Мэтт никак не ответил на мои слова.

— Если бы я спросила, у кого в школе была возможность обойти камеры слежения, — рискнула я, — ты бы сказал мне?

Мэтт отвернулся от меня и уставился на импровизированную вечеринку у бассейна. Он поднял со скамейки одинокий цветочный венок и крепко сжал его в руках.

— Ты думаешь, что я знаю ответ на этот вопрос.

Да. Думаю. Я позволила молчанию ответить за меня.

— А ещё ты думаешь, — негромко продолжил Мэтт, — что я из тех, кто любит болтать.

— Это не так? – спросила я.

Он провёл большим пальцем по одному из цветов в венке.

— Я из тех, кто не любит выделяться.

Поэтому он был здесь. На гране толпы, достаточно близко, чтобы с ней сливаться.

— Если бы ты не хотел выделяться, — заметила я, — ты бы сюда не пришел.

На абсолютно незаконную вечеринку, зная, что ты попадешься.

В ответ на мои слова Мэтт обернулся, чтобы посмотреть на группку девочек у чаши с пуншем. Через несколько секунд я осознала, что одной из них была его младшая сестра. А значит, он пришел сюда только чтобы присмотреть за ней.

Я чувствовала, что Мэтт был хорошим парнем. Но ещё я чувствовала, что он не станет напрашиваться на неприятности. Вполне возможно, что они с сестрой учились в Хардвике за счёт стипендии – стипендии, которую они получали благодаря тому, что их отец работал в школе.

Он не расскажет ничего, что узнал от отца.

Он не станет выделяться и будет присматривать за сестрой.

К счастью, у меня были и другие варианты. Я облокотилась на скамью за моей спиной, наблюдая за девушками, за которыми присматривал Мэтт. Они были молоды и очень рады находиться здесь, но притворялись спокойными.

Что-то подсказывало мне, что младшая сестра Мэтта не так зациклена на идее не выделяться.

Я отправила сообщение Вивви и принялась ждать.

ГЛАВА 39

— Значит так, — рассказывала Вивви, пока мы шагали вдоль края бассейна, уворачиваясь от школьников. – Отец Лиззи очень волнуется, потому что возникли очень большие вопросы о том, как кому-то удалось отключить камеры в библиотеке в день смерти Джона Томаса. Полиция этим занимается. Директор нанял новых специалистов по охране, и, если коротко…

Понятия Вивви о краткости немного отличалось от моего.

— … ученик мог сделать это, только если он очень хороший хакер и работал со школьной беспроводной сети. Или это может быть кто-то из охраны или руководства Хардвика, — Вивви сделала паузу. – Из самого высокопоставленного руководства, — подчеркнула она.

Прежде чем я успела ответить, между нами с Вивви оказался один из танцующих учеников. Через какой-то миг я осознала, что это был Ашер.

— Только я подумал, что директор Рэлей бывает весьма подозрительным, когда услышал «кто-то из руководства Хардвика»? – спросил он, продолжая танцевать.

Ни я, ни Вивви не ответили, так что он перестал танцевать и поднял руку в торжественном приветствии.

— Привет, друзья Ашера!

— Ашер! – сказала я, хватая его за локоть и оттаскивая его в угол комнаты. – Что ты здесь делаешь?

Я не врала, когда сказала Айви, что не ожидала увидеть Ашера на вечеринке. Учитывая всё, что произошло – и то, что как минимум один друг Джона Томаса наверняка был не против подраться – всё могло закончиться плохо.

— Ну-у-у-у, — протянул Ашер. – Возможно, я приехал на заднем сидении машины Эмилии. Возможно, она не знает, что я здесь.

Неподалеку от нас Эмилия разговаривала с тремя десятиклассницами. Она посмотрела на меня, а затем – на Ашера. Когда она увидела его, её глаза расширились, а потом она прищурилась.

— Возможно, Эмилия знает, что я здесь, — поправился Ашер.

Как только друзья Джона Томаса заметили Ашера, я почувствовала смену настроения в комнате.

Генри добрался до нас быстрее, чем они.

— Нам нужно вывести тебя отсюда, — сказал он Ашеру.

— Я всю свою жизнь ходил с этими людьми в школу, — Ашер ошеломленно перевел взгляд с Генри на меня. – Если они считают, что я способен на убийство, значит, я где-то ошибся в создании образа милого пацифиста.

В один миг Ашер стоял рядом со мной, а через секунду один из друзей Джона Томаса схватил его за лацканы рубашки.

— Недавно я поклялся не участвовать в драках, — сказал ему Ашер. – Это весьма недостойно. Признак слабого человека. А ещё тебя сразу обвиняют в убийстве… которого я не совершал, — поспешно добавил он.

— Отпусти его, — сказал Генри. Небрежная улыбка исчезла с его лица. В этом Генри не было и намёка на небрежность.

Вокруг нас в комнате повисла тишина. Все разговоры умолкли. Единственным звуком был постоянный шум басовой партии.

Парень, схвативший Ашера, выпалил ему прямо в лицо:

— Ты – труп, — сказал он. – Думаешь, люди у власти в этом городе позволят, чтобы какой-то сын дантиста избежал наказания за то, что он сделал с сыном конгрессмена?

