Солнце молча улыбнулся и спросил Сашу как ни в чем не бывало:

– Составишь мне компанию?

Саша и Герда озадаченно переглянулись, и Саша молча кивнула.


Кореец стоял у окошка кассы, тщетно пытаясь обаять кассиршу:

– Девушка, милая моя, а может быть, все-таки поближе к Москве есть какой-то билетик?

Кассирша отвечала через громкоговоритель, и ее голос разносился по автобусной станции:

– Я же вам объясняю, мужчина! Нету билетов!

На ее крик оглянулся дядечка, загружающий корзины с фруктами в автобус.

Удрученный Кореец отошел от кассы. Навстречу ему шла импозантная дама с высокой прической – та самая, из поезда. В руках у нее болезненно желтел букет встрепанных хризантем. Кореец узнал даму, кивнул вежливо, даже немного заискивающе. Дама холодно улыбнулась одними губами. Поравнявшись с Корейцем, она оступилась и уронила букет.

– Извините, – почему-то сказал Кореец и наклонился поднять цветы. В ту же секунду на площадь автовокзала выехала номенклатурная «Волга» с патриархальными занавесочками на окнах, а с другой стороны появился кагэбэшник, ехавший в поезде, по виду – обычный отдыхающий с газеткой в руке. Так что, когда Кореец поднял букет и подал даме, «Волга» была рядом с ним. Дверцы машины распахнулись, кагэбэшник отшвырнул газету, его коллега выскочил из машины. Вдвоем молниеносным движением они скрутили руки Корейца и запихнули его в автомобиль.

«Волга» взревела, дымнула выхлопными газами и уехала с площади. Занавесочки на заднем окне бурно заколыхались.

Дядечка, грузивший фрукты, оторопело посмотрел вслед «Волге», но, поймав на себе строгий взгляд дамы-кагэбэшницы, поспешно залез в автобус.

Дама деловито поправила костюм и невозмутимо удалилась с площади.


А в машине Кореец бился в стальных руках кагэбэшников:

– Что вы себе позволяете?! Вы не имеете права!

Жестокий и четкий удар кагэбэшника заставил его замолчать. Голова Корейца безжизненно поникла.


Солнце и Саша ехали в кабине грузовика, тяжело взбирающегося по горному серпантину. Саша разглядывала многочисленных моргающих красоток на панели машины. Бравый водитель в майке-тельняшке не умолкал:

– Вот говорят: сфинксы, сфинксы!

– Какие сфинксы? – удивилась Саша.

– Египетские, – пояснил водитель. – Видал я ваших сфинксов, когда Асуанскую плотину строили. Ничего особенного. Кстати, будем знакомы. Березкин, троеборец.

Не отрывая взгляда от дороги, он протянул Солнцу руку для пожатия.

– Очень приятно, – ответил Солнце. – Осинкин. Биатлонист.

Саша хихикнула, а водитель продолжил:

– Да! А стенку когда в Берлине строили для защиты от капитализма! Ох, выпивали! Кирпичик за кирпичиком, полтинничек за полтинничком!

Водитель покосился на Сашу и счел нужным оправдаться:

– Но редко. В исключительных случаях. А в Индии, когда электростанцию строили…

Из приемника доносилось задушевное «Ромашки спрятались, поникли лютики…». Водитель расплылся в умиленной улыбке, стал вдохновенно подпевать.

Солнце легонько подул Саше в шею. Она улыбнулась, потерла шею рукой, ласково заглянув ему в глаза.

Грузовик подпрыгнул на кочке. Эфир зашипел и вдруг заговорил знакомым уже хриплым голосом:

– А-я опять с вами, бразерс энд систерс! Стречайте, Баба Беда! А-сейчас слушаем психоделического бога всех времен и народов Джима Моррисона!

Послышались вступительные аккорды. Водитель сплюнул с досадой:

– Какую песню испортили! Хулиганье!

Он стал крутить ручку приемника, но «Ромашки» не возвращались. Водитель сердито выключил радио и снова ушел в воспоминания:

– Вот вы говорите…

Но Солнце решительно прервал:

– Ни в коем случае!

– Что ни в коем случае? – растерялся водитель.

– А что я говорю? – невозмутимо спросил Солнце.

Водитель покачал головой, снова включил приемник. Пел Моррисон.


Саша озиралась в фойе номенклатурного Дома отдыха – с росписью по потолку, красными коврами и пальмами в кадках. Она вопросительно посмотрела на Солнце, спросила тихонько:

– А что мы здесь делаем?

Но Солнце, как всегда, только загадочно улыбался.

Портье – строгая, внушительных размеров дама с пергидрольной «халой» на голове – подозрительно смерила их взглядом.

– К кому? – грозно преградила она дорогу к лестнице.

– Адмирал Карелин в каком номере остановился? – спросил Солнце.

Саша исподтишка изумленно глянула на Солнце.

Портье, не отвечая и не спуская глаз с Солнца, подняла трубку внутреннего телефона:

– Алексей Иванович, тут к вам молодежь… Нет, не курсанты… В джинсах… Слушаюсь.

Положив трубку, портье расплылась в наиумильнейшей улыбке и гостеприимно взмахнула рукой:

– Проходите, пожалуйста! Второй этаж, третий номер. Может, кофейку принести?..


