Дом одинокого молодого человека:

Французские писатели о молодежи

ПРЕДИСЛОВИЕ

Почему бы, когда возникают объективная потребность и желание дать панораму жизни современной французской молодежи, не прибегнуть к языку документальной прозы, к форме сделанных по свежим следам репортажей, к жанру научных статей? Какой богатый, насыщенный точными сведениями материал могли бы мы получить в руки! Ведь тому, что нас интересует, вооруженные новейшими методологиями и изощренными техническими средствами социологи посвящают свой труд, а многочисленные специализированные журналы — богатые информацией страницы. Отдавая предпочтение повестям и рассказам, мы в первую очередь руководствуемся мыслью о том, что они более привлекательны для широких кругов читателей, но также еще и предположением, что, как это ни парадоксально, они к тому же еще и наиболее информативны. Не случайно ведь знаменитый французский психолог Жак Лакан — его, как ученого, трудно заподозрить в недооценке научного знания — однажды сказал, что «истина всегда принимает форму художественного вымысла».

Литература дает человеку надежные ориентиры. Она улавливает все сиюминутное, хрупкое, разрушающееся и, как правило, обладает гораздо большей силой проникновения в глубинный смысл истории, чем слишком абстрактная, а зачастую и несвободная от предрассудков историческая наука. Ну и, кроме того, научным открытиям, статистическим данным и репортажам свойственно устаревать, тогда как, приобщаясь к миру искусства, мы всегда вправе лелеять надежду, что общаемся с ценностями вечными. Взять, например, великих властителей прошлого. Большинство из них навсегда кануло в реку забвения; иных же мы в лучшем случае знаем по именам да по застывшим маскам. А вот Манон Леско, Жюльен Сорель, Пьер Безухов, Алеша Карамазов будут жить вечно и, кстати, останутся вечно молодыми.

Когда предлагаешь перевести на русский язык французский роман, то, естественно, стараешься, чтобы это был шедевр. Когда же составляешь тематический сборник, то от подобной претензии приходится отказываться, во всяком случае на первых порах. В мозаике иной камень выглядит вроде бы сам по себе и не очень изящно, но без него не обойтись. Несмотря на это, по окончании труда, после многочисленных отборов видишь, что в общем и целом детали картины, даже будучи взятыми порознь, могут за себя постоять.

Хотя способность литературы проникать в суть вещей практически безгранична, — чем и объясняется наше никогда по дремлющее стремление получать при чтении отнюдь не только эстетическую информацию — надежда на то, что действительность благодаря ей предстанет перед нами в зеркально незамутненной чистоте, совершенно несостоятельна. Литература имеет обыкновение пропускать все жизненные факты сквозь призму субъективного видения писателей. Поэтому в определенном смысле сборник малых литературных форм имеет значительные преимущества перед романом: сочетание многих точек зрения дает картину более приближенную к тому, что можно назвать объективной действительностью.

Еще одно достоинство сборника — большой совокупный жизненный опыт. В данном случае этот опыт получился поистине необъятный. Начать с того, что в книге представлены писатели трех-четырех, а то и пяти поколений: от ветерана Андре Дотеля, родившегося в 1900 году, до Катрин Риуа, Жана-Марка Робера и Патрика Бессона, родившихся в 50-е годы. Казалось бы, о молодежи наших дней должны писать преимущественно молодые авторы. Однако, несмотря на то, что приоритет при составлении сборника был отдан материалу, а не именам, и несмотря на то, что количество прочитанных на предварительном этапе рассказов и повестей оказалось поистине необъятным и среди них немало произведений принадлежало писателям, пришедшим в литературу за последние десять лет, в конечном счете большинство сохранилось за мастерами старшего поколения: за Эрве Базеном и Жильбером Сесброном, Эмманюэлем Роблесом и Роже Гренье, Роже Вриньи и Полем Гимаром, Даниэлем Буланже и Бернаром Клавелем, Юбером Ниссеном и Полем Саватье, чьи даты рождения рассеялись в диапазоне от 1911 до 1931 года. Почти столь же прочная репутация и у некоторых писателей, родившихся в начале 40-х годов: у Жана-Мари Гюстава Леклезио, у Жана-Люка Бенозильо, у Жана-Пьера Энара.

В том, что костяк отобранных произведений принадлежит перу названных писателей, сыграл, естественно, большую роль критерий качества. А также критерий метода. Дело в том, что многие молодые авторы тяготеют к различным модернистским направлениям и их рассказы, с нередко богатой, но слишком уж закодированной информацией требуют, пожалуй, отдельного, самостоятельного издания.

Помимо возраста, который принимается во внимание, когда говорят о жизненном опыте людей, учитывают обычно образование, профессию, знание своей страны, равно как и знакомство с другими странами, приобретаемое во время путешествий. Столь желательное для писателя филологическое образование получили в разное время Эрве Базен и Эмманюэль Роблес, Роже Вриньи и Жан-Мари Гюстав Леклезио, Катрин Риуа и Патрик Бессон. Андре Дотель по образованию философ, Жильбер Сесброн, Жан-Люк Бенозильо — юристы, а, например, Даниэль Буланже некогда закончил семинарию. Ну а что касается профессий, освоенных на разных этапах жизни писателями, чьи произведения встретились под обложкой нашего сборника, то все перечислить даже и не представляется возможным. При этом, однако, есть такая профессия, которая объединяет почти всех авторов: Э. Роблеса, Д. Буланже, Б. Клавеля, Э. Базена, Ж. Сесброна, П. Гимара, Р. Гренье, Ю. Ниссена, С. Фаскель, Ж.-М. Робера, Ж.-П. Энара, К. Риуа, П. Бессона и многих других, изрядно потрудившихся на поприще журналистики.

