Пробудившись к полудню, Дункан, к полному своему ужасу, узрел знакомую картину: кто-то сидел у постели, ожидая, пока он проснется. Это оказался Арчи. Неужели это будет повторяться каждый раз, когда Дункан напьется до бесчувствия?

Арчи, чуть приподняв веки, неожиданно констатировал:

– Ты нализался в стельку в тот раз, когда пришлось обручиться, и теперь, когда с помолвкой ничего не вышло. Стоит ли так себя мучить, парень, если навеки все равно не забудешься?

– Не стоит, конечно. Но и ты зря тут часами сидишь. Небось старые косточки будут ныть еще с неделю.

– Мои старые косточки пусть тебя не волнуют, – отрезал Арчи, с трудом выпрямляясь. При этом суставы заскрипели так, что он невольно ухмыльнулся.

Дункан сел, стараясь проделать это со всей осторожностью, но успеха не добился: очевидно, все-таки не проспался как следует. Пожалуй, не стоит впредь считать спиртное лекарством от всех горестей, уж лучше попросить кого-нибудь пристрелить его: все легче будет.

Арчи, наблюдая за ним, смущенно пробормотал:

– Наверное, стоило подождать, пока ты не поправишься. Но совесть покоя не дает.

– Если собираешься орать на меня, делай это шепотом, – предупредил Дункан.

Арчи поежился:

– Уж если кто и должен орать, так скорее ты.

Дункан мгновенно забыл о головной боли и с любопытством уставился на деда:

– Совесть, говоришь? Ну-ка выкладывай, что тебя гложет?

– Что ты принял отказ девушки так близко к сердцу.

Дункан насмешливо выгнул бровь, но тут же поморщился от боли. Попытался надменно выдвинуть подбородок – результат тот же. Наконец подпер голову руками и вяло спросил:

– Может, мне радоваться, оттого что она не любит меня так, как я ее?

– А ты уверен, что любишь ее именно так?

– А иначе с чего бы это я просил ее выйти за меня?

– Я все время боялся, что ты сделаешь именно это, лишь бы удержать ее рядом, – признался Арчи. – Вспомни, ты все время уверял, что она для тебя – только друг.

– И я не лгал… тогда. Ирония ситуации заключается в том, что именно ты убедил меня, будто мужчина и женщина не могут быть друзьями. Это и заставило меня взглянуть на Сабрину по-иному. Представляешь, мне понравилось то, что я увидел! Очень понравилось. Честно говоря, я из последних сил старался держаться от нее подальше. Но меня так и тянуло к ней.

Арчи со стоном закрыл глаза.

– В таком случае я обязан извиниться. Похоже, это я виноват в том, что она тебе отказала.

– При чем тут ты? – отмахнулся Дункан. – Разве можно повлиять на чьи-то чувства?

– Нет, но я как-то потолковал с ней и убедил не выказывать эти самые чувства слишком открыто.

Остатки хмеля мгновенно испарились.

– Потолковал, значит? – угрожающе спросил Дункан.

– Я думал сделать как лучше…

– О чем ты с ней толковал? Да говори же?!

– На прошлой неделе я встретил Сабрину в Оксбоу. Ну и… остерег. Сказал, что ты можешь явиться к ней и завести разговор насчет свадьбы… если, конечно, отделаешься от девчонки Рид… но… только потому, что вроде не захочешь ее терять…

– Дьявол! Значит, ты сказал, что я не испытываю к ней ничего, кроме симпатии?

Арчи втянул голову в плечи, хотя тон Дункана был не таким уж и резким.

– Ну… да, ведь я был уверен… По твоим словам, так оно и было… вот я и не хотел, чтобы ты совершил еще одну ошибку, считая, будто на дружеских отношениях можно построить семейное счастье.

Хмурая гримаса Дункана вдруг превратилась в широченную улыбку.

– Думаешь, она все-таки любит меня по-настоящему?

– Возможно.

– Более чем! Теперь я понял, каким дураком был, не послушав своего сердца, которое мне твердило, что она для меня не просто милая девчушка! Лишился здравого смысла из-за нескольких резких слов!

– Я поговорю с ней, парень, – проворчал Арчи. – Признаюсь в своей ошибке.

– Нет уж, хватит – наговорился, – решительно запротестовал Дункан. – Девочку нужно убедить, что я не могу жить без нее, а если я на это не способен, значит, недостоин ее.

– Ты простишь меня за то, что вмешался не в свое дело?

– Не паникуй, Арчи! Я знаю, ты мне добра желал. Но поскольку чертова голова сейчас отвалится и я не могу отправиться к Сабрине сейчас же, терзаться тебе сознанием собственной вины до самого вечера.

Арчи воспрянул духом.

– Если уж мне суждено терзаться, забыв о достоинстве и преклонных годах, видно, и ты вполне можешь пережить последствия собственной глупости, – провозгласил он и громко хлопнул дверью, прекрасно зная, как отзовется стук в ноющих висках внука.

