошо? У вас обоих?

— У нас все великолепно, — сказала Стефани. Ей не терпелось уже окончить разговор и поскорее добраться до Кати.

— Тогда немного странно, что она позвонила нам. Ты не знаешь, с чего это вдруг?

— Понятия не имею. Послушайте, Полин, не стоит вам ей перезванивать. Она не то чтобы наша приятельница… Мы ее, правда, знаем, но она немного не в себе. Нет, эта женщина не опасна, ничего такого, — поспешно добавила она, испугавшись, что Полин станут мучить кошмары об убийце с топором. — Она просто самую малость не в своем уме, как говорят — крыша временами едет. — Сказав это, Стефани подумала, что Кати и в самом деле слегка помешалась. — А если она снова позвонит — не отвечайте! — У нее мелькнула мысль прямо сейчас сказать Полин: «Мы с Джеймсом, вообще говоря, расстались, а эта Кати как раз и есть разлучница, но вы не волнуйтесь, потому что у нас все равно все хорошо». Но нет — это не ее дело, Джеймс сам должен сказать матери правду. И Стефани не хотела услышать в голосе Полин боль и разочарование.

— А как же я узнаю, что звонит она? — нервно спросила Полин.

— Ну, тогда просто не говорите с ней. Скажите, что заняты и перезвоните позже. А я тем временем свяжусь с ней и выясню, что ей надо. Может, она потеряла наш телефон и просто хочет связаться с кем-то из нас, — неожиданно нашлась она.

— Я могла бы дать ей ваш номер. Или ей лучше дать мобильный Джеймса?

Вот еще не хватало, господи!

— Полин, вы просто не вступайте с ней в разговор. У нее нездоровое чувство юмора, она может сказать что-то такое, что вас расстроит. Я же говорю — слегка тронутая особа.

Нечего надеяться, что Полин все это проглотит, — несмотря на свою сентиментальность, глупой она не была. Если удастся сейчас удержать ее от разговора с Кати, то она непременно потребует от Джеймса, чтобы он не откладывая поехал к родителям и сообщил им новости.

— Хорошо, если ты считаешь, что так будет лучше, — осторожно проговорила Полин.

Стефани понеслась на посадку. Она не была уверена, что ее поездка в Линкольн — самый лучший выход, но, поскольку Кати упорно не отвечала на ее звонки, другого пути она не видела. Как ни мало у Стефани было надежды, что удастся удержать Кати от следующего шага, который та явно замышляла, она понимала, что должна действовать. И ей понадобится помощь Джеймса. Но если она обратится к нему за помощью, придется рассказать ему всю правду, как есть.

— Ты представляешь? — начал Джеймс бодро, когда она позвонила ему. — Я нашел работу! — Он торжественно замолчал, ожидая ее реакции, но Стефани не могла позволить себе отвлечься от главной цели. К тому же смысл сказанного им не вполне дошел до нее.

— Джеймс, я должна кое-что тебе рассказать, но только не сейчас. А сейчас надо, чтобы ты позвонил матери и как можно дольше занимал ее разговором. Самое лучшее часа два — два с половиной, — сказала она и едва не засмеялась, до того нелепо и смешно это прозвучало. — Полин только что сказала мне, что женщина, назвавшаяся Кати, пытается им дозвониться. Я думаю, она собирается все ей рассказать.

— Господи! Но как она… в смысле…

— Потом я тебе все объясню. Я хочу поговорить с Кати и попытаться убедить ее отказаться от этой мысли.

— Тебе нужен ее телефон?

— Он у меня есть. Я вообще уже на пути к ней, в Нижний Шиппингем, чтобы поговорить с ней там.

Джеймс издал несколько бессвязных восклицаний, что при других обстоятельствах могло показаться забавным. Для него все это явно было чересчур.

— Обещаю, что все расскажу тебе, только позже. Главное сейчас — чтобы Полин и Джон не были втянуты во всю эту историю. Займи свою маму разговорами на столько времени, на сколько сумеешь. Может быть, Кати устанет звонить и бросит. Это все, что мы пока можем!

— Мы встретимся в Нижнем Шиппингеме, — решительно сказал Джеймс, и Стефани испытала большое облегчение. На самом деле ей нисколько не улыбалось заниматься этим в одиночку. — Я перезвоню, — добавил он и отключился.


Стефани села в поезд и принялась раз за разом набирать телефонный номер Кати. Она оставила несколько новых сообщений, в которых просила не опускаться до того, чтобы причинить боль Джону и Полин.

