Адам рассмеялся.

— Жан-Пьер — первоклассный повар, но он скорее даст себя выпотрошить, чем вновь ступит на борт корабля. Он бежал от революции и пересек Ла-Манш в шторм. Это произвело на него неизгладимое впечатление. Я едва уговорил его покинуть Лондон и приехать в мое загородное поместье. Нет, здешний повар — один из матросов, но он неплохо готовит, а когда мы причаливаем, то мне присылают еду с берега.

Он забрал у нее тарелку и поставил вместе со своей на палубу.

— Что вы хотите выпить? Чая нет, а эль я вам не советую. Правда, у меня есть недурное бургундское. Вы не возражаете?

Хелена не привыкла пить вино, но выбора не было, а в горле у нее пересохло и до сих пор саднило от соленой морской воды. Теплая густая жидкость приятно обволакивала горло и оказалась на удивление сладкой и вкусной, но лорд Дарвелл почему-то больше не наполнил ее бокал, а лишь с усмешкой наблюдал, как у нее разрумянились щеки и заблестели глаза. От ветра волосы запутались вокруг скромной сережки Хелены, и тогда Адам наклонился и стал осторожно их высвобождать.

— Милорд! — в ужасе воскликнула она.

— Сидите смирно, иначе вам будет больно, — приказал он и мягко добавил: — Называйте меня Адамом, хорошо? — Он легонько коснулся пальцем ее щеки.

Пораженная Хелена встретилась с ним взглядом. У него были длинные темные ресницы, а глаза такие же синие, как бушлат. Он пристально смотрел на нее, и она, запинаясь, произнесла:

— Но, милорд, мы…

— Если вы собираетесь сказать, что мы не были представлены друг другу подобающим образом, то вы меня разочаровываете, Хелена! Я-то считал, что вы смелее и не придаете большого значения условностям. Кто нас может здесь услышать?

Он встал и ласково взял ее за руку.

— Но… команда! — запротестовала она… и дала увести себя подальше на корму.

— Они заняты, и к тому же им хорошо платят за то, чтобы они ничего не видели и не слышали.

Хелена была уязвлена — ведь он намекает на то, что команда принимает ее за одну из тех дам, которых его светлость обычно развлекает на борту яхты.

— Судя по женской одежде у вас в каюте, милорд, могу предположить, что у них большой опыт, — язвительно заметила она.

— Полагаю, Хелена, что для вас не лишними оказались ни одежда, ни деликатность моих матросов, — он остановился у бушприта.[4] — А теперь, если вам не очень холодно, давайте полюбуемся закатом.

Хелена почувствовала, как похолодало, и не стала возражать, когда Адам обнял ее за плечи и притянул к себе. От выпитого вина у нее немного кружилась голова, а от Адама исходило тепло, и она ощущала себя в полной безопасности. Утром — а ей казалось, что это было сто лет назад, — она поругала себя за мечты о том, как его руки будут надежно обнимать ее, и вот это произошло, но у нее нет ни малейшего желания отстраниться от него, несмотря на неприличность их поведения.

А он молча стал осторожно водить длинным пальцем по шее Хелены. У нее дух захватило и чувственная волна прокатилась по всему телу.

— Милорд!

Он повернул ее к себе лицом и засмеялся, видя, как она покраснела.

— Называйте меня Адам. Мне огорчительна ваша чопорность — вспомните, при каких обстоятельствах вы появились на этом судне.

Мисс Уайтт не имела опыта в науке кокетства, иначе она поняла бы, что он ее поддразнивает. Подумав, что он сочтет ее невоспитанной и неблагодарной, она подняла на него испуганное лицо.

— Адам… я не хотела…

Его светлость не устоял против жалобного взгляда широко раскрытых фиалковых глаз и нежного рта — он наклонился и поцеловал Хелену в губы.

Ее целовали первый раз в жизни и при таких необычных обстоятельствах! Хелена едва не задохнулась, но… не сопротивлялась. На нее нахлынули неизведанные доселе ощущения. Наверное, оттого, что его кожа пахла солью, и даже губы у него были соленые. Она провела рукой по его щеке и почувствовала под пальцами щетину.

Будь Хелена поопытнее, она поняла бы, что Адам наградил ее весьма сдержанным поцелуем, но для невинной девушки и этого было достаточно. Она в ужасе пришла в себя, отшатнулась от Адама и отвернулась. От стыда у нее горели щеки, а Адам с грустной улыбкой наблюдал за ней. Да, подумал он, флиртовать с наивными девушками не так просто, как с искушенными замужними дамами из его привычного окружения.

Он не хотел пугать Хелену и догадался, что с ней происходит — ее поразил не столько его поцелуй, сколько собственная реакция. Но, по крайней мере, он понял, что не противен ей, а ввиду того, что единственный выход из их приключения — брак, это уже хорошо!

Хелена, ухватившись за холодный поручень, невидящим взглядом уставилась на темную поверхность моря. Неудивительно, что в высшем свете существует столько преград между молодыми леди и джентльменами! Она честно призналась себе, что Адам не виноват в случившемся — ей надо защищаться не от него, а от самой себя!

Она повернулась к нему и с вежливой улыбкой сказала:

— Уже поздно и прохладно, солнце село. Я должна попрощаться с вами, милорд. Я очень устала. — Она на самом деле вдруг почувствовала изнеможение.

