В ней угадывался тот несгибаемый дух первопроходцев, которые покоряли Дикий Запад, твердость и решительность, жесткость в сочетании с изобретательностью и чувством юмора.

Интересно бы узнать ее поближе!


Джемайма проснулась в полночь. Шея у нее затекла. Сэм спал в кресле напротив. Минуту-другую она смотрела на него, радуясь, что он растянулся перед ее камином, ноги скрещены в лодыжках, темные волосы взъерошены и придают ему мальчишеский вид.

Он хорошо сложен, думала она, силен и вынослив. Она согнала Нудл с колен, подбавила в камин угля и дров, чтобы хватило до утра.

Только бы еще и камин не погас.

Сэм пошевелился и что-то пробормотал. Она перевела на него глаза. Что бы она делала, если бы он не остался? Справилась бы, конечно, но с трудом.

Она потянулась и мягко потрогала его за плечи. Рука больше не болела.

— Сэм? Пора спать.

Его глаза открылись, встретились с ее. Ленивая чувственная улыбка скользнула по его губам. Сердце у нее забилось быстрее, во рту пересохло. Он со стоном встал с кресла.

— Вряд ли вы вложили в свой призыв тот смысл, о котором я подумал, — с сожалением произнес он и обезоруживающе улыбнулся. Она усмехнулась в ответ.

— Вы правы… У меня нет никаких сил, я просто ни на что не гожусь.

— Я бы этого не заметил, поскольку сам сразу же уснул бы.

Оба тихо рассмеялись. Джемайма отогнала собак и пошла наверх.

В спальнях было гораздо холоднее, чем внизу. Надо надеяться, Сэм достаточно здоров и вынослив, иначе он, промерзнет до костей и, не дай Бог, заболеет. Она вспомнила свою первую зиму, проведенную в этом доме. Привыкать пришлось долго, но она справилась.

— Вы будете ночевать здесь, — сказала она и толкнула дверь. Кровать выглядела аккуратно, комната казалась вполне уютной — если бы не холод. — Извините, тут не очень-то тепло. Я дам вам еще пару одеял. Если оставить дверь открытой, из кухни пойдет тепло.

Она потянулась к шкафу, достала снизу два одеяла, протянула Сэму.

— Я оставлю вам лампу. В туалете воду не спускайте, воды у нас нет совсем. Утром принесу несколько ведер. Что-нибудь еще?

Он покачал головой.

— Хорошо, тогда до завтра.

— В котором часу дойка?

— Как обычно, в пять.

У него слегка отвисла челюсть, потом он кивнул.

— Разбудите меня.

— Да я сама справлюсь.

— Просто разбудите, и все.

Джемайма улыбнулась. Хочет быть героем? Вот и отлично, пускай. Препятствовать она не намерена.

— Тогда увидимся в пять. Спокойной ночи, Сэм… и спасибо.

Она прошла в свою комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы был свет, и быстро переоделась в пижаму. Почистила зубы, протерла лицо лосьоном, провела по волосам щеткой. Потом юркнула в постель и принялась тереть ноги одну о другую, чтобы они согрелись.

До пяти оставалось так мало времени…

* * *

Сэм замерзал. Он натянул свитер на свою легкую пижаму и захватил на всякий случай вторую пару носков. Потом набросил на кровать еще одно одеяло и залез в постель, дрожа от холода.

Наверно, он гораздо более избалован и изнежен, чем можно было бы предположить.

Ветер сотрясал окно, стекло дребезжало, из щелей несло холодом. Где тепло, которое должно идти с кухни?

Сэм накрылся одеялом с головой и принялся дуть на руки, пытаясь их согреть, но это не помогало. В конце концов он плотно завернулся в одеяло, подоткнув его со всех сторон, подтянул колени к груди и затих. Кроме ветра, не было слышно никаких ночных звуков. Странно… Как-то летом он гостил у бабушки в этих краях и хорошо помнил ночные звуки — уханье совы, шуршанье каких-то мелких насекомых. Он частенько сидел на подоконнике и прислушивался, стараясь представить себе, как они выглядят.

Кровать прогнулась, что-то холодное и влажное ткнулось ему в лицо. Сэм открыл глаза и уже собрался заорать, когда вдруг услышал громкое мурлыканье.

Кот.

Черт возьми, напугал до полусмерти! Кот снова ткнулся ему в лицо — и Сэм протянул руку, почесал его за ушами и хмыкнул, чувствуя, как уходит напряжение. С котом он справится. Животное свернулось у него на груди, мурлыканье стало тише и вскоре совсем прекратилось. Сэм согрелся и через секунду заснул.


Когда он проснулся, было светло. В окно лился тот особый свет, который бывает, когда полная луна освещает снег. Он отодвинул кота, кое-как выбрался из постели и, подойдя к окну, поглядел на часы.

Половина шестого. В коровнике был свет — тонкая желтая полоска просачивалась сквозь приоткрытую дверь. Не зажигая огня, Сэм оделся, на негнущихся ногах спустился вниз, ощущая боль в каждой мышце. В кухне он нашел записку от Джемаймы, прикрепленную к кружке на столе.

«Ушла на рыбалку, — говорилось в ней, — не хотела тревожить кота».

Сэм улыбнулся и поставил на плиту чайник. Как бы она ни была занята, у нее найдется время глотнуть горячего чаю.

Собаки наблюдали за ним без всякого интереса. Время завтрака еще не настало, поэтому можно немного поспать, свернувшись на стульях. Он взял на руки Нудл, присел, и та энергично облизала его лицо, прежде чем устроиться у него на коленях.

Прикосновение горячего собачьего языка напомнило ему, что надо бы побриться, однако воды мало, а борода, возможно, защитит лицо от ветра.

Хотя вряд ли она успеет отрасти, прежде чем включат электричество. Он оставил Нудл на стуле и направился в гостиную — позвонить в электрическую службу. Ничего нового ему не сообщили, кроме того, что ремонт поврежденных линий продлится еще какое-то время. Без света остались сотни домов. Он включил радиоприемник, стоящий на подоконнике в кухне, и покрутил ручку настройки. Нашел местную станцию. Диктор сообщил, что из-за сильного снегопада на линию электропередачи налетел вертолет, отчего добрая половина Дорсета осталась без электричества.

Так… значит, придется доить вручную и таскать воду из речки.

Замечательная перспектива.

Чайник закипел. Сэм заварил чай, надел куртку и сапоги и вышел из дома. Подмораживало, дыхание клубилось в воздухе и было хорошо видно в свете луны, но ветер стих, и через час солнце начнет подниматься над горизонтом. Удивительно, какой капризной может быть погода в феврале. Он направился через двор к коровнику, распахнул дверь. Его встретили улыбкой, от которой го обдало жаром с ног до головы.

— Мой герой! — рассмеялась Джемайма, неловко поднялась на ноги, держась за поясницу, и со стоном потянулась.

— Больно?

— Ужасно. Я думала, что я посильней. А вы как?

Сэм хмыкнул.

— О-о, я ощущаю даже те мышцы, о существовании которых и не подозревал. — Он протянул ей кружку. — Как руки?

— Гораздо лучше. — Она смущенно улыбнулась. — Я так и не поблагодарила вас как следует… заснула, пока вы втирали крем.

— Я знаю волшебные слова, — пошутил он и добавил: — Вообще-то вы заснули раньше.

— Интересно, почему? — Джемайма уткнулась носом в кружку, отпила большой глоток, вздохнула. — Ой, как хорошо, до смерти хотелось чаю. Думала, вот подою коров и пойду поставлю чайник, но с ними никакого сладу нет. Молоко сегодня просто не идет. Боюсь, вода недостаточно теплая, в том и беда.

Сэм допил свой чай.

— Сейчас принесу. Чайник еще горячий.

— Вы просто прелесть. Напомните мне поблагодарить Мэри за то, что одолжила вас.

Сэм прислонился к стене, сложил на груди руки.

— Так, из чистого любопытства, — медленно произнес он, — скажите, где находится их ферма?

Джемайма слегка покраснела.

— Вон за тем холмом.

— Ярдах в трехстах-четырехстах?

— Около того.

— Значит, я вполне мог добраться туда вчера вечером.

К ее чести, она не отвела глаз.

— Возможно.

Он медленно улыбнулся.

— Подумать только, — пошутил он, — чего я мог бы лишиться!

В ее глазах мелькнули печаль и почти отчаяние.

— Да, действительно. Могли бы еще спать в теплой постели. — Она протянула ему кружку. — Ладно, идите.

Он зашагал назад, вернулся в кухню, налил в ведро горячей воды и наполнил кружку Джемаймы чаем. Первую она выпила залпом, наверняка ей хочется еще. Почему она погрустнела, когда он заговорил о своих родственниках? Подумала, что он собирается уехать? И оставит ее одну со всей этой работой?

Плохо она его знает, думал он. Он отнес ведро и кружку с чаем в коровник, потом натаскал воды в дом, в кухню и в ванную комнату и затем снова вернулся в коровник.

— Наполнить желоб? — предложил он. Она удивленно взглянула на него.

— Разве вы не уезжаете?

— Без машины? Вы шутите, — рассмеялся он, но она кивнула с серьезным видом.

— В таком случае…

В ее янтарных глазах вспыхнула надежда, и, если он еще питал иллюзии относительно возможности сбежать отсюда, в эту секунду они рассеялись как утренний туман. Не может он ее бросить… если бросит, бабушка отправит его обратно пинком под зад, прежде ем он успеет переступить порог!

— Я наполню желоб, — пообещал он. Интересно, поему мысль о необходимости перетаскать сто пятьдесят ведер воды нисколько его не пугает? Он вышел во двор, насвистывая веселую песенку.

Глава третья

Рассвет, когда он наконец наступил, был великолепен. Ветер утих, солнце сверкало на снегу, и, не будь Джемайма такой усталой, она непременно пришла бы в восторг.

Сэм, несмотря на тяжкую повинность, казалось, был полон энергии. Она слушала, как он беззаботно насвистывает, таская воду из ручья — семьдесят пять раз туда и обратно! — а после этого расчищает снег перед коровником и прокладывает лопатой дорожки от дома к курятнику и к ручью.

Хотя чему тут удивляться? В детстве он и минуты не мог усидеть на месте.