Глава 54

Ей, конечно, было не до сна. Впереди ждала бессонная ночь. Еще одна. Как и вчерашняя. Невероятно, что способно творить разбитое сердце. Сколько можно перебирать в памяти всевозможные «если» и «вдруг», когда рана никак не хочет заживать? Ах, только бы ненадолго заснуть. Во сне боль уходит…

На этот раз Сабрина попыталась читать и взяла в постель книгу, которая раньше помогала лучше любого лекарства. Но только не сейчас – глаза упорно не хотели закрываться. Неужели она действительно думала, что столь слабое средство окажет действие, особенно теперь, когда Дункан наверняка знать ее не захочет? И это после того, что они делили между собой. Зря он захотел получить больше, зная, что между ними нет истинного чувства. Он обманывал себя и едва не обманул и ее, но лишь потому, что она так хотела поверить, будто любовь между ними возможна. Ей ни на миг нельзя было забывать, что она далеко не красавица, не богачка, не из тех женщин, кто одним взглядом умеет завлечь мужчину. Она не годится в жены знатному человеку. Подумать только – потеряла рассудок от поцелуев, и…

Но ведь эти поцелуи не назовешь дружескими. А то, чем они занимались в карете?!

Ах, это всего лишь ее мнение! Мнение женщины. Мужчины смотрят на такие вещи иначе.

Опять она мучится сомнениями. Мысленно повторяет каждое слово, каждую фразу, анализирует их скрытое значение. И к чему? Все равно случившегося не изменишь.

Сабрина остановилась у окна, раздвинула гардины, но луна спряталась, так что ничего не было видно. Может, долгая прогулка… Нет, придется снова одеться, оставлять теткам записку…

Она подошла к камину, вытянула руки над огнем. Следовало бы потушить его и лампы, хотя вчерашней ночью и темнота не помогла. Стакан теплого молока! Все что угодно, лишь бы задремать и хоть ненадолго избавиться от мыслей.

Накинув пеньюар, она спустилась в кухню и вскоре уже возвращалась обратно, едва передвигая ноги. Молоко ничуть не помогло. Сна по-прежнему ни в одном глазу, и что теперь?

Сабрина в полной растерянности открыла дверь и увидела сидящего на ее постели Дункана. Похоже, глаза ее обманывают! Воображение сыграло с ней злую шутку, приведя сюда Дункана и даже сняв с него плащ. А все потому, что она знала – он не выносит жары! Он просто не может быть настоящим. Это бред, вызванный бессонницей.

– Видишь ли, пока я пришел в себя настолько, чтобы добраться сюда, наступил вечер, – пояснил Дункан. – Вот я и решил явиться попозже, чтобы не давать тетушкам повода для любопытства. Правда, не совсем представлял, как вызвать тебя, без того чтобы не переполошить весь дом. К счастью, ты как раз выглянула в окно.

От волнения его шотландский выговор казался еще заметнее, и это убедило Сабрину, что она не грезит и что любимый действительно здесь.

– Ты влез в окно?

– Угу… И едва не свернул себе шею, пока взбирался по проклятому дереву. Похоже, пришлось обломать немало веток, – покаянно пробормотал Дункан.

Но Сабрина была слишком потрясена его визитом, чтобы думать о дереве.

– Но… зачем?!

Дункан встал, шагнул к ней и захлопнул дверь, которую потрясенная Сабрина не закрыла. Она поспешно отступила к камину, ощущая, как колотится сердце. Дункан как ни в чем не бывало последовал за ней и взял за руку, чтобы не вздумала снова ускользнуть.

– Пусть я буду в твоих глазах последним глупцом, но не могу больше скрывать, Брина, что испытываю к тебе не только дружеские чувства.

Сабрина едва не застонала, зная, что в конце концов не вынесет и сдастся, если он начнет убеждать ее в своей любви. Так просто обманывать себя – ведь в мозгу настойчиво звучит предупреждение Арчи. Да разве только в мозгу? Оно высечено в ее сердце.

Как убедительно он доказывал, что Дункан не желает ее как женщину, что хочет лишь удержать ее рядом, что безмерно ценит ее как друга, что оба горько пожалеют, если вообразят, будто этого достаточно для счастливого брака.

И теперь она пыталась отгородиться этими холодными фразами, как щитом, но Дункан неумолимо продолжал:

– Арчи признался, что наговорил тебе всякого вздора, но он ошибается…

– Нет! – перебила Сабрина. – Я едва не возненавидела его, но он прав, мы…

– Помолчи, дай мне закончить, – мягко пожурил ее он. – Верю, что у деда были самые благие намерения, но пока он еще не умеет читать мысли. Я действительно как-то обмолвился, что мы с тобой всего лишь друзья, и в то время это было правдой. Такой душевной близости, как с тобой, у меня ни с кем не было. И я еще долго считал бы тебя своим другом, если бы Арчи не попытался убедить меня, что такие отношения между мужчиной и женщиной попросту невозможны и они обязательно перерастут в любовные. Не красней, я знаю, что не слишком вежлив. Представь, именно после того разговора с дедом я увидел, как ты прекрасна – и лицом, и душой. Можешь винить Арчи в своих переживаниях, но лучше забудь о том предостережении. Поверь – что бы там ни было в прошлом, сейчас для меня существуешь ты одна.

Она не представляла, совсем не представляла, как это больно, особенно еще и потому, что безмерно жаждала ему поверить, но… не могла. Арчи лучше знать. Дункан действительно старается удержать ее при себе, а другого способа не знает. Сам только сейчас сказал, что ни с кем у него не было такой душевной близости. Она его лучший друг, а лишь потому, что родилась женщиной, Дункан пытается придать их отношениям иной смысл.