Несколько недель назад она сказала Джеймсу, что готова сохранить существование Кати в тайне от его родителей навсегда, если он считает, что так будет лучше. Можно сказать им, что они просто охладели друг к другу, что расстаются друзьями, оберегая нежный возраст сына. Она была готова на все, чтобы пощадить чувства Полин и Джона. Но выходит, лучше, если бы он сказал им все тогда же! К нынешнему времени они уже привыкли бы к мысли об их расставании, мечтали бы, как их сын встретит другую женщину. И вся история не грозила бы расстроенными нервами и сердечными приступами.


Глава 51


Когда спустя полчаса Стефани решила дать передышку своему натруженному пальцу, ее телефон тут же возвестил, что пришло сообщение. «Мы можем вздохнуть свободнее, — сказал голос Джеймса, — я убедил родителей на два часа сходить к друзьям. Перезвони мне».

Стефани и впрямь облегченно вздохнула. Теперь, когда не нужно было волноваться, что Кати дозвонится Джону и Полин, она могла сосредоточиться на неизбежном объяснении с Джеймсом. Не то чтобы она боялась его гнева — он не имел на это никакого права, — а просто предстоящее признание по понятной причине тяготило ее. Она неохотно набрала его номер.

— Я сейчас еду по А-1! — прокричал он в трубку. — Тебе вовсе не обязательно в это ввязываться, Стеф. Это моя проблема. Я сам с ней разберусь.

Стефани зажмурилась:

— Меня это тоже отчасти касается. Я объясню тебе все, когда увидимся.

Она не поддалась на его просьбы объясниться не откладывая. Разговор и без того предстоял нелегкий, а тут еще придется прерываться каждые две минуты, когда поезд въедет в тоннель или официант из вагона-ресторана станет предлагать к кофе жареных орешков. Они условились встретиться на вокзале в Линкольне и вместе доехать до Нижнего Шиппингема. Дальнейшие действия предстояло обсудить по дороге.

Кати надоело набирать номер Джона и Полин — он постоянно был занят. Мысль позвонить им пришла ей внезапно. Она вовсе не планировала причинить боль родителям Джеймса, хотела только наказать Джеймса за свое унижение перед Оуэном. Если бы Джеймс не поступил с ней так, она ни за что не стала бы навязываться первому подвернувшемуся свободному мужчине, который, как оказалось, был уже занят, и, соответственно, не была бы отвергнута. В автобусе! В половине седьмого утра! Пока притворялась, что едет плавать!

Она полагала, что Джеймс сообщил родителям о крахе своего брака. Но твердо знала, что он никогда не откроет им всей правды о причинах, которые к этому привели. Куда ему, разве у него достанет смелости? Она всего лишь хотела сказать его матери, что является подругой ее сына и хочет с ним срочно связаться, ничего более. Такая вот маленькая бомба замедленного действия!

Она еще раз набрала номер. На этот раз после ряда протяжных звонков включился автоответчик. Кати не стала оставлять нового сообщения — ни к чему. Лучше перезвонить позже. Даже если она так и не дозвонится, родители Джеймса непременно скажут ему о звонке какой-то Кати, которая назвалась его подругой. Это окончательно добьет его, подумала Кати с улыбкой. Интересно, вспомнят ли его родители, что так звали женщину, которую Джеймс представил им в Линкольне несколько недель назад? То-то они призадумаются.

Она переключилась на свои планы по расширению практики. Банк согласился выдать ей кредит при условии, что она представит отчет об использовании сумм и точно назовет срок, в который выплатит долг. Временами ее это сильно тревожило. Сознание того, что она залезла в долги и теперь должна работать не покладая рук, чтобы свести концы с концами, тяготило Кати. Ее вполне устраивало то, как она работала раньше — на первом месте была сама жизнь, а работа на втором. Если работать не хотелось, она могла целый день отдыхать. А теперь она взвалила на себя ответственность, теперь надо было беспокоиться о квотах и перспективах. Она не могла сказать, что все это ее воодушевляло. Главное было — вынудить Джеймса продать лечебницу за жалкие крупицы ее подлинной стоимости. Вот это была победа! Но Кати не находила в себе стремления сделаться деловой женщиной. А контракт был уже заключен, и отказаться нельзя — иначе она потеряет все свои вложения. Нет, никак нельзя этого себе позволить. И она вопреки всякой логике все больше злилась на Джеймса, который поставил ее в такое положение, что теперь ей придется всю жизнь посвятить работе. Она взяла телефон и снова набрала номер Джона и Полин. И снова включился автоответчик.