Той зимой, когда Рей исполнилось шестнадцать, Кэролин Перри в последний раз попыталась насильно их разлучить. Догадавшись, кто почти каждый день стоит под их окнами, она вызвала полицию. Джессапа забрали в полицейский участок и предъявили обвинение, выслушав которое он только рассмеялся, — бродяжничество. Но Рей успела увидеть лишь одно: как его втолкнули на заднее сиденье полицейской машины и куда-то повезли — прямиком в тюрьму, решила она. Рей кинулась по лестнице наверх, заперлась в своей комнате и попыталась вскрыть себе вены маникюрной пилкой.
Разумеется, после этого Кэролин сдалась. Она перестала спрашивать дочь, куда та уходит и когда вернется, а если видела под окнами Джессапа, то просто задергивала шторы. В восторге от собственного мужества, Рей рассказала Джессапу про маникюрную пилку, однако тот остался абсолютно равнодушным.
— Ну, пилкой себя не убьешь, — сказал он.
Однако эта пилка все же кое-что изменила. После того случая Рей и Кэролин больше не разговаривали, они даже не ссорились. Утром Рей старалась уйти в школу, пока мать еще была в спальне. Вечером девушка сидела в своей комнате на третьем этаже и ждала, когда под окнами появится Джессап. Кэролин утратила даже ту призрачную власть над дочерью, что у нее была. Теперь Рей делала все, что хотела. Если ей были нужны деньги, то она их просто брала. Даже когда Кэролин замечала, что из ее кошелька время от времени исчезают деньги, она не произносила ни слова. Угрюмое молчание между матерью и дочерью день ото дня становилось все тягостнее, и, наконец, обе обнаружили, что им вообще больше нечего сказать друг другу.
Однажды, когда в материнском кошельке денег не оказалось, Рей решила поискать их в комнате родителей. В комоде Кэролин, между двумя шерстяными жакетами, она обнаружила красный кожаный бумажник. Рей понимала, что нашла что-то весьма важное, но такой удачи даже не ожидала: пятнадцать стодолларовых купюр, аккуратно сложенных пополам.
Рей тут же, не раздумывая, позвонила Джессапу и сказала, что им нужно немедленно встретиться. В тот вечер к автостоянке у «Стар маркет» она бежала бегом.
Джессап скорчился у кирпичной стены. Увидев Рей, он вскочил. Шел снег, и вокруг не было ни души. Выйти из дома в такую ночь можно было разве что ради спасения своей жизни.
— Моя мать прячет деньги, — тяжело дыша, заявила Рей.
— И ради этого ты меня сюда вытащила? — спросил Джессап. — Слушай, Рей, у всех матери прячут деньги. Моя держит пятьдесят баксов в пластиковом мешке в холодильнике.
— Нет, — возразила Рей, — это очень большие деньги.
— Да? — заинтересовался Джессап.
— Полторы тысячи долларов, — шепотом сказала Рей.
Было так холодно, что у нее, несмотря на шерстяные носки и сапоги, начали замерзать ноги. Но она не осмеливалась торопить Джессапа, а просто стояла и смотрела, как он закуривает сигарету, обдумывая ее слова.
— Мы вот что сделаем, — наконец произнес Джессап. — Мы будем о них помнить.
Рей даже не смогла понять, что она в тот момент почувствовала — разочарование или радость. Она была почти уверена, что Джессап предложит ей вернуться домой и стащить деньги. И все же, хотя сбережения матери и уцелели, Рей, шагая рядом с Джессапом к автобусной остановке, чувствовала, что предала мать. Она пыталась успокоить себя тем, что теперь это не имеет значения, что, в конце концов, они с матерью были врагами. Вскоре Рей забыла о тех деньгах. Возможно, заставила себя забыть, поскольку теперь о них помнил Джессап. А через два года, когда Рей было почти восемнадцать и они собирались уехать в Массачусетс, Джессап напомнил ей о бумажнике в комоде.
— Я хочу, чтобы ты взяла те деньги, — прошептал он.
Джессап обнимал ее за плечи, они сидели в темноте на деревянной скамейке позади школы. Теперь Рей отчаянно жалела, что рассказала ему о том бумажнике. Но когда она промямлила, что, может быть, эти деньги им не слишком и нужны, Джессап отдернул руку так внезапно, словно его ужалили.
— Слушай, — сказал он, — я не забывал о них ни на минуту. Если ты хочешь, чтобы у нас была машина, нужно иметь деньги. — После окончания школы Джессап работал на автозаправках и стройках. — Как ты думаешь, сколько я зарабатываю? Думаешь, нам хватит на машину? Твоей матери эти деньги не нужны, Рей. Они нужны нам.
Рей поклялась, что возьмет их. Но шли дни, а она все никак не могла решиться. Ей ужасно хотелось, чтобы за это время мать перепрятала деньги в какое-нибудь другое место, но этого не произошло. Когда Рей, собравшись с духом, выдвинула ящик комода, кожаный бумажник лежал на прежнем месте, а денег в нем было еще больше — более двух тысяч. Прошлой ночью они с Джессапом собирались уехать из города, но Рей позвонила ему и сообщила, что не может взять деньги.
— Так, отлично! — возмутился он. — Приехали. Это как с твоей маникюрной пилкой — история повторяется. Заруби себе на носу: если собираешься что-то сделать, нужно идти до конца. Ты что, хочешь, чтобы я отправился на юг автостопом да еще в компании с какой-то малолеткой, родители которой могут упечь меня в тюрьму? Подумай хорошенько, — убеждал ее Джессап, — и тогда поймешь, как это классно — иметь свою машину.
