— Сильви? — Секунду лицо его ничего не выражало, и Себастьян внутренне сжался. Он понял, что, как это ни невероятно, этот человек забыл, что у него есть жена. — А, Сильвия. Они еще не знакомы. — Уэйн откинулся в кресле, радуясь возможности чувствовать себя живым. Иногда проще было забыть, что только Себастьян мог этого добиться. — Я рад, что ты приехал, Себ, — тихо произнес он. — Ты мне нужен.

Глаза Себастьяна сразу стали внимательными, как Уэйн и предвидел.

— В самом деле?

— Остынь. Я не… это имел в виду.

Уэйн взял ручку и начал вертеть ее в пальцах. Себастьян знал, что это означает: сегодня ему из пациента ничего полезного не вытащить. Разве только удастся застать его врасплох…

— Ты о пожаре в Нью-Йорке слышал? — внезапно спросил он. Уэйн на мгновение замер, потом отбросил ручку и взглянул на Себастьяна. Психиатр был бледен, явно нервничал, и на секунду Уэйна охватило чувство болезненной нежности. Потом он пожал плечами.

— Нью-Йорк? Я вроде там никогда не был.

— Вероника и ее муж едва не погибли при пожаре несколько недель назад, — объяснил Себастьян, внимательно наблюдая за лицом Уэйна.

Д'Арвилль медленно покачал головой.

— Какая жалость.

Он-то считал, что они погибли. Ладно, он удовольствуется тем, что они сильно обожжены. Если только они не попытаются отнять у него Трэвиса. Тогда ему придется заставить своих людей довести работу до конца.

— Странно, не правда ли, что ты мог забыть имя своей жены, но сразу же вспомнил любовницу почти двадцатилетней давности?

Голос был мягким, задумчивым, но Уэйна не проведешь. Он медленно поднял глаза и взглянул на американца.

— Память часто выкидывает странные штуки.

Себастьян решил рискнуть.

— Похоже, их сын пропал.

Уэйн поднялся.

— Надеюсь, ты не заезжал еще в гостиницу?

Доктор Тил тоже поднялся, хотя и с некоторым трудом — все кости ломило от усталости.

— Нет, я надеялся…

— О чем ты говоришь, Себ? — возмутился Уэйн. — Ты прекрасно знаешь, черт побери, что можешь жить у меня.

Себастьян не обратил внимания на его выпад.

— Старая вилла все еще твоя?

— Все еще? — Он насмешливо наклонил голову.

— Я удивлен, что ты ее не продал. Наверняка с ней связаны не самые приятные воспоминания.

— И приятные тоже. Там я зачал дочь, забыл?

Они уже вышли в коридор, и когда Уэйн откинул занавеску, Себастьян понял, что невольно ищет взглядом прекрасную брюнетку. Она как раз поднималась из-за стола. Краем глаза он заметил, как Уэйн поманил ее. Девушка помедлила и неохотно повернулась. На ней было бледно-лиловое платье, прекрасно сочетающееся со жгуче черными волосами и светлой кожей. Но он заметил и темные круги под ее глазами.

— Она прелестна, Уэйн, — тихо сказал Себастьян, глядя на подходящую к ним Марию. Та взглянула на отца и снова отвернулась. Видно было, что в ней боролись самые разные чувства. Ненависть, страх, отчаяние. Себастьян едва не вскрикнул. Он резко повернулся к Уэйну, и одна только мысль билась в его мозгу. Но они так хорошо знали друг друга, что в словах не было необходимости.

Уэйн улыбнулся, наслаждаясь той властью, которую он имел над этим человеком, и одновременно чувствуя свою болезненную от него зависимость.

— Себастьян Тил, это моя дочь, Мария Альварес. Мария, познакомься с Себастьяном.

Мария взглянула на человека, стоявшего рядом с отцом. Любой друг отца был ей врагом. Темные глаза таили презрение и ненависть.

— Senor Тил, очень приятно. — Слова были пропитаны ядом.

— Мария, Себастьян — врач. Так что будь с ним повежливее. Я настаиваю, — мягко произнес Уэйн, но в голосе чувствовалось раздражение. Себастьян быстро перевел взгляд на напряженную девушку, стоящую перед ним, почувствовав в этих простых словах подтекст, понятный лишь им двоим. Мария еще больше побледнела, попыталась улыбнуться.

— Доктор Тил, я счастлива с вами познакомиться.

Себастьян взял ее руку и крепко пожал, долго не отпуская.

— Здравствуй, Мария, — мягко сказал он и, точно почувствовав тот момент, когда девушка наконец внимательно посмотрела на него, улыбнулся. — Мне очень хочется узнать тебя поближе. Ты живешь на вилле?

— Si.

— Замечательно. Я тоже. Может быть, мы сможем завтра вместе позавтракать?

— Ты не очень-то болтай при Себастьяне, Мария, — с улыбкой предупредил ее Уэйн. — Он у нас психиатр.

Мария Альварес еще раз взглянула в теплые, вишневого цвета глаза, и Себастьян вдруг заметил в ее взгляде понимание и проблеск надежды.

— Мне будет очень приятно, senor, — произнесла она чуть хрипловатым голосом. А Уэйн нетерпеливо сказал:

— Так пошли?

Себастьян заметил молчаливую мольбу в глазах Марии и быстро сориентировался.

— Если не возражаешь, я бы задержался на несколько минут. Сколько раз был в Монако и не сделал ни одной ставки.

