— Так же как и я! — откровенно признался герцог.

Леди Эдит рассерженно вздохнула.

Ей стоило огромных трудов доказать герцогу, что единственным выходом, позволяющим спасти замок, поместья и всех, кто от него зависит, является женитьба на Магнолии Вандевилт.

Еще сложнее было уговорить миссис Вандевилт, чтобы бракосочетание состоялось в Англии.

Миссис Вандевилт хотела сделать из свадьбы фантастическую феерию с воистину американским размахом, намереваясь поразить этим событием весь свет. И она отлично понимала, что, если они отправятся в Англию, венчание ее дочери не получит ни должного освещения в прессе, ни желаемого резонанса в обществе.

Леди Эдит пришлось проявить чудеса красноречия, чтобы убедить ее переменить решение и согласиться с намерением герцога ни в коем случае не делать из свадьбы «спектакля», на который будет приглашена вся Америка.

— Я наслышан, — говорил он своей кузине, — в какой карнавал американцы способны превратить свадьбу.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что кузина его слушает, и продолжил:

— Я читал о сотнях голубей, которых выпускают над головами счастливых новобрачных, о несметных толпах людей, которые давят друг друга, чтобы попасть внутрь церкви и отхватить цветок или ленточку для сувенира, и о том, что чаще всего это кончается вызовом полиции.

Герцог в гневе стукнул кулаком по столу и добавил:

— И если ты думаешь, что я собираюсь принять участие в церемонии подобного рода, даже если бы я женился на дочери самого Мидаса, то ты сильно заблуждаешься.

Герцог был непоколебим, но и миссис Вандевилт была исполнена не меньшей решимости, поэтому от леди Эдит потребовались часы терпения и все ее обаяние, чтобы убедить чету миллионеров покинуть свой любимый Нью-Йорк.

Ожидалось, что они прибудут в Саутгемптон еще неделю назад, но в Атлантике разбушевался невиданный шторм, из-за которого прибытие парохода было отложено сначала на три дня, а затем еще на четыре.

Наконец изрядно потрепанный корабль с поврежденным винтом медленно вошел в гавань; выяснилось, что во время шторма пострадали и пассажиры.

Поведав об этом герцогу, леди Эдит опустилась на стул и, расстегнув соболиную горжетку, обвивающую ее шею, добавила:

— Одним из пострадавших был мистер Вандевилт.

— Его смыло за борт? — с надеждой поинтересовался герцог.

— Нет, конечно же, нет! Все не так плохо! — воскликнула леди Эдит. — Но он сломал ногу, и пришлось договариваться, чтобы его доставили в Лондон на носилках. Из-за всех этих хлопот я и вернулась не вчера, как собиралась, а только сегодня.

— А я-то все гадал, почему ты не приехала вовремя, — заметил герцог тоном, который ясно показывал, что это беспокоило его меньше всего.

— Мистер Вандевилт сейчас в «Савое», — продолжала леди Эдит. — Миссис Вандевилт сняла там целый этаж. Мне удалось переложить заботу о нем на сэра Горация Дикона, который, как тебе известно, является одним из придворных врачей королевы. Он приставил к мистеру Вандевилту двух сиделок и пообещал, что он встанет на ноги меньше чем через месяц.

Глаза герцога загорелись.

— Не значит ли это, что свадьба будет отложена?

— Нет, не значит! — возразила леди Эдит. — Миссис Вандевилт считает, что все должно идти как намечалось.

Чтобы не огорчать герцога, она умолчала о том, что причиной тому были репортеры нескольких самых крупных нью-йоркских газет, чей приезд в Англию был оплачен миссис Вандевилт.

Они прибыли на том же корабле и, разумеется, не могли долго задерживаться с возвращением в Америку.

Герцога, который ожидал не слишком пышного и не слишком эффектного венчания, леди Эдит благоразумно держала в неведении относительно намерений его будущей тещи любыми средствами, не жалея ни сил, ни денег, сделать предстоящую свадьбу сенсацией, о которой будут трубить все газеты без исключения.

И для того, чтобы герцог не проявлял к этой теме излишнего любопытства, леди Эдит поспешно добавила:

— Миссис Вандевилт не хочет нарушать твоих планов, дорогой Сэлдон, и поэтому завтра, прибыв в Лондон, они остановятся у Фаррингтонов.

С присущим ей чувством такта леди Эдит подумала, что пребывание Вандевилтов в замке до свадьбы весьма нежелательно, и вообще, чем реже герцог будет видеть миссис Вандевилт, тем лучше.

Поэтому она договорилась с лордом Фаррингтоном, своим дальним родственником, чтобы тот принял Вандевилтов у себя, тем более что от его дома до замка было не больше часа езды.

Герцог на это лишь небрежно заметил:

— Убежден, что дом Уильяма гораздо комфортнее моего и семейство Вандевилт останется довольно его гостеприимством.

Леди Эдит продолжала:

— Я думаю, ты согласишься с тем, что при таком положении дел именно Уильям должен быть посаженным отцом. Магнолия, разумеется, очень расстроена, что ее отец не сможет выполнить эту обязанность.