Рей согласилась, что это классно.
— Если мы вместе уедем из Бостона, то сделаем это как полагается, или не уедем вовсе, — произнес Джессап.
Рей слышала в трубке его дыхание. Она знала, что он вынес телефон в коридор, чтобы мать не подслушала их разговор. Джессап ждал, что ответит ему Рей, а ждать он не любил. Рей не сомневалась, что стоит ей совершить хотя бы одну ошибку, и он уедет без нее.
— В общем, решай сама, — сказал Джессап.
И она решила и выбрала ночь, когда небо было чистым и ясным, а звезды сияли совсем рядом, словно находились над самыми крышами. Когда родители уснули, Рей вошла в их спальню, тихо выдвинула ящик комода и вынула оттуда кожаный бумажник. После этого все было как полагается, как того и хотел Джессап. Они купили «олдсмобиль» и поехали в Мэриленд и назад уже не вернулись. Прошло семь лет, но каждый раз, когда Рей не спалось, она вспоминала мать и обвиняла ее в случившемся. В такие ночи Рей открывала все окна в квартире, но все равно чувствовала знакомый запах любимых духов матери «Шанель». Он преследовал Рей повсюду, им были пропитаны простыни и занавески, раковина на кухне и все шкафчики. И хотя Рей понимала, что Кэролин не могла преследовать ее все эти годы, она машинально заглядывала и шкафы и даже под кровать в полной уверенности, что когда-нибудь кого-нибудь там обнаружит. В тот понедельник запах духов был особенно стойким. Рей почувствовала его сразу, как только пришла на работу.
— Здесь была женщина? — спросила она Фредди Контина.
— Если бы, — ответил он.
Рей включила кондиционер и открыла окна. Днем вдыхать запах духов было как-то особенно тяжело. Ночью, по крайней мере, можно было сказать себе, что так, например, пахнет бамбук, или сосед вылил на себя слишком много туалетной воды, или вообще все это тебе только кажется.
— Кстати, насчет посетителей, — сказал Фредди. — Я не желаю, чтобы в мое отсутствие сюда заходил Джессап.
Фредди закупал в Европе кинофильмы, которые потом заново дублировал. В тот день он уезжал в Германию. Если Фредди не было в офисе, Рей обычно приглашала на ланч Джессапа. Хотя в последний раз, когда Фредди находился в Италии, Джессап к еде не притронулся: он целый час просматривал папку со счетами, и Рей никак не могла оторвать его от этого занятия.
— Никогда не смешивай личную жизнь с работой, — посоветовал ей Фредди.
— А что вы имеете против Джессапа? — поинтересовалась Рей.
Мужчины встречались всего один раз, и Джессап буквально засыпал Фредди вопросами, словно собирался принимать того на работу.
— Он смахивает на наемного убийцу, — сказал Фредди.
— В каком смысле? — спросила обиженная Рей.
— Или, возможно, на киллера-одиночку, — подумав, добавил Фредди, — Я так и вижу, как он сидит в комнате, пишет что-то в дневнике и чистит винтовку.
Представив себе Джессапа, ведущего дневник, Рей рассмеялась.
— Вы его просто не знаете, — возразила она.
— Вот именно, — ответил Фредди. — Не знаю и знать не хочу. И вообще, Рей, больше не приводи его в мой офис.
Но как только за Фредди приехала машина, Рей тут же позвонила Джессапу. Она собиралась что-нибудь заказать в ближайшем магазинчике деликатесов, чтобы потом записать это на счет Фредди.
Но Джессапа дома не оказалось, он был на работе, и никто не знал, когда он вернется. Рей могла бы песть и одна, но внезапно ощутила непреодолимое желание выйти из офиса. На диванчике в кабинете Фредди валялась бирюзовая сережка, а запах духов «Шанель» был таким неестественно сильным. Даже если бы Фредди провел целую ночь с женщиной, которая перед этим вылила на себя флакон «Шанели», то и тогда запах духов давно выветрился бы. Но нет — он стоял повсюду, он исходил от полок с папками и от пола, словно здесь только что побывала Кэролин. И Рей выбежала из офиса, хотя воздух на улице стал оранжевым и таким густым, точно тысячи бабочек кружили над Голливудским бульваром.
Едва покинув здание, Рей поняла, что совершила ошибку. Стояла такая жара, что редкие прохожие показались ей несколько не в себе. Проходя мимо ювелирного магазина, Рей засмотрелась на выставленный в витрине поднос с грудой золотых цепочек. За все время, что она провела с Джессапом, он не подарил ей ничего, даже дешевой серебряной цепочки, даже малюсенького полудрагоценного камешка. Внезапно Рей ужасно захотелось иметь рубиновое кольцо. Она уже собралась было войти в магазин, чтобы попросить показать ей поднос с необработанными камнями, как вдруг почувствовала себя так, словно начала тонуть. Стоя на раскаленном асфальте в центре большого города, построенного посреди пустыни, она уходила под воду. Возможно, ей вдруг стало не хватать воздуха, а возможно, упавшие на бульвар тени были слишком синими. Все вокруг поплыло, и Рей погрузилась на десять футов в мутную воду и больше не могла сделать ни шага.
"Дитя фортуны" отзывы
Отзывы читателей о книге "Дитя фортуны". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Дитя фортуны" друзьям в соцсетях.