Коротаю день за днём

Без тебя моя милая (ударение на «а»)

Боль сердешну не унять

Как тебя забыть – не знаю.

Развела судьбина нас

Мочи нет – страдаю

Глазки синие твои

Плачу, вспоминаю…

Ратмир замер. Песня гусляра невыносимой болью отозвалась в его душе. Как наяву перед ним возник образ смеющейся Ольги. Скоморох стиснул зубы и глухо застонав, опустил голову на руку, лежавшую на потемневшем от времени деревянном столе. Каждое слово в этой незатейливой песенке было солью, которую ничего не подозревавший певец сыпал на ещё свежую рану в сердце Ратмира.


– Вот и капустка пока с мочеными яблочками, – Осип со стуком поставил на стол глиняные чашки с соленьем и тут же озабоченно спросил: – Что с тобой, Ратмир? Голова болит? Это с кухни, верно, чадит. Сейчас скажу, чтобы окна там пошире открыли.

– Неси водки, – глухо произнёс скоморох, не поднимая головы.

– Что? – кабатчику показалось, что он ослышался.

– Что тебе непонятно?! Водки, говорю, неси штоф, – зло, прищурившись, посмотрел на него Ратмир.

– А-а, водки… – разочарование послышалось в голосе кабатчика. – А может, не будешь сегодня пить, Ратмир?

– Странный ты, Осип, – нехорошо усмехнулся тот. – Тебе же это прибыль. А ты меня отговариваешь. Царский указ нарушаешь…

– А-а, ну коли так, то тогда и разговору нет. Будет тебе сейчас хоть штоф водки, хоть – два. Мне-то что? Мне не жалко – пей, сколько влезет, – лицо кабатчика стало бесстрастным, и он направился к большому прилавку, за которым на полках стояли глиняные и стеклянные бутылки и бутылочки, наполненные разными напитками.

– Погоди, – неожиданно окликнул его в спину Ратмир. – Что за песню сейчас пел гусляр? Никогда я её раньше не слышал.

– Песня? – удивился кабатчик. – А бог его знает. Он же сам сочиняет и сам поёт… Не понравилась что ли?

Ратмир неопределённо пожал плечами: – Не знаю… Иди, Осип, неси водку…


Время приблизилось к полуночи, когда Ратмир на неверных ногах, пошатываясь, вышел из кабака. Подошёл к застоявшейся лошади и не без труда взобрался на неё. Глянув на неожиданно ясное, звёздное небо над головой, он тронул поводья и направился по известному ему адресу.

Через некоторое время он спешился возле задней каменной стены итальянского посольства и негромко постучал условным стуком в малозаметную деревянную дверь. Дверь тут же распахнулась и показалась стройная мужская фигура с горящей свечой в руках.

– Заставляешь себя ждать, брат, – прозвучал озабоченный голос Антонио. – Это на тебя не похоже.

Ратмир молча, пошатываясь, шагнул за дверь и оказался на подворье итальянского посольства. Вокруг стояли старые яблони и в свете свечи хорошо были видны их раскидистые ветки.

– Ты опять пьян, Ратмир? – не очень удивлённым голосом спросил Антонио, наблюдая за тем, как скоморох привязывает поводья своей лошади к железному кольцу, вбитому в каменную стену дома.

–Д-да я н-немного выпил. Н-не волнуйся, брат. Всё в п-п-порядке, – хмуро усмехнулся Ратмир и неуверенными шагами направился к входной двери.

– Там ступенька, осторожнее.

– Я-я п-помню, Антонио. Т-ты напоминаешь м-мне об этом каждый раз как я с-сюда п-прихожу…

Они вошли в прихожую и поднялись на второй этаж, где множество свечей освещали богатое убранство большой комнаты.

– К-как в-всегда – к-красиво и светло, – чуть пошатываясь, огляделся Ратмир и рухнул в большое, удобное кресло, оббитое малиновым бархатом.