— В таком случае пусть повременит со свадьбой до тех пор, пока ее отец не будет в состоянии выполнить столь важную миссию.

— Совершенно невозможно изменить все в последний момент, — отрезала леди Эдит. — Кроме того, мне кажется, что твои арендаторы и служащие с нетерпением ждут этого праздника.

Она намекала на то, что, согласно традиции, герцог должен был устроить для всех работников поместья и фермеров-арендаторов пир.

По этому поводу были заказаны бочки пива и огромное количество не менее хмельного местного сидра.

Повара в замке готовили кабаньи головы, огромные ростбифы и окорока по старинным рецептам, передаваемых из поколения в поколение.

На самом деле герцог прекрасно понимал, что если перенести свадьбу, это повлечет за собой огромное количество неприятностей.

Не менее шестисот гостей уже получили приглашения, разосланные леди Эдит при помощи секретаря, позаимствованного в конторе мистера Фоссилвейта.

В замок рекой стекались подарки, и картинная галерея была почти полностью ими заполнена. Леди Эдит беспокоилась, что некуда будет сложить дары, которые, по ее мнению, везет из Америки миссис Ванде вилт.

Герцога обилие подарков поразило несказанно.

— Но я же ни разу не видел половину этих людей или по крайней мере не видел их с детства, — говорил он, изумленно разглядывая груды коробок. — Не понимаю, зачем они тратят на меня такие деньги.

Леди Эдит только смеялась.

— Как ты наивен, Сэлдон! Ты должен понимать, что свадьба вообще большое событие в скучной сельской жизни — а тем более такая, после которой у тебя появятся деньги и ты сможешь в будущем тратить их так же широко, как твой отец.

Герцог помрачнел.

— Если ты думаешь, что я собираюсь тратить деньги жены столь же расточительно, как отец тратил свое состояние, то ты ошибаешься!

Он произнес это очень сердито, но леди Эдит вновь лишь весело рассмеялась.

— Конечно же, я не предлагаю тебе стать мотом! Но в то же время, мне кажется, твои соседи уже соскучились по пирушкам, надо сказать, иногда довольно беспутным, которые закатывал твой отец каждый раз, приезжая в замок.

— С пирушками покончено, — категорично заявил герцог. — По крайней мере до тех пор, пока не будут выплачены все долги и починены крыши на домах фермеров, пенсионеров и наемных работников.

— У твоей жены на этот счет может быть свое мнение, — заметила леди Эдит.

Она хотела всего лишь отвлечь его от мрачных мыслей и, только когда уже произнесла эту фразу, поняла, что допустила бестактность. Губы герцога сжались, на скулах заходили желваки.

Только сейчас он по-настоящему пожалел, что согласился жениться на состоятельной девушке и, что еще хуже, на американке!

Так как леди Эдит отличалась особенной проницательностью во всем, что касалось мужчин, она была намеренно немногословна, когда речь заходила о Магнолии, и никогда не расхваливала ее красоту.

«Пусть сам увидит», — думала она, надеясь на то, что ее молчание заинтригует герцога.

Но шли недели, горы писем и телеграмм с указаниями, требованиями и информацией пересылались туда и обратно через Атлантику, и леди Эдит замечала, что герцог все больше и больше уходит в себя и растущую между ними стену непонимания становится все труднее и труднее пробить.

Объявления о его помолвке в газетах еще сильнее испортили положение. Она понимала, что герцог под предлогом занятости специально избегает встреч со всеми, кто хотел его видеть.

Леди Эдит знала, что ему тяжело, но иного выхода из той ситуации, в которую их поставил его отец, она не видела.

Герцог подал ей бокал шерри. Леди Эдит отпила немного и улыбнулась:

— Не хочу жаловаться, Сэлдон, но я совершенно измотана. Тебе очень повезло, что на моем месте был не ты.

— Извини, что не могу сказать «спасибо» более любезно, — произнес герцог с той легкой грубостью, которая, по мнению кузины, делала его особенно привлекательным.

— И еще мне очень жаль, что ты не увидишь мистера Вандевилта до свадьбы. Он очень обаятельный и образованный человек; я уверена, вы с ним поладите.

Говоря это, она думала, что присутствие мистера Вандевилта хоть немного сгладило бы впечатление, которое, несомненно, произведет миссис Вандевилт на будущего зятя.

Она, как показалось леди Эдит, прибыла в Саутгемптон в наихудшем расположении духа, и то, что на протяжении всего плавания ей приходилось страдать от морской болезни, естественно, не улучшило положения.

Первым делом миссис Вандевилт потребовала подать ей экстренный поезд, который отвез бы в Лондон мистера Вандевилта, ее саму, Магнолию, а также груды багажа и целую армию слуг.

Организовать экстренный поезд в столь короткий срок было практически невозможно, поэтому ей пришлось довольствоваться целым вагоном первого класса, но, по мнению леди Эдит, и он был переполнен.