Уэйн улыбнулся. Он хорошо понимал все его хитрости, но был благодушно настроен и не хотел портить им настроение.

— Почему бы и нет? Сколько у тебя денег?

Себастьян рассмеялся.

— Совсем немного. — Он сунул руку в карман и вытащил оттуда все имеющиеся у него деньги. Уэйн медленно протянул руку и взял их у него.

В этот момент Мария заметила, как они обменялись долгим взглядом, и сердце ее начало колотиться. Происходило что-то… странное. Как будто…

— Извините меня, пожалуйста, — пробормотала она и, приняв решение со свойственной ей быстротой, направилась в дамскую комнату, где имелся телефон.

— Джемма? Это я. Слушай, тут кое-что случилось. Приехал один человек, друг отца, зовут Себастьян Тил. Не уверена, но мне кажется, что он может помочь. Он… не знаю как сказать. Не могу объяснить. Он занимается головой… ну знаешь… как это? Да, психиатр! Он наверняка все знает об отце. — Она молча выслушала ответ и пожала плечами. — Точно не знаю. Хочу, чтобы ты с ним поговорила. Я как-нибудь их разделю. Джемма, ты должна приехать и поговорить с этим человеком… Да, я знаю. — В голосе Марии слышалось сочувствие. — Ты такая смелая. Очень смелая. Ладно. Дай мне полчаса и приезжай. Ты его сразу узнаешь. Американец, я так думаю. Не слишком высокий, красивые волосы и глаза как вишни. Да нет, ты его не пропустишь. Есть в нем что-то… Не знаю, как объяснить. Что-то доброе. Да. Хорошо. Твои родители уже приехали? Нет, я не думаю, что полиция сможет помочь. Мой отец слишком могуществен, но попытаться можно. Хорошо. Увидимся позже. И постарайся не волноваться, — совсем уж по-глупому закончила она.

Повесила трубку, глубоко вздохнула и вернулась в зал, где Себастьян играл в кости. Их взгляды на мгновение встретились, и она улыбнулась. Мария взглянула на часы, потом на лицо отца. Он следил за Себастьяном с той сосредоточенностью, с которой кошка следит за мышкой. Ее аж дрожь пробрала. Через двадцать минут тридцать фунтов Себастьяна превратились в двести пятьдесят.

— Они что, со свинцом? — тихо спросил Себастьян, выпрямляясь и подбрасывая кости на ладони. Уэйн посмотрел на него, положил руку на плечо и мрачно улыбнулся.

— Они всегда со свинцом, Себастьян, — сказал он.

Мария приложила руку к голове и вздохнула. Заметил этот жест Себастьян.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Голова раскалывается. Папа, мы можем поехать домой?

— Конечно.

— Пожалуйста, доктор Тил, вам совсем необязательно сейчас уходить, — заторопилась Мария, крепко и многозначительно схватив Себастьяна за рукав. Он удивился, но быстро сообразил. Прежде чем Уэйн успел вмешаться, он снова повернулся к столу со словами:

— Ладно. Спасибо.

— Увидимся утром, доктор Тил, — пробормотала она, и Себастьян кивнул.

Только когда они ушли, он медленно выпрямился и нахмурился. Обменял свои фишки, положил в карман деньги, пошел в бар и приготовился ждать, полагая, что Мария вернется. Он пил уже третий стакан содовой, когда обратил внимание, что неподалеку нервно переминается с ноги на ногу девушка лет восемнадцати, хотя изысканное темно-синее платье с высоким воротом делало ее старше. Она робко улыбнулась. Себастьян ответил ей улыбкой.

Мария была права, подумала Джемма, сразу разглядев его глаза. Он кажется добрым. Ей потребовалась большая смелость, чтобы уйти из номера вопреки запрещению родителей. Они приехали накануне, и она им все рассказала. Ориел заснула, обняв дочь, а сегодня с утра отец принялся названивать всем знакомым и получил имена самых главных людей в Монако. Несколько часов назад они уехали, чтобы попробовать заставить полицию принять меры, велели ей ждать их и ни в коем случае не выходить из номера. Но она была рада, что ослушалась. Она чувствовала, что этот человек им поможет.

— Доктор Тил? — нервничая, спросила она, и Себастьян, удивленный американским акцентом, повернулся к ней.

— Да.

— Я Джемма Хакорт. Меня послала Мария. Ей кажется, что вы могли бы нам помочь.

— Есть здесь место, где можно поговорить без посторонних? — Джемма побелела и невольно сделала шаг назад. Себастьян на секунду замер, потом сказал мягко: — Какое-нибудь кафе, где есть укромный уголок, подальше от любопытных глаз?

Джемма не смогла скрыть чувства облегчения.

— Конечно. На той стороне улицы есть кафе.

Себастьян молча последовал за ней, обратив внимание, что она постоянно нервно оглядывается. Девушка немного успокоилась, только когда они вышли на шумную улицу. Кафе оказалось тихим и почти пустым, лишь несколько пар медленно танцевали под музыкальный автомат. Себастьян провел ее к столику в углу и принес две чашки кофе со стойки. Посмотрел, как она добавляет в свой кофе молоко и сахар, и тихо спросил:

— Когда тебя изнасиловали, Джемма?

Джемма со стуком уронила ложку на блюдце, закусила нижнюю губу и несколько раз глубоко вздохнула, прежде чем заговорить.