1

2 июня

Море было прекрасно. Одновременно серое, голубое, синее, наполненное яркими солнечными бликами.

Глубоко вдохнув насыщенный солоноватой свежестью воздух, Ольга поднесла ладонь к глазам и всмотрелась вдаль, на рыбацкие баркасы, силуэты которых виднелись на самом горизонте. Они были слишком далеко, чтобы рассмотреть самих рыбаков, но многочисленные птичьи стаи, сопровождавшие суда, походили на туманные дымки, то вздымаясь ввысь, то снова опускаясь на воду.

Ольге вдруг подумалось, что в этом месте она сможет наконец обрести покой. Пора бы уже, четыре года прошло.

Внезапно мимо неё с отчаянным лаем пронёсся чёрный вихрь, преследовавший чайку. Птица махнула крыльями и взмыла в небо, а чёрный доберман, высоко подпрыгнув, неуклюже свалился в воду.

Ольга рассмеялась.

– Ну что, дурачок, не по зубам оказалась добыча?

Пёс, поняв, что хозяйка смеётся над его охотничьей неудачей, поджал обрубок хвоста и, нелепо задирая лапы, выскочил из воды. Отряхнувшись, он заметил ещё одну чайку, слишком нагло расхаживавшую по песку в другом конце лагуны, и с грозным лаем помчался к ней.

Максу тоже нравилось море. Четырёхлетний доберман резвился как щенок, гоняя по берегу птиц и пытаясь ловить крабов.

«Море оказывает исцеляющий эффект даже на душевные раны», – сказал когда-то Ольге один человек. Она уже и не помнила, кто именно, но слова оказались на удивление правдивыми.

Девушка сняла лёгкие открытые туфли и бросила их на песок. Сделала несколько шагов, и ступни омыла студёная, ещё не успевшая прогреться морская вода. Ольга зашла чуть глубже и пошевелила пальцами ног, погружая их в мелкий песочек.

Солнце золотило платиновый оттенок её волос, а ветерок играл с длинными шелковистыми прядями, заставляя девушку, то и дело убирать их от лица.

Её прекрасные серо-голубые глаза были сродни морской поверхности в солнечный день, вот как сегодня, когда блики играли на почти спокойной воде. Четыре года назад эта двадцативосьмилетняя женщина пережила потерю, которая сделала её глаза печальными, и как она думала, безвозвратно.


Ольга тряхнула волосами и решительно вышла из воды, придерживая руками лёгкий синий сарафан. Она не любила вспоминать автомобильную аварию, унесшую жизнь её мужа, самого близкого и горячо любимого человека.

– Макс! Пойдём домой!

Чёрный доберман с двумя коричневыми подпалинами на груди бросил свои важные собачьи дела и подбежал к хозяйке, радостно прыгая вокруг неё и размахивая некупированными ушами.

Чтобы вернуться в дом, нужно было подняться по крутой тропинке. Макс бежал впереди, то и дело останавливаясь, и поджидая слишком медленную хозяйку. Наконец впереди показалось небольшое строение, сложенное из саманного кирпича (глина, смешанная с соломой и высушенная на солнце) и побеленное известковым составом. Четырёхскатная крыша придавала домику ощущение завершённости. Но, когда Ольга впервые увидела его, она подумала, что этим стенам не хватает ярких красок, и решила когда-нибудь позже разрисовать их.

По деревянным ступенькам Ольга поднялась на небольшую открытую террасу и обернулась, отсюда открывался чудесный вид на море. Пусть домик неказистый, но главный вид был всё-таки снаружи.

Ольга окликнула пса и зашла в свой новый дом, купленный лишь несколько дней назад. Домик простой, одноэтажный, всего две комнаты и маленькая кухонька. Правда, был ещё широкий коридор, из которого прикреплённая к стене лестница вела на чердак. Но его исследование Ольга оставила на потом.

Бабушка, которой когда-то принадлежал этот дом, умерла, а наследникам он оказался без надобности. Ольга решила, что бабушкину мебель вполне можно оставить, нужно лишь заменить совсем исхудалые предметы и докупить кое-что для придания интерьеру подобия уюта. Главное, что наследники успели провести воду в дом и модернизировать санузел, это и стало решающим фактором при оформлении сделки.

На кухонном столе стояли ящики с посудой, у стены расположились три чемодана с одеждой и коробки с обувью. Ольга приехала сюда только на лето, желая побыть одна и собраться с мыслями. Она уволилась с работы, хотя все сотрудники музея дружно уговаривали её взять отпуск за свой счёт. Но Ольга устала от всеобщей жалости, ей нужна была жизнь, где никто не знал о её трагедии, а значит, не стал бы сочувственно заглядывать в глаза.

– Ну что, Максик, может, покушаем?

Слово «кушать» Макс хорошо знал и всегда на него откликался. Вот и сейчас он материализовался посреди кухни и громким «гав!» обозначил своё прибытие. Ольга достала его миски, насыпала корма и налила воды. Доберман без особого интереса понюхал содержимое тарелки и громко фыркнул.

– Кушай, Макс! – Сказала строгим голосом, на что пёс завилял хвостом и ушёл в комнату. – Ну, не хочешь, как хочешь.