Дверь номера открылась, и крепкий, с чуть поседевшими висками видный мужчина в адмиральской форме без кителя бросился к Солнцу:

– Как ты меня нашел?

– В газете прочитал, – спокойно сказал Солнце.

– Ну, проходите, проходите! – Адмирал мельком глянул на Сашу, но она догадалась, что, очевидно, он ее и не заметил толком. Не она была важна ему – только Солнце.

Вошли в номер. Саша несмело присела на краешек стула. На спинке висел адмиральский китель.

Глянув на Сашу, Солнце вышел на балкон. Адмирал поспешил за ним.

– Ты… Ты образумился наконец? – пытаясь совместить радость, которая рождалась сама, и строгость, которую он считал нужным выразить, бормотал адмирал. – Я так рад, что ты все-таки пришел…

Солнце перебил его:

– Папа, мне нужна твоя помощь.

– Да-да, я понимаю, – закивал адмирал. – Мы можем прямо завтра вылететь к профессору Немчинову…

– Я не о том, – снова перебил Солнце. – Мои друзья попали в беду. Если ты поручишься, их отпустят.

Отец пристально вгляделся в лицо Солнца:

– Ты же никогда ни о чем не просишь меня!

Солнце усмехнулся:

– Надо же когда-то начинать.

– Но ведь это, кажется, твой принцип? – желчно напомнил адмирал.

– Мой принцип – не иметь никаких принципов, – прямо смотрел ему в глаза Солнце.

– Меня поражает твое отношение к жизни! – растерялся адмирал, как всегда он терялся при общении с сыном, и на лице его отразилось обычное в таких случаях смешанное выражение вины и обиды. Он опустил глаза.

Солнце раздраженно повысил голос:

– Послушай, ты можешь просто помочь и не доставать меня своими нравоучениями?!

– Ты больше не носишь медальон твоей мамы? – заметил адмирал.

– Папа, мы о другом сейчас.

– Мы так редко видимся, что я пытаюсь поговорить обо всем, – с вызовом сказал адмирал.

– Говорить нам с тобой о маме – самая плохая идея, – усмехнулся Солнце.

Адмирал ссутулился, тяжело оперся на перила, помолчал. Солнце отвернулся.

– Хорошо! Я помогу тебе, – принял решение адмирал, – но только при одном условии…

– Почему ты не можешь просто помочь, без условий?! – возмутился Солнце.

Саша, услышав крики с балкона, встала со стула и тактично вышла в коридор.

Адмирал повторил настойчиво:

– При одном условии… Я выручу твоих друзей. Как я догадываюсь, они – в милиции? Так вот, я поручусь за них только в том случае, если ты завтра же уедешь в Москву, ляжешь в больницу к доктору Немчинову, будешь выполнять все его предписания и перестанешь наконец так преступно-халатно относиться к своей жизни!

Солнце усмехнулся, кивнул на кургузую пальму в кадке:

– Хочешь, чтобы я жил, как растение?

– Я хочу, чтобы ты жил. Просто жил! – с чувством воскликнул адмирал.

– Я могу жить только так, как я живу, – отрезал Солнце.

– Что за идиотское упрямство?! – разошелся отец. – Ты на все готов, лишь бы мне досадить! Лишь бы доставить мне боль!

– Ты так ничего и не понял, – грустно сказал Солнце и пошел к двери.

Адмирал растерялся:

– Постой!.. Мы не договорили! Подожди, мы можем найти компромисс!

Но Солнце уже хлопнул дверью.

В коридоре испуганная Саша сделала вид, что рассматривает аляповатую картину на стене. Солнце вышел и, не говоря ничего Саше, быстро пошел к лестнице. Саша бросилась было за ним, но в этот момент открылась дверь номера.

Адмирал выскочил в коридор. В руках у него – яркий заграничный пакет.

– Подожди! – крикнул он вслед Солнцу. – Я тебе кое-что приобрел… Просто… сувенир… Мы так неожиданно встретились…

– Мне ничего не надо! – бросил Солнце через плечо.

Адмирал застыл с униженно-просительным видом:

– Возьми… пожалуйста… Я думал, тебе понравится…

Не оборачиваясь, Солнце молча сбежал по лестнице.

А Саше вдруг стало отчаянно жалко этого странного адмирала. Она подошла к нему и взяла пакет.

– Спасибо, – вежливо сказала она. – Я передам ему. До свидания.


Саша догнала Солнце уже на кипарисовой аллее, высаженной у санатория. Неожиданно Солнце свернул с аллеи на поляну, невидимую из окон санатория, и ничком упал на траву.

Солнце болезненно морщится. Саша тревожно смотрит на него.

– Тебе плохо?

Солнце справился с собой:

– Нет, мне очень хорошо.

Саша присела рядом, раскрыла пакет:

– Ой, а здесь пластинки! Ничего себе! – Саша вынула из пакета яркие конверты с дисками рок-групп.

– А еще – вот что! – она достала большую ракушку-рапан. – Ух ты! Я такие только в Зоологическом музее видела!

Видя, что Солнце не отзывается, Саша опасливо наклонилась к нему, потрогала за плечо: