Инга тормознула всем — мыслью, движением, — и екнуло что-то внутри, живенько напомнив, что произошло в прошлый раз, аккурат неделю назад, когда он поехал с ней инспектировать строителей.

Стрельцов посуровел, прочитав, как с листа, ее испуг на лице, и легонько подтолкнул Ингу под локоток.

— Иди, собирайся, вместе поедем!

Найти подходящий повод отказаться от его компании Инге не удалось — мозг заклинило, и идеи достойные он придумывать не хотел. Пришлось без идей и отмазок идти в свою комнату собираться, попутно уговаривая себя не паниковать, ежеминутно напоминая, что она вроде бы большая девочка. И потом, они же там не останутся одни!

О боже, боже! Она трусила! Глубоко вдохнув-выдохнув несколько раз перед дверью, Инга решительно вышла из комнаты. А-а-а! Будь что будет!

На самом деле, ну не вечно же трястись Софочкой напуганной!

Всю дорогу до квартиры Дмитрия Николаевича Инга трещала безостановочно, забалтывая любую возможность прорваться неловкому молчанию.

Рассказывала про соседей, Михочку и Тусечку, далее, без переходов и пауз последовало повествование про Машу, ее дела и здоровье и что-то еще, еще, таким монологовым бесконечным фоном. Стрельцов молчал: не то слушал, не то делал вид, что слушает. Непонятно.

Бригадира строителей, открывшего им дверь, Инге стало жаль, так преобразилось его лицо, сменив уверенно-улыбчивое выражение на несчастное, когда он увидел за спиной у Инги Стрельцова.

Да уж, прости, мужик, но сегодня не твой день! Факт.

Предчувствие простой детской радости от того, что он с большим удовольствием навешает лапши на уши барышне, бестолковой в их деле, сменилось ужасом от реализованного ночного кошмара в лице Стрельцова.

Держись, бригадир! Инга мысленно с тобой, как с собратом по несчастью!

Ну, почти собратом — она-то может слинять, этот вид спорта Инга Исла уже освоила, а вот ты, друг, извини — нет!

«Друг»-бригадир, тяжко переживая неизбежное, повел их показывать проделанную работу и отчитываться перед Стрельцовым, честное слово, едва не плача!

На кухне уже установили новый гарнитур и встроенную в него технику. Инга разговор мужчин не слушала.

А зачем? Она о своем думает, о девичьем! Вот Игнат с бригадиром сейчас все обсудят, осмотрят, и…

С этой забуксовавшей мыслью она вернулась в кухню, а что за ними ходить?! Набрала воды в новехонький электрический чайник до максимального объема, вскипятить и вылить для первичной очистки, ну и чтобы себя чем-то занять.

Вода закипала, а Инга принялась открывать и закрывать шкафчики, производя что-то вроде инспекции на предмет удобства. И так задумалась, заняв руки делом, что аж подскочила, услышав сзади голос Стрельцова:

— Что-нибудь ищешь?

Она резко развернулась, громко хлопнула дверца верхнего шкафчика, не придержанная ее рукой, и одновременно громко щелкнула кнопка вскипятившего воду чайника, заставив ее подскочить еще раз.

— Ты меня напугал! — упрекнула Инга.

— И не начинал даже! — предупреждающе сказал Стрельцов.

— А бригадир где? — уже зная ответ, спросила Инга.

— Ушел, — не порадовал он. Стрельцов подошел к окну, засунул руки в карманы и принялся рассматривать что-то за стеклом, ведомое только ему.

Инга замерла в предчувствии неизбежно грядущего, сердце принялось громыхать, пальцы на руках похолодели. Он все молчал, а ее в спираль закручивало это его молчание грозовое. И тут, от зашкалившего страха ожидания, Инга бабахнула фальстартом:

— Ну, как ремонт?

И тут же испугалась, не понимая, зачем разбила молчание ненужным, пустым вопросом. А вдруг бы обошлось!

Стрельцов повернулся медленно, как неотвратимая судьба, посмотрел на нее со странным выражением лица, пугающим. Не угрожающим, а именно путающим, как непроницаемая маска.

— Инга, — наконец произнес он спокойным и немного уставшим голосом, — тебе придется объяснить, почему ты тогда сбежала.

— Я знаю, — вздохнула она покаянно девицей горемычной и замолчала.

Кто-нибудь представляет, как это говорить? Подскажите! Так, чтобы правду и не сгорать от стыда?

Не услышав ответа, Стрельцов с тем же нечитаемым, нейтрально-отстраненным выражением лица призвал:

— Инга?

Она опустила головушку, чтобы не смотреть на него, прям как школьница, вызванная к директору объяснить свое ужасное поведение и растолковать, за что избила мальчика.

— Ну-у-у… — предприняла попытку номер один она. — Вообще-то я не знаю, как об этом говорить.

— Попробуй словами, — предложил Стрельцов. — Начни с того момента, как, придя в себя после занятия любовью, вскочила и принялась спешно одеваться, — и холодно спросил: — Вспомнила про оставленный включенным утюг или кашу на плите?

— Да, — рискнула посмотреть на него Инга, поняла, с чем согласилась, и торопливо объяснила: — То есть нет, не про кашу. Да, это в том смысле, что вскочила и одевалась.