Антонио молча, наблюдал за ним. Странная полуулыбка мелькнула у него на губах. В его глазах в бликах отсвета горевших свечей ясно читались плохо скрываемые презрение и злорадство.

– Т– так зачем т-ты меня вызвал, б-брат? – чуть запинаясь проговорил Ратмир и мутным взглядом посмотрел на него.

– Как зачем?! Ты не пришёл на прошлую встречу. Спасибо, правда, прислал какого-то мальчишку с предупреждением… Что происходит, Ратмир?! Посмотри, на кого ты похож! От тебя же несёт как от какого-нибудь бродяги! Да и выглядишь ты не лучшим образом! – теперь в глазах Антонио светились только озабоченность и недоумение.

– П-прости, брат, – помотал головой Ратмир. – Я-я п-понимаю… Т-только и т-ты п-пойми м-меня… В-всё в-время она с-стоит п-перед глазами… Т-тоску с-свою т-только так м-могу заглушить… С-сам не з-знаю, что делать…

– Понятно, – сухо оборвал его Антонио. – Тогда езжай к себе и проспись хорошенько. Пришлю человека, когда понадобишься.

– В-вызывал-то з-зачем? – упрямо поднял голову Ратмир. – Я и сейчас на в-сё м-могу д-дать ответ…

– Узнать хотел – много ли книг осталось вынести из библиотеки, чтобы посчитать, сколько ещё дипломатических курьеров подготовить, – хмуро посмотрел на него Антонио.

– Г-готовь троих. Б-больше не понадобится. С-слава пресвятой д-деве Марии – эту п-просьбу Учителя мы п-почти исполнили, – поднимаясь с кресла, ответил Ратмир и направился к выходу.

Антонио молча, последовал за ним. Он посмотрел, как Ратмир отвязал свою лошадь, похлопал её по загривку, потянул за поводья и на неверных ногах направился вместе с ней к невысокой двери в заборе итальянского посольства. Неожиданно он обернулся:

– Д-да, и п-передай в п-послании Учителю, ч-что в этот раз я п-привезу с собой в н-нашу коллегию ч-четырёх м-мальчишек… П-пусть там д-для них п-подготовят к-комнаты…

– Это очень хорошее известие! – оживился Антонио. – Ты ведь выбрал самых умных и красивых, Ратмир?

– К-как всегда, – пьяно усмехнулся тот и взялся за ручку двери. – Всё как требует наш Учитель.

Выбравшись на улицу, Ратмир забрался на лошадь и, махнув рукой на прощание Антонио, поскакал в сторону постоялого двора.


Глава 3


Стояла уже глубокая ночь, когда он доехал до постоялого двора и, вручив поводья заспанному конюху, на неверных ногах стал подниматься по деревянным ступенькам на второй этаж. Наощупь дойдя до нужной двери, он заметил тонкую полоску свет под ней и усмехнулся: – Не спишь, Никифор. Бдишь как всегда…


Ратмир тихонько приоткрыл дверь и замер. В комнате при свете толстой восковой свечи сидели на лавках дед Никифор, Василий, Авдотья и Елена. Они, молча, смотрели на него.

– Однако! – опешил Ратмир и пьяно улыбнулся: – В связи с чем такие мне почести?

– Прикрой за собой дверь, Ратмир, и садись, – сухо ответил ему старик Никифор. – Разговор к тебе есть.

– Оч-чень интересно и ч-что за р-разговор т-такой … – ухмыльнулся Ратмир и тяжело опустился на лавку.

– Фу-у, а брагой-то как несёт от тебя, Ратмир! – воскликнула, поморщившись, карлица и замахала ладошкой перед носом. – Вся комната вон уже провоняла ею.

Василий, молча, исподлобья смотрел на Ратмира. Елена тоже не спускала с него глаз, прикрыв ладонью губы.