— Конечно. Я сейчас возьму фонарь. Вы нашли в каюте все необходимое для сна? — Он тоже старался говорить как ни в чем не бывало, хотя был раздосадован.

Адам Дарвелл не привык ни с кем нянчиться, тем более с юными леди. Но он одернул себя — она устала, смущена и испугана, хотя и пытается это скрыть. Между мисс Хеленой Уайтт и опытными дамами, за которыми он всю жизнь беспечно волочился, существует большая разница.

Он вошел вместе с ней в каюту, подвесил фонарь и огляделся, проверяя, все ли в порядке. Хелена стояла рядом, и ее взгляд был прикован к койке, занимавшей почти все пространство в каюте. Понимая, в каком неловком положении она оказалась, Адам пожелал ей спокойной ночи и вышел, услыхав у себя за спиной, как щелкнула задвижка. Она ему не доверяет! Это обидно.

А Хелена провалилась в сон, как только забралась под одеяло, и никакие волнения ей не помешали.

Адам трижды за ночь поднимался на палубу, чем удивил команду.

— Чего ему неймется? — пробормотал рулевой, обращаясь к своему напарнику. — Небось, жестко лежать на койке боцмана!

Напарник хрипло расхохотался.

— Ему не хватает не мягких одеял, а той, что под ними!

Адам услышал смех и направился к рубке. Под его ледяным взглядом оба матроса мгновенно замолчали.


Хелена, вздрогнув, проснулась и села. В каюте было темновато, и она не сразу сообразила, где находится. Но плеск воды о деревянную обшивку, а также неяркий свет, пробивавшийся сквозь покрытый солью иллюминатор, напомнили ей, почему она здесь.

Она торопливо поднялась с постели и занялась своим туалетом. Как хорошо, что его светлость, заботясь о своих удобствах, имеет отдельную каюту! Умывшись холодной водой из кувшина, Хелена попыталась расчесать слипшиеся волосы, но ей это не удалось. Она надела платье и туфли. У муслинового платья был неприлично глубокий вырез, и, как она ни старалась подтянуть лиф наверх, у нее ничего не получилось. К тому же платье, несмотря на две нижние юбки, слишком облегало фигуру. Хелена накинула на плечи шаль и заколола ее на груди. Ей ни в коем случае нельзя допустить, чтобы брызги намочили юбки — иначе у нее будет совсем скандальный вид!

Когда Хелена поднялась по трапу на палубу, солнце уже светило. «Лунная паутина» неслась вперед на всех парусах, но земли не было видно.

Адам стоял на корме и смотрел в бинокль. Хелена остановилась, не зная, как себя вести. Она приложила пальцы к губам и вздрогнула, вспомнив вчерашний поцелуй. Неужели они смогут разговаривать, словно ничего не произошло?

— Простите, мэм, мне велено узнать, будете ли вы завтракать, мэм. — На нее смущенно смотрел рыжий юнга. Мальчику обычно не разрешали подходить к дамам его светлости, но эта леди выглядела доброй и милой.

Хелена улыбнулась ему, и он в ответ тоже улыбнулся. Как он похож на брата, с болью в сердце подумала она. Получили ли они ее письмо, или Джон с мамой провели бессонную ночь, считая, что она утонула?

— Спасибо. Я на самом деле хочу есть и с удовольствием позавтракаю. Вы мне покажете, куда пройти?

Мальчик покраснел до корней волос. За все тринадцать лет его жизни ни одна красивая дама с ним не разговаривала, да еще так ласково. Вконец потрясенный, он, запинаясь, проговорил:

— Я принесу вам завтрак, мэм, если только вам будет удобно сесть около рубки — там не так сильно дует.

Хелена устроилась возле рубки и с улыбкой смотрела, как он сбегал в камбуз и через несколько минут вернулся с полной тарелкой. Хелена с сомнением взглянула на селедку, кусок пахнущего плесенью сыра, черствый хлеб и кружку крепкого кофе, но вежливо поблагодарила мальчика, который вне себя от радости уселся у ее ног на палубе.

— Вдруг вам еще что-нибудь понадобится, мэм.

Хелена была очень голодна и съела все, правда, поделилась сыром с юнгой, который сообщил, что его зовут Билли, и заодно поведал ей подробности своей жизни. Их беседа была внезапно прервана появлением помощника капитана.

— Билли! Вот ты где, него… Доброе утро, мэм! Я вас сразу не увидел. Билли, не смей досаждать даме и отправляйся чистить картошку! — Крепкая рука ухватила Билли за шиворот и поставила на ноги. Правда, все это было проделано беззлобно.

— О, не ругайте его — это я виновата! — Хелена вернула мальчику тарелку и кружку. — Спасибо, Билли, за завтрак.

К ним подошел Адам и передал бинокль помощнику со словами:

— Следи за Волчьим утесом.

— Слушаюсь, милорд. Хотя день сегодня ясный, но все равно надо быть начеку. Я отправлю кого-нибудь на реи — осторожность не помешает. — Он отдал честь и удалился.

— Волчий утес? Звучит очень страшно, милорд. — Хелена решила, что судоходство — вполне безопасная тема для разговора.