Я шагнула к ним. Разрывая хватку парня, державшего Ашера, я увидела в его глазах жестокость. Вот и минус того, чтобы позволить секретам и эмоциям выйти на поверхность.

В любой момент мир мог взорваться.

В окне мелькнула вспышка света, и парень отвел от меня взгляд.

— Охрана! – крикнул кто-то.

В последовавшим за этом безумии каждый был сам за себя.

ГЛАВА 40

— Как ты мог додуматься сюда прийти? – Эмилия одарила своего брата-близнеца самым агрессивным взглядом, который я видела в своей жизни. – Ты наказан, — напомнила ему она. – Ты – главный подозреваемый в деле об убийстве. И я прямо сказала тебе не приходить.

Нам удалось выбраться из туннеля и укрыться в ближайшей кофейне, не попавшись охране Хардвика – скорее всего, потому что охрана не хотела поймать слишком много учеников Хардвика.

— Тогда это казалось хорошей идеей? – Ашер улыбнулся своей сестре сияющей улыбкой.

— Это – само определение плохой идеи, — сказал ему Генри.

Ашер вздохнул.

— Всегда их путаю.

Я обещала Айви, что не стану звонить Ашеру. Обещала, что не буду писать ему и не пойду к нему домой. Формально, я не упоминала о том, что я сделаю, если увидеться решит он.

— Ты в порядке? – спросила у него я.

— Лацканы этой рубашки уже никогда не будут прежними, — со скорбью ответил Ашер. – Но я переживу.

— Нет, — произнесла я. – Ты в порядке? Последние несколько дней…

— О, это история на все времена, — произнёс нараспев Ашер. – Парень, которого по ошибке обвинили в убийстве и сообщение, которое отправила не его сестра.

— Возможно, я тебя на по-настоящему убью, — сказала ему Эмилия. Она повернулась к Генри. – Возможно, я его на по-настоящему убью.

— Лучше не стоит, — сказал ей Генри. – Хоть я тебя понимаю.

— Я по вам соскучился, ребята! – выпалил Ашер. – Кроме Эмилии. Эмилию я всё равно вижу постоянно.

Я вмешалась, боясь того, что Эмилия может физически навредить своему брату.

— Что ты узнала? – спросила я у Эмилии.

Эмилия перевела взгляд с Ашера на меня. Я видела, как она отгораживается от нас, превращаясь из сердитой сестры в человека, которому ничто и никто не мог сделать больно.

— Ничего, что стоило бы повторять, — произнесла она.

Судя по её голосу, сегодня Эмилия что-то узнала. Я гадала о том, что из услышанного показалось ей знакомым. Гадала о том, как она держалась, но я знала, что она не расскажет мне и не раскроет чужих признаний о Джоне Томасе.

— Нашла кого-нибудь с мотивом? – спросила я.

Эмилия пожала плечами.

— С мотивом? Да. С возможностью? Способностью? Не думаю.

— Кстати о способностях, — вмешалась Вивви, — стоит добавить в список хакерство. Если ёжик – ученик, он или она должны были понять, как взломать камеры через беспроводную сеть школы.

— Ёжик? – спросила Эмилия, изгибая бровь.

— Я одобряю! – заявил Ашер. – Хоть меня немного огорчает, что вы охотились на ёжика без меня. Просто потому что человека подозревают в преднамеренном убийстве, не значит, что у него нет чувств.

— Что нужно, чтобы взломать записи с камер наблюдения? – проигнорировав Ашера с компетентностью кого-то, кто стратегически игнорировал его годами, спросил у Эмилии Генри.

— Не знаю, — ответила Эмилия. – Но я могу узнать.

Сказать, что Эмилия была хороша с компьютерами, было бы преуменьшением. Я не сомневалась в том, что, имея время и мотивацию, она могла узнать, как взломать записи с камер.

— Ты что-нибудь узнал у друзей Джона Томаса? – спросила у Генри Вивви.

— Я понял, как Джон Томас узнал о проблемах в моей семье, как он получил медицинские записи учеников Хардвика.

В день смерти Джона Томаса я предположила, что он узнал об отце Генри благодаря своему отцу. Я подслушала достаточно разговоров Айви, чтобы понимать, с какой легкостью человек мог узнать то, что не должен был.

— Конгрессмен Уилкокс хранит файлы, — сказал Генри. – О всех более или менее важных игроках Вашингтона. Не редкая практика в определенных кругах.

Я вспомнила о файлах Айви. Её программе. Клиенты Айви всегда могли рассчитывать на её абсолютную осторожность – до тех пор, пока с ней что-то не произойдёт. Если она исчезнет, программа начнёт раскрывать тайны.

— Необычно то, — продолжил Генри, — что Джон Томас каким-то образом получил доступ к файлам своего отца. Думаю, его отец об этом не знал.

Не удивительно, что Джон Томас побледнел, когда я пригрозила рассказать конгрессмену о том, что он задумал. Было бы плохо, если бы отец Джона Томаса просто проговорился о чём-то перед сыном, но, если Джон Томас нашел информацию без ведома своего отца…

Это закончилось бы для Джона Томаса очень плохо.

— Что ещё могло быть в этих файлах? — с широко раскрытыми глазами спросила Вивви. – В смысле… мы говорим об информации для шантажа, или об ИНФОРМАЦИИ ДЛЯ ШАНТАЖА, большими буквами? – жестикулируя, произнесла она.