— Ну вот, — не меняя позы — руки в карманах, спина опирается о подоконник — и тона, пугающе холодного, «похвалил» он, — хронологию событий мы восстановили, теперь осталось выяснить причину.

— Ну-у-у… — Попытка номер два ей тоже не удалась. Сделав неопределенный жест рукой, Инга так и не смогла облечь в слова причины те.

— Неужели это нечто до такой степени страшное, что ты и говорить о нем не в состоянии? — суровея лицом так, что желваки на скулах заходили, допытывался Игнат.

— Да нет, не страшное, — мямлила овцой Инга Валерьевна, но, посмотрев на Стрельцова, решилась, как в прорубь крещенскую ухнула, и заторопилась словами: — Все случилось так неожиданно! У нас. Я и не думала даже, не предполагала, что случится, и так прекрасно, что забыла обо всем, а когда пришла в себя… — она запнулась, вздохнула и выпалила скороговоркой: — У меня фигура странная, не модная, я маленькая, а грудь большая, и растяжки от родов на животе, их видно, и педикюр давно не делала, и ноги несколько дней не брила, а ты такой опытный и замечательный, наверное. И у тебя была куча женщин, которые тебе подходят, а я не очень…

— Что?! — у Стрельцова перехватило спазмом горло.

Делая большие шаги, потревоженным медведем-шатуном он ринулся к крану, открыв его до упора. Струя воды ударила, разбиваясь о мойку, обдала брызгами все вокруг. Не обращая на это внимания, Стрельцов подставил лицо под струю, сделал несколько больших глотков, резко закрутил кран, выпрямился, вытер ладонью лицо и посмотрел на нее.

Взглядец был еще тот! Бр-р-р! Она следила за всеми его действиями, скажем так, с большим душевным волнением, суть испугом неконтролируемым. Наверное, то же испытывала белка Милка, пойманная шалью.

— Ты хочешь сказать, — произнес потрясенно Стрельцов, — что вспомнила про педикюр, растяжки и свою немодную, как ты выразилась, фигуру и, ничего не объяснив, ринулась в бега?

— Ну-у-у… — повторила сегодня ею особо любимое неопределенное начало Инга. — В общем и целом, м-м-да!

— Исла, ты идиотка? — искренне поинтересовался господин Стрельцов с некой даже долей сочувствия.

— Вроде нет, — засомневалась мадам Исла в своих умственных эквивалентах. — Думаю, что нет.

— Ты хотя бы представляешь, через что меня протащила? — негодовал беспредельно Стрельцов.

Она неуверенно-вопросительно склонила головушку покаянную набок, поджала губы, изобразив нечто извиняющееся, и призналась:

— Нет. М-м-м, а через что? — аккуратненько спросила.

— Ты разве не понимаешь, что должен подумать мужик, когда женщина сбегает от него сразу после секса с перепуганным лицом? — вопрошал уже ближе к громыханию праведному он.

— Наверное, что ей не понравилось, — двинула версию осторожненько Инга.

— Не понравилось?! — перестал сдерживать громовержное голосовое извержение Стрельцов. — Да я думал, что сделал тебе больно, неприятно! Или обидел чем-то! Ты хоть понимаешь, каково это, думать, что сделал больно женщине в сексе, и она сбежала, словно ее изнасиловали?!

И тут до нее дошло, что именно так он и подумал, и именно так все выглядело с его точки зрения. Инга потрясенно смотрела на него, не зная, куда деваться от раскаяния.

— Понятно! — прочитал процесс понимания на ее лице Стрельцов.

— О боже, Игнат, я даже подумать такое не могла…

— Предполагалось, — перебил он ее, — как-то само собой, что женщина, прожившая в браке десять лет, воспитывающая сына и уже пять лет находящаяся в разводе, кое-что знает и понимает про мужчин.

— Ну, кое-что я про мужчин знаю и понимаю, — не самым убедительным тоном пролепетала Инга.

— Да? — плеснул сарказма Стрельцов. — Судя по той лабуде, которую я сейчас услышал, вы, мадам Исла, убеждены, что мужчины испытывают желание к женщинам, только когда рассмотрят их голых с пристрастием.

— Нет, конечно, но мужчина может сильно разочароваться, рассмотрев женщину после секса повнимательнее, — выдала версию взаимоотношений полов мадам Исла.

— И часто с тобой такое случалось? — в том же скептическом ключе поинтересовался Стрельцов.

— Нет, — односложно ответила она.

— Нет, не часто, или нет, не случалось? — допытывался Стрельцов

— Не случалось! — насупилась Инга, понемногу начиная раздражаться.

— То есть от других мужчин ты тоже сбегала прежде, чем они могли тебя рассмотреть?

— Нет, не сбегала! — недовольно ответствовала Инга Валерьевна.

— Тогда объясни мне, почему ты решила, что я буду тем первым, который больше тебя не захочет, рассмотрев в деталях? — спокойно так спросил Стрельцов.

— Да ничего я не решала! — раздраженно повысила голос Инга. — Я испугалась, что ты все это поймешь, когда увидишь: и про фигуру, и про остальное — и тебе станет неприятно, и ты не будешь знать, как потактичнее расстаться, и начнешь мучиться. И мы все испортим, чувствуя неловкость момента и глаза друг от друга пряча…