Ольга продолжила разбирать вещи. Расставила по полкам посуду, развесила в шкафу одежду, сложила полотенца и замерла посреди спальни, раздумывая, куда бы пристроить коробки с обувью. Маленькая комната, которую Ольга выбрала своей спальней, обставлялась, когда ещё к бабушке приезжали многочисленные внуки, поэтому здесь стояла кровать, два раскладных дивана и комод. Шкаф, стоявший в большой комнате, которую Ольга назначила гостиной, был единственным на весь дом.

– Куда бы вас засунуть? – Ольга прошла в гостиную и огляделась. В центре комнаты стоял круглый стол, который раскладывался и мог уместить большую некогда семью. Плотные синие занавески с красными маками делили помещение на две неравные части, Ольга ещё не решила, что делать с этим дизайнерским изыском – снять их или оставить. За занавесками скрывались две кровати, получалась почти отдельная комната. Когда семья большая, это, наверное, и было уместным, но девушка собиралась жить здесь одна, точнее с Максом, который спал в ногах хозяйки и не нуждался в отдельном помещении. С наружной стороны занавесок и стоял шкаф, у смежной стены – тумба с большим ламповым телевизором, затем – раскладное кресло и ещё один диван. В общем, полежать в этом доме было на чём, а вот поставить обувь некуда. Подумав, часть коробок Ольга поставила в шкаф, а часть спрятала под кроватью за занавеской. Возможно, она несколько переборщила с вещами, но лучше так, чем в нужный момент хватиться чего-то, забытого в Москве.

Макс лежал на диване, наблюдая за метаниями хозяйки. Он был совершенно равнодушен к обуви, для него самым главным было, чтобы хозяйка находилась рядом.

– Что-то я устала, Макс, не попить ли нам чаю? – Для Ольги давно стало естественным разговаривать с собакой. И чем дольше она говорила с ним, тем больше была её уверенность, что Макс понимает её лучше, чем она сама.

Заварив чашку зелёного чая с жасмином, Ольга вышла на террасу. Здесь стоял небольшой столик и два плетёных кресла, которым явно не хватало подушек. Девушка опустилась на одно из них, а Макс лёг на нагретые за день доски. Солнце уже опускалось к горизонту, где клубились серые тучи. Похоже, ночью будет гроза. Ольга устремила взгляд на море, переливающееся разноцветными бликами заката, и подумала: «Как хорошо, что я всё-таки решилась уехать».

2

3 июня (ночь)

Ольга проснулась от громкого лая. В ночном небе бушевала гроза. Ветвистые молнии сверкали почти безостановочно, ярко освещая посёлок и обрывистые берега. За вспышками практически сразу раздавались раскаты грома, похожие на землетрясение.

Макс лаял у входной двери, царапая её и пытаясь прорваться наружу. Ольга, плохо соображающая спросонья, встала и подошла к псу.

– И чего тебе вздумалось погулять в такую погоду? – Спросила она, поворачивая ключ.

Едва дверь открылась, Макс выскочил на улицу и помчался в сторону спуска к морю.

– Макс, стой! – Закричала испуганная Ольга. – Макс, ко мне!

Но собака уже скрылась из виду. Девушка побежала за псом, как была, в коротенькой сорочке и босиком. Едва оказавшись под дождём, она немедленно промокла. Мощные косые струи хлестали её по лицу и спине. Сгорбившись, Ольга спускалась по тропинке, по которой только что пробежал Макс. Вода размочила глину, сделав её жидкой и скользкой. Девушка хваталась за выросшую на склоне траву, но всё же оскальзывалась и падала, съезжая вниз на спине, повторяя телом все изгибы крутого спуска. Когда она добралась до берега, то уже практически полностью извалялась в грязи.

Море ярилось и шумело. Волны неистово бились о прибрежные камни, мощными потоками воды заливая узкую ленту песчаного пляжа. Макс прыгал по полосе прибоя и отчаянно лаял, устремив взор на какой-то предмет в исступленно бушующей воде. Яркие вспышки молний, то освещавшие берег, по погружавшие его в абсолютную тьму, скорее мешали, чем помогали, разглядеть то, на что реагировал Макс. Ольге пришлось зайти в воду, волны уже задевали её колени, грозя сбить с ног и утащить в бушующую морскую пучину. Как вдруг она увидела очертания человеческого тела, что зацепилось за один из прибрежных камней и лишь чудом пока удерживалось на нём.

Ольга заледенела. До камня не слишком далеко, метра два-три. Но зайти сейчас почти по пояс в обезумевшую воду – это чистое самоубийство. А если она не решится, то человек погибнет, его просто унесёт в открытое море. Или он захлебнётся. Возможно, уже захлебнулся, пока она здесь раздумывает и медлит. Последняя мысль стала решающей. Ольга не могла позволить кому-то умереть у себя на глазах, ей хватало чувства вины за то, что не была в машине рядом с мужем, когда он попал в аварию, и непрекращающегося потока мыслей, что всё могло быть иначе, окажись она с ним тогда.

Приказав доберману сидеть на берегу, Ольга двинулась сквозь бушующее море, почти интуитивно угадывая яростный ритм волн. Когда вода отступала, она делала шаг или даже два, стараясь удержать равновесие и не упасть. Ведь тогда мощная сила инерции унесёт её за собой. Когда волна надвигалась, девушка что есть силы, руками и ногами, хваталась за ближайший к ней камень и держалась, не позволяя ладоням соскользнуть по покрытой водорослями поверхности.