Спокойствие. Вдох-выдох. Дышим спокойно.

Вот чего я действительно не понимаю, так этого отчаянного стремления выскочить замуж. В детстве я никогда не мечтала о свадебном платье. Не придумывала себе прическу, букет. Не представляла, как шествую к алтарю под взглядами сотен гостей, молча утирающих слезу и шепотом обсуждающих мою неземную прелесть. Мою выдержку. И прекрасный выбор фаты.

На самом деле я частенько заявляла, что никогда не выйду замуж. А что тут такого? Я не религиозна. Моей семье в общем-то все равно. И у меня есть сестра, которая сызмальства вознамерилась вести праведную жизнь по примеру небезызвестной чудо-мамы малого экрана Джун Кливер из сериала «Уехать в Бивер», тем самым гарантировав семье хотя бы одну пышную свадебную церемонию.

Я до сих пор помню, как в первую неделю в колледже одна девушка на полном серьезе сказала мне, что колледж — наш последний шанс выйти замуж. Послушать ее, так нам уже не светило оказаться в окружении множества сверстников, одного с нами уровня образования и материального достатка. Я пришла в ужас. Неглупая, недурная собой особа юных лет заявляла, что главное в колледже — найти себе пару. Колледж для нее был просто заключительным эпизодом игры «Найди себе партнера». (Угадайте, получила ли она в итоге ученую степень по микробиологии? Это я так, для размышления.)

На первом курсе она уже была помолвлена. Ее избранник никак не мог избавиться от перхоти и страдал клептоманией. Она ценила его за чувство юмора и любовь к теннису — верный признак того, что парень станет хорошим отцом. Перестала общаться с друзьями и зациклилась на нем. Через два года они поженились. Я не какая-нибудь там сатанистка, но такого просто не понимаю. Разве контроль над рождаемостью не задуман для того, чтобы освободить нас от оков? А благословенные семидесятые? Разве не поэтому изобрели бикини?

И поверьте, я знаю, о чем говорю. Как-никак я заместитель заведующего отделом в журнале «Раундап», это моя работа — выяснять, о чем думают и чем живут люди в Нью-Йорке. Не только строительный магнат Дональд Трамп и его подружки-модели, но и обычные люди, которые обеспокоены насилием в школе и мечтают съесть пиццу прямо па улице за углом. Скажу больше, я настолько «в теме», что была даже назначена редактором выпуска «Лица большого города». Так что я знаю, какое это важное, значимое событие — свадьба. Просто я не понимаю, почему мои подруги теряют способность рационально мыслить. Почему количество проливаемых слез возрастает раз в десять, почему эмоции берут верх над разумом. Ради всего святого, я сама себе напоминаю такси в этом платье и туфлях в тон!

Полагаю, моя младшая сестра Николь сердцем чувствует мою врожденную неспособность принимать участие в свадебной церемонии и приготовлениях к ней. Она пять лет назад вышла замуж за парня по имени Чет, с которым познакомилась еще в колледже. Он и впрямь классный. Их трогательные — как в любовных романах — отношения вызывали у меня дрожь, но Николь хватило ума все организовать, пока я путешествовала по Европе. Я вернулась как раз вовремя, чтобы облачиться в бледно-розовое платье на узких бретельках и вместе с четырьмя закадычными подружками Николь промаршировать к алтарю.

Фотографии с той церемонии прекрасны. Все радуются и улыбаются, одна я ни пришей ни пристегни. Подводка размазалась, отчего моя физиономия напоминает морду енота, цвет платья настолько близок к тону кожи, что я кажусь голой.

Да, это я. Измученная полуобнаженная девица слева.

Николь знала то, о чем я смутно догадывалась все эти годы. Свадьбы не для меня.


10 июля


Мы сидим в «Фрутто ди соль», итальянском ресторанчике в богемном районе Вест-Виллидж. Сюда мы приходим еще со времен окончания колледжа. Ресторан маленький и уютный; здесь чистые скатерти, дешевое вино и плетеные корзинки для хлеба. Хозяин заведения Рокко Маркони, коренастый пожилой итальянец, говорящий по-английски с неаполитанским акцентом (вообще-то он вырос в Нью-Йорке, причем не в самом благополучном районе, в Квинсе), называет наш любимый столик в глубине зала у камина «столиком сирен». Потому якобы, что мы с подругами обворожительны, но я думаю, дело в другом: галдеж, который мы поднимаем, способен заглушить сирену «скорой помощи». А все потому, что именно здесь мы произносим тосты за успехи в личной жизни и ругаем на чем свет стоит своих бойфрендов. Здесь мы отмечаем дни рождения — буйным весельем или повальной депрессией. Год на год не приходится.

Но сегодня Мэнди с Джоном и мы со Стивеном решили просто отдохнуть, провести время вместе — впервые с того самого дня, как счастливая парочка объявила о своей помолвке. На часах половина девятого, а Стивен опаздывает.

Мэнди. Мы тут решили, что вам со Стивеном надо пожениться.

(Ну вот, понеслось. Тайный сговор женатиков, капающих вам на мозги, чтоб вы быстрее присоединились к их секте.)

