Я наслаждаюсь теплом папиных рук, надеясь, что это объятие будет длиться вечно.

– Все в порядке. Мне просто нужен перерыв.

Отстранившись, папа смотрит на меня, нахмурив брови.

– С чего такие перемены?

Я пожимаю плечами.

– Мне надоело быть посмешищем. Всю свою жизнь я упорно трудилась, оттачивая навыки в спорте, который не может предложить мне никакого будущего. Разве в этом был смысл? И чем мне пришлось пожертвовать, чтобы стать той, кто я есть?

Папа становится еще мрачнее, словно я только что его оскорбила.

– Что это значит? Что не так с тем, кто ты есть?

Я разворачиваюсь и падаю на диван.

– Я не нормальная, пап. Я не такая, как другие девчонки. Они не хотят со мной дружить, а парни не хотят со мной встречаться. Никто не знает, что делать с пацанкой, которая занимается мужским спортом, не носит милые наряды, не красится и дружит только с парнями. Внимание журналистов только ухудшает ситуацию. Ребята в школе смеются надо мной. Даже моя собственная команда смеется надо мной. Даже Эрик, Кев и Диего. Я ужасно от этого устала.

Папа явно расстроен. Я уже жалею, что обо всем ему рассказала: теперь он будет думать, что это его вина. Мы потеряли мою маму, когда мне было шесть лет. С тех пор я была единственной девочкой в папиной жизни. И так уж вышло, что я была единственной девочкой в своей жизни.

В этот момент папа опускается на диван рядом со мной и прячет лицо в ладони.

– Прости, Чарли. Это моя вина. Я ничего не понимаю во всех этих девичьих вещах.

Я кладу руку ему на колено и сжимаю пальцы, пытаясь его утешить.

– Ты не виноват. Ты делал все, что мог. Мама умерла, а за ней и бабушка. Вы с дедушкой и твоей командой вырастили меня, и я этим горжусь. Я всегда любила свою жизнь. Просто… сейчас мне нужно разобраться в себе.

Несколько минут мы сидим в полной тишине, пока мой телефон не начинает звонить. Папа бросает на меня вопросительный взгляд, когда я отключаю звук и откладываю мобильный.

– Это Эрик. Я не хочу с ним разговаривать, – объясняю я.

Папа колеблется, словно хочет что-то сказать или по крайней мере задать еще несколько вопросов, но вместо этого он произносит лишь:

– Я могу что-нибудь сделать?

Я бы с удовольствием приняла его помощь, если бы знала, что вообще может мне помочь. Я даже не знаю, чего я хочу. Я знаю лишь то, что мне грустно, и Эрик – последний человек на планете, которого я бы хотела видеть.

– Нет. Думаю, мне стоит немного помахать битой. Избавиться от накопившейся энергии.

Папа окидывает меня внимательным взглядом, но затем согласно кивает.

– Хочешь, я буду подавать тебе мяч?

– Нет, спасибо. Я использую сетку.

– Хорошо. Но ты придешь на игру сегодня вечером?

Я задумываюсь. Остаться дома и хандрить или пойти на стадион и занять свои мысли игрой хотя бы на пару часов? Ответ очевиден.

– Да, я приду, но сегодня я буду одна.

На папином лице появляется неуверенная улыбка.

– Как скажешь. Я выхожу через полтора часа.

– Я буду готова.

Наклонившись вперед, папа целует меня в лоб.

– Я всегда на твоей стороне, детка. Что бы ни случилось.

– Я знаю, пап. – Я медленно поднимаюсь на ноги. – Скоро увидимся.

– Приходи в себя.

Я переодеваюсь в форму для тренировок и направляюсь на задний двор, к нашей бейсбольной сетке. (Еще одна причина, почему хорошо иметь богатого отца, помешанного на бейсболе.) Весь следующий час я не думаю ни о чем, кроме тренировки. Смахнув с лица капли пота, я в очередной раз замахиваюсь битой, как вдруг из дома раздается два мужских голоса. Один из них принадлежит отцу, но второй кажется мне незнакомым. Это точно не Эрик, Кев или Диего: они говорят гораздо громче.

Я выключаю машину, подающую мячи, и выхожу из сетки как раз в тот момент, когда на задний двор выходит папа в сопровождении Джейса. Очень странно видеть его в моем доме, стоящим прямо напротив меня, рядом с моим отцом. Я никогда не приглашала в гости товарищей по команде, хотя они наверняка были бы в восторге. Даже не знаю, почему я никогда их не звала. Пожалуй, я слишком ценю свои границы. Мне не нравится, когда малознакомые люди вторгаются в мое пространство. А еще дело в том, что мой дом выглядит немного безумно, и я не хочу показаться хвастуньей. Команда и так относится ко мне иначе, потому что они знают, кто мой отец. Если бы они побывали в нашем особняке с тренировочной сеткой, целым бейсбольным полем на заднем дворе и кучей других крутых штук – наши отношения стали бы куда более напряженными.

Поэтому я не знаю, как относиться к внезапному визиту Джейса. Мы никогда не были близкими друзьями. Он – милый парень, отличный шорт-стоп и хороший капитан. Наши отношения можно назвать приятельскими, но мы никогда не говорили ни о чем, кроме бейсбола. До сегодняшнего дня, ведь он пригласил меня на свидание. Я была так ошарашена, что мой мозг совершенно отключился. Должно быть, я выставила себя полной дурой.