Многие из авторов нашего сборника работали также в кинематографе и на телевидении. Например, Даниэль Буланже написал сценарии более чем к шестидесяти фильмам, причем работал с такими известными режиссерами, как Луи Малль, Роже Вадим, Жан-Люк Годар, Франсуа Трюффо. Случилось ему и самому сниматься в кино. А Поль Саватье первоначально был драматическим актером, потом стал писать сценарии для кинофильмов и, наконец, полностью посвятил себя литературе. Сценарная работа — очень хорошая школа для новеллиста. В свою очередь, новелла зачастую оказывается превосходным прототипом сценария. У истоков многих полнометражных фильмов мы обнаруживаем весьма короткие рассказы. Сценарную школу прошли также Э. Роблес, Р. Вриньи, П. Бессон.

История литературы наполнена рассказами о путешествиях, совершенных классиками. Вспомним хотя бы историю русской литературы: кто из наших великих писателей не путешествовал? Не случайно составители литературных энциклопедий считают своим долгом приложить к биографическому очерку, например, Гёте, Шатобриана или Флобера карты с нанесенными на них маршрутами их странствий. Что же касается современных писателей, особенно если они являются одновременно журналистами, то путешествия для них — просто обязанность. Так, Э. Роблес посетил Китай, Индонезию, Камбоджу, Южную Америку, Ю. Ниссен ездил в Алжир, Китай, Скандинавию, Д. Буланже был в Бразилии, в Чаде, А. Дотель долго жил в Греции, Ж.-М. Г. Леклезио преподавал французскую литературу в Индокитае, С. Фаскель объездила весь Ближний Восток, Б. Клавель прочно обосновался в Канаде, а у П. Гимара вообще репутация морского волка, избороздившего волны всех морей и океанов и даже совершившего кругосветное путешествие. Если же перечислить путешествия всех писателей, еще не упомянутых в этом списке, то окажется, что нет на Земле такого уголка, где бы не побывал тот или иной из них.

Можно смело сказать, что коллективный автор нашего сборника имеет все необходимые качества, чтобы предпринять обстоятельный рассказ о современной французской молодежи. Хотелось бы остановиться на некоторых ключевых моментах этого коллективного повествования. Одним из наиболее ярких произведений современной французской литературы, несомненно, является открывающая сборник повесть «Дом одинокого молодого человека». Несмотря на сравнительную молодость Патрика Бессона — он родился в 1956 году, — у него уже большой писательский стаж. Первый свой роман «Мелкие любовные треволнения» он опубликовал в 17 лет, и за ним сразу же укрепилась репутация талантливого писателя. Сейчас на его счету десять романов, несколько пьес и книга очерков о современной литературе. Повесть «Дом одинокого молодого человека» связана узами преемственности со всеми его предшествующими произведениями и вместе с ними соотносится одновременно и с личной биографией автора, и с биографией его поколения. Меняются лишь перипетии и имена персонажей, а суть остается едина. Некоторых своих героев писатель охотно наделяет автобиографическими чертами, других себе противопоставляет, но независимо от этого между ними обнаруживаются параллелизм, духовная общность, игра зеркальных отражений. Так, умонастроения Эрика, с которым читатель вот-вот познакомится, отражаются в умонастроениях Одили, те и другие вместе — в умонастроениях персонажей других повестей Бессона. При этом общей и доминирующей чертой всех его героев является неприятие сытого, лишенного признаков духовности, существования. Отсюда стена отчуждения, вырастающая между ними и старшим поколением. Типично, например, высказывание Одили о ее взаимоотношениях с матерью, о том, что они всегда были чужими друг для друга, что у них не было никакого взаимопонимания, никакого общего интереса.

Героев Бессона пугает застойность, неподвижность вещей, медленное течение жизни, единообразие будней, а главное, одиночество, отчужденность. Как правило, их взаимоотношения с окружающей действительностью принимают форму романтического протеста, ярко вспыхивающего в одних романах и повестях писателя и более открытого в других. Протест этот чаще всего оборачивается против самих его носителей, против их друзей и возлюбленных. При этом может показаться, что Патрик Бессон сам участвует в романтическом протесте, что он разделяет со своими персонажами их умонастроения, что их кругозор является его собственным кругозором. Это вовсе не так. Бессон обладает великолепным даром стилистического перевоплощения, он тщательно рассчитывает тот эффект, который должна произвести на читателей речь его персонажей. Например, когда читаешь записи Эрика Короны, то с первой страницы о нем создается впечатление как об очень умном, очень наблюдательном и одновременно жестком, бесчувственном, механическом человеке. А когда автор воспроизводит диалог Эрика с Поль Хагеман, то перед нами предстает ранимое существо. И оказывается, что совсем он не бесчувственный, что он боится жизни, боится любви, боится всего и прячет свой страх под различными масками. Он — символ поколения, которое ищет спасения от пустоты, бесцельности существования, неприкаянности в развязности и в агрессивном нарушении того, что окружающие называют благопристойным поведением.