Я. Как я уже говорила, нас вполне устраивает существующее положение вещей. Я не стремлюсь к браку. Возможно, вообще никогда не выйду замуж.

(О, вы бы видели, как они содрогнулись, когда я смачно, с расстановкой произнесла «ни-ког-да».)

Джон. Все незамужние женщины так говорят. (Я уже говорила, что Джон тот еще козел? Мэнди могла бы найти себе мужика получше, если бы не впала в панику, поняв, что ей вот-вот стукнет тридцатник.)

Я. Некоторые незамужние женщины именно так и думают.

Мэнди. Ты, конечно, из их числа. Просто вы со Стивеном встречаетесь уже целый год. Вы прекрасная пара. Он тебя просто обожает, и у него хорошая работа.

Я. Кассира в химчистке я тоже знаю больше года, и у него неплохая работа. Так, может, мне выскочить за него? Следуя твоей логике.

Мэнди. Сравнила. Стивен — программист. Это самая важная специальность двадцать первого века.

Я. Ты говоришь прямо как твоя мать.

Мэнди. Моя мама — мудрая женщина. Тебе стоило бы прислушаться к ее словам.

Мамаша Мэнди — как и моя собственная родительница — исключительно придирчивая дама, тиран во всем, что касается традиций, и ярая фанатка Эмили Пост[1]. Она в свое время вышла замуж за младшего юрисконсульта многопрофильной корпорации. Хорошо хоть, Мэнди не пошла по ее стопам и сделала карьеру в торговле недвижимостью.

Я. В одном вы правы: мы со Стивеном счастливы. У нас все хорошо. Зачем портить дело женитьбой?

Джон. Ты просто не признаешь очевидного. Без обид.

Я. Не говори глупостей. Почему я должна обижаться? Наоборот, ты укрепил мою веру в то, что женатые люди настойчиво подталкивают неженатых к вступлению в брак, поскольку недовольны собственным решением посвятить остаток жизни одному-единственному человеку.

(Так тебе, Джон! Пей свой кофе. И никаких больше эротических фантазий о Вайноне Райдер, ты, маленький извращенец.)

Мэнди. Ну, ты ведь можешь хотя бы подумать об этом. Посмотрим правде в глаза: тебе уже не двадцать пять.

Я. И что?

Мэнди. А то. Если не хочешь заказывать детей по каталогу, пора уже устроить свою жизнь.

(Ну почему меня все время призывают «устроить свою жизнь»?! Все уже устроено. Я — заместитель редактора в журнале «Раундап». Подключена к кабельному телевидению, и на мое имя приходят рекламные рассылки.)

Джон. Да и старость не за горами…

Господи, как я ненавижу этого парня!

Разумеется, я задумываюсь о замужестве. Еще бы, если все вокруг только об этом и твердят. Но мне не кажется, что с этим стоит спешить. Мое время еще не пришло. Возможно, никогда не придет. В этом нет ничего страшного. Я — образованная, умная женщина, которая довольна своей работой и имеет кучу друзей. Да, еще у меня потрясающий бойфренд. Я счастлива. Так зачем выходить замуж?

Ответ: не знаю. Завести ребенка может и незамужняя. Все, кто когда-либо «играл в доктора», знают это. Кроме того, я всегда смогу предложить убежище дьявольским отпрыскам Джона и Мэнди, которые, без сомнения, возненавидят отца, едва начнут понимать человеческую речь.

Я. О, Джон, ты всегда знаешь, что сказать.


12 июля


Мы познакомились со Стивеном на дне рождения нашего общего друга Джеймса. В самый разгар веселья Джеймсу подумалось, что Стивен, только что расставшийся со своей ужасной подружкой Дианой, и я, не имеющая бойфренда уже сто лет, могли бы встречаться. Что мы и сделали.

Я ничего не понимаю в программном обеспечении, он никогда не читал «Раундап». Но нам обоим нравятся романы Дика Френсиса, китайская кухня и секс. Не помню уже, как это случилось, но случилось: мы занялись сексом через три дня после знакомства в его квартире. Для справки: это был действительно прекрасный секс.

Но на вечеринке у Джеймса я не имела ни малейшего представления, что секс будет таким потрясающим. Тогда я только и знала, что передо мной симпатичный парень тридцати одного года от роду, что у него светло-каштановые волосы, карие глаза и необычная улыбка (он улыбается только левым уголком губ), что он одинок и не похож на тех, кто бросается на все, что движется. Более того, оказалось, что он умен (его знания политики простирались дальше пустой болтовни), очарователен (сказал, что у меня самые красивые голубые глаза, какие он только видел в своей жизни) и подкупающе мил в своей неловкости (назвав меня по ошибке Энни, он весь залился румянцем и краснел от смущения еще двадцать минут).

Но более всего с нашей первой встречи мне запомнилось, что он часто смеется.

Его смех, заразительный и громкий, просто очаровал меня. И я сдалась. Я пребывала в легкой эйфории, которая обычно предваряет первый поцелуй и заставляет сердце биться быстрее.