Джейс такой красивый, и милый, и гораздо более популярный, чем я. Он мог бы встречаться практически с любой девушкой в школе, поэтому мне непонятно, зачем ему звать меня на свидание. Если это вообще свидание. Может, он подразумевал, что мы пойдем на игру как друзья. Я не знаю, как это работает. Мне просто не с чем сравнивать.

Но ведь он обнял меня в кабинете тренера, и это было необычное объятие. Он крепко прижал меня к себе: такое произошло со мной впервые. Это было приятно. Значит ли это, что мы стали друзьями? Настоящими друзьями, а не просто товарищами по команде? Как мне вести себя в его присутствии? И что мне ему сказать? О, привет, Джейс. Я знаю, что мы не друзья, но позволь мне взвалить свою психологическую драму на твои плечи. Я не знаю, как быть девушкой, и Эрик меня не любит… хнык-хнык-хнык. Да уж. Звучит так себе.

Прочистив горло, папа нарушает неловкое молчание.

– Смотри, кого я нашел.

Джейс неловко улыбается.

– Привет, Чарли.

– Что ты здесь делаешь?

Он кривится, и я вздрагиваю. Это было грубо. Правильно, испорти все еще больше, Чарли. У тебя это хорошо получается.

Джейс потирает шею и опускает глаза, а его щеки покрываются румянцем. Он выглядел точно так же, когда звал меня пойти с ним на игру. Какой же он милый.

– Извини, мне стоило позвонить. Просто я за тебя волновался и хотел узнать, как ты себя чувствуешь. В кабинете тренера ты выглядела такой расстроенной.

Я прищуриваюсь.

– Так ты пришел не для того, чтобы отговорить меня от ухода из команды?

Он поднимает взгляд, и на его лице появляется неуверенная улыбка.

– Ну и для этого тоже.

Папа наблюдает за нами так внимательно, будто мы играем в пинг-понг, и почти что слышу, как в его голове крутятся шестеренки. Папа не хочет, чтобы я бросала бейсбол. Я вижу это в его глазах. И он знает, что Джейс – капитан моей команды.

Из-за плотного графика на работе папа редко приходит на мои игры, но как только у него выдается свободная минутка – он посещает наши тренировки. Он знает всех парней в команде и постоянно спрашивает меня, почему ребята не приходят к нам в гости. Думаю, он хочет, чтобы я была более социально активной.

Отец снова смотрит на меня, переводит взгляд на Джейса, и в его глазах пробегает огонек. Когда он открывает рот, я уже знаю, что он хочет сказать, но не могу его остановить. Иначе я поведу себя очень грубо по отношению к Джейсу.

– Ты занят сегодня вечером? – спрашивает папа. – Не хочешь пойти на игру вместе с нами? У Чарли отличные места в первом ряду, и я могу провести небольшую экскурсию или познакомить тебя с ребятами.

Глаза Джейса распахиваются так широко, что рискуют выпасть из глазниц. Это очень мило. Мне приходится отвернуться и прикусить щеку, чтобы скрыть улыбку.

Дело вот в чем: я не только не приглашала свою команду в гости, но и не знакомила их с папой. Конечно, они знают, кто он такой, и видели, как он приходит с тренировки, но не более того. Может быть, это эгоистично с моей стороны, но я чувствую себя неловко. Отец этого не понимает, ведь он обожает помогать другим людям. Он бы с удовольствием достал для моей команды билеты на весь сезон и организовал бы частную тренировку с профессиональными игроками, если бы я ему позволила.

Папа с надеждой смотрит на Джейса, но на лице моего капитана отражается явное сомнение. Большинство парней приняли бы такое заманчивое предложение без особых раздумий, но Джейс бросает на меня вопросительный взгляд, будто спрашивая моего разрешения. Я искренне тронута тем, что его волнует мое мнение, и это заставляет меня кивнуть в ответ. Убедившись, что я не против его компании, он улыбается моему отцу.

– Было бы здорово. Спасибо, мистер Гастингс. Только мне нужно предупредить родителей.

– Отлично. Скажи им, что ты сделаешь домашнее задание во время игры. Чарли постоянно так делает. Иначе вы просто не успеете подготовиться к завтрашним урокам.

Пока Джейс отправляет родителям сообщение, папа забирает у меня биту. Ухмыльнувшись, он отдает биту моему капитану.

– Не хочешь немного размяться? Посмотрим, сможешь ли ты отбить мои подачи. Может, я и стар, но все еще могу задать жару.

У Джейса отвисает челюсть.

– Серьезно?

Папа пожимает плечами.

– Конечно. У нас есть еще двадцать минут, а этой вонючке еще нужно успеть принять душ.

Я не сразу понимаю, что произошло. Широко распахнув глаза, я задыхаюсь от возмущения.

– ПАП!

Старый лис довольно хихикает, а Джейс еле сдерживает улыбку.

Я хочу умереть. Джейс – первый парень, который меня куда-то пригласил, а мой отец называет меня вонючкой в его присутствии.

– Я тебя ненавижу.

Папа ухмыляется и достает свой телефон.

– Эй, Джейс, не хочешь посмотреть одно интересное видео? Чарли – настоящая чемпионка по прыжкам в воду.

– Папа! – визжу я. – Не смей! Я тебя убью!