– Н-ну, что п-поделаешь, Дуняша, бывает… – пьяно повёл бровями скоморох и пожал плечами. – В-выпил ч-чуток и ч-что… – Ратмир неожиданно икнул и глупо захихикал: – Извиняйте, не хотел….

– Ну, всё, достаточно! – вдруг хлопнул ладонью по деревянному столу взбешённый старик Никифор. – Время уже заполночь. Ты, Ратмир, помнишь, что мы сегодня вечером званы представлять на подворье у князя Петухова?!

– П-помню, а ч-что? – нахмурился Ратмир.

– Как же ты собираешься представлять в таком состоянии?! – старик Никифор почти с ненавистью посмотрел на него.

– В-выступлю к-как обычно, – Ратмир окинул мутным взглядом присутствующих и с вызовом спросил: – А что?! Р-разве я когда-нибудь к-кого-то из вас хоть р-раз п-подвёл?

– Нет, не подвёл, – покачал головой Василий и с нажимом добавил: – Но ты и не пил так никогда, дружище.

– Д-да… не п-пил, – неожиданно мирно согласился с ним скоморох и, покачав головой, добавил: – Н-не беспокойтесь з-за м-меня, д-друзья… В-вот отосплюсь и к-к вечеру б-буду как огурчик, – опять пьяно улыбнулся он.

– Уже который раз без тебя репетируем, Ратмир. Ты это… бросал бы уже пить-то, – озабоченно посмотрел на него Василий. – Как вот завтра пирамиду представлять станем?

– З-запросто! – уверенно воскликнул Ратмир. – Всё бу-будет как н-надо!

– Да-а, Ратмир! Сильно ты меня разочаровал. Пустой ты человек оказался. И если бы не они, – старик Никифор головой указал на скоморохов. – Я бы в тот же день ушёл от тебя.

– А я знаю, – неожиданно в упор посмотрел на него скоморох. – Я з-знаю, что ты н-ненавидишь меня с т-того с-самого д-дня… Чувствую … Всё из-за неё… А в-ведь мы когда-то поклялись, что н-ни одна женщина н-не встанет м-между н-нами. П-помнишь, В-василий?

– А при чём тут Василий?! – вытаращила глаза карлица Авдотья и живо повернулась к мужу: – Это ещё что за клятвы такие?! Почему я ничего не знаю?

– П-потому что это – м-мужские к-клятвы. У вас, у баб же т-тоже есть с-свои т-тайные р-разговоры, – пьяно запинаясь, проговорил Ратмир и, вздохнув, помотал головой: – Всё, я чертовски устал и х-хочу спать. Н-нам з-завтра представлять…или уже сегодня… Идите-ка все с-спать, а то уже п-поздно совсем…

– Да, ловко у тебя, Ратмир, получается. И здесь последнее слово за собой оставил, – не скрывая неприязни, произнёс старик Никифор, поднимаясь с лавки, захватив с собой подушку и покрывало. Он тронул за плечо Елену: – Дозволь в твоей комнате я с мальчишками лягу. А то уж больно дух здесь смрадный…

– Конечно, Никифор, – кивнула Елена и виновато посмотрела на Ратмира. Тот криво усмехнулся и демонстративно завалился на лавку прямо в сапогах.

Скоморохи вышли из комнаты, и наступила тишина. Ратмир, прищурившись, не сводил взгляда с пламени догорающей свечи. Вскоре взгляд его ещё больше затуманился, и он провалился в поверхностный, беспокойный сон.


Проснулся Ратмир от того, что Авдотья сильно трясла его за плечо и звонким, пронзительным голосом верещала прямо в ухо:

– Вставай уже давай, Ратмир! Время ехать на подворье. Олёна ставь ему на стол рассолу, да пошли вещи собирать.

Ратмир приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой раскрасневшееся от напряжения лицо Авдотьи. За ней чуть поодаль стояла Елена с глиняной чашей в руках и озабоченно смотрела на него…