Выставка, на которую сподобилась попасть Лу, оказалась в общем-то обычной выставкой, девушка именно такой ее и представляла. В конце концов это не первая выставка на ее веку.

Стены зала, выкрашенные в пастельные тона, были увешаны картинами в дорогих рамах. Картин оказалось много: больших, не очень и совсем маленьких.

Зал был полон, а бомонд все прибывал и прибывал, хотя до двенадцати оставалось еще минут десять.

«Какой смысл начинать в определенное время, не пойму. Это же не премьера фильма, не экскурсия, не театр, портреты же не убегут! Кстати, о портретах...» – проворчав, Лу медленно двинулась вдоль стен, рассматривая картины.

На них были изображены не галактики, не планеты и не Млечный Путь, как можно было бы судить по названию выставки, на них были именно люди. Но какие! Вот Пугачева с Киркоровым в гостиной пьют чай, вот они по отдельности, группа «Тату», «фабриканты» Ирина Дубцова, Тимати, Алекса, всех не перечислишь. Все они были просто как живые. Создавалось такое ощущение, что они вот-вот оживут и сойдут с полотен.

«Клево! Супер!» – восхищенно блестела черными глазами Лу.

Нет, не зря она сюда пришла, это уже ясно. А что там, в левом нижнем углу? Лу обратила внимание на две буквы «ФФ», стоявшие на каждой картине.

«Ага, это же инициалы художника, я и забыла, что у него имечко то еще!» – догадалась Лу.

Она остановилась перед картиной, где были изображены красавицы из «ВиаГры». Они получились особенно хорошо, может, из-за природной красоты девушек, а может, из-за несомненного таланта живописца.

Залюбовавшись певицами, Лу сделала шаг в сторону, чтобы перейти к портрету Валерии, и налетела на молодого мужчину, довольно высокого и стройного, с длинными распущенными по плечам волосами.

– Ой! – невольно вздрогнула Лу. – Извините, не хотела...

– Ничего страшного, – с улыбкой ответил тот, – вы так засмотрелись на «ВиаГру», что не заметили меня.

– Да, – кивнула девушка, радуясь, что незнакомец не накинулся на нее с упреками в неловкости.

Да и вообще было приятно встретить симпатичного, вежливого молодого человека.

– Да, конечно, – повторила Лу, разглядывая мужчину. Делала она это ненавязчиво, ненахально, так, как умела она одна.

Беглый осмотр ее удовлетворил. Лицо незнакомца выгодно выделялось на фоне остальных посетителей мужского пола. Он обладал почти правильными чертами лица, правда нос был длинноват и с горбинкой, но это его не портило. Он располагал к себе явной харизмой, как теперь говорят, то есть обаянием.

– И как вам картины? – серьезно спросил незнакомец.

– В основном неплохо, но вот, к примеру, «Smash!» сами на себя не похожи. Или вот у Валерии, по-моему, взгляд совсем не такой. А вам нравятся эти портреты?

– Мне? Ну, есть более удачные, есть менее. Кстати, вы так похожи на Пенелопу Крус, что прямо дух захватывает! Кстати, вас не Пенелопа зовут?

– Луиза. Но близкие зовут меня просто Лу. Спасибо за комплимент, вы первый, кто мне это говорит.

– Очень приятно, Луиза, я Федор.

– Взаимно. А вы тезка художника, который писал эти картины.

– Я не тезка... – начал Федор.

– Ну как же? – перебила его Лу. – Он Федор, и вы Федор!

– Я говорю, я не тезка, потому что я и есть Федор Фуфайкин. Но меня часто называют Двафэ за мою подпись на портретах.

Лу замолчала и покраснела. Она же только что критиковала его творчество, немного правда, но все же.

– Э-э... Извините, неловко получилось.

– Вы за последние три минуты уже второй раз извиняетесь.

– Но я вас, наверное, обидела своими замечаниями, – возразила Лу.

– Нет, что вы, здоровая критика полезна, и потом, это ваше личное мнение.

– Что ж... А почему ваша выставка называется «Космос»?

– О! Об этом я сейчас расскажу всем. Вон видишь мини-трибуну? – Федор перешел на «ты», хотя на брудершафт они еще не пили. – Через пару минут будет ровно двенадцать часов, и я произнесу несколько слов. А пока это профессиональная тайна, вот так...

Они поболтали эти самые пару минут о знаменитостях, о шоу-бизнесе в целом, а в общем, ни о чем.

Взглянув на дорогие часы на руке, художник подмигнул раскрасневшейся Лу и поднялся на небольшое возвышение в середине зала, на которое чья-то заботливая рука водрузила микрофон. В принципе, это было не обязательно, в не слишком большом зале должно быть хорошо слышно и без усилителя. Скорее, такая деталь понадобилась для солидности.

– Уважаемая публика! – начал Федор Фуфайкин свою речь. Предоставленным микрофоном он не воспользовался, понял, что это ни к чему. – Большое спасибо всем, кто пришел сегодня в этот, надеюсь, гостеприимный зал. Мне действительно это приятно. Приятно, что мое творчество имеет честь быть удостоенным внимания публики. Для меня как художника очень важна ваша заинтересованность и ваша поддержка. А также ваша критика. Да, да! И она особенно!

Наверняка всех волнует вопрос: почему моя выставка называется «Космос»? Ответ на этот вопрос прост. Что есть в космосе, кроме планет, спутников, галактик? Звезды. Но звезды есть и на планете Земля. Такой вот парадокс. А я пишу портреты этих звезд. Людям звезды кажутся недосягаемыми. Как те, которые блещут на ночном небе, так и те, которые сияют на нашей российской эстраде. Поэтому я дал выставке такое название. Надеюсь, что каждый из вас найдет среди моих работ то, что придется ему по душе больше остальных. Спасибо за внимание.

Художник спустился вниз, и его моментально окружили поклонники, вернее, поклонницы. Каждая старалась выразить восхищение его талантом, протягивая открытки для автографа, а некоторые, как успела заметить Лу, недвусмысленно намекали на более близкое знакомство с Федором. Федор улыбался, отвечал на вопросы, раздавал автографы. Лу, наблюдая всеобщее оживление, скромно стояла в стороне, понимая, что сейчас к Федору не пробиться. Да и ни к чему ей сливаться с толпой восторженно квохчущих теток! Сделав вид, что ей безумно захотелось еще раз осмотреть выставку, она с независимым видом стала медленно прохаживаться вдоль полотен. Минут через пять, обернувшись на толпу, образовавшуюся вокруг художника, она с досадой увидела, что хоть фанаток и стало меньше, но им на смену подоспела пресса. Невысокая девушка в джинсовом прикиде совала Федору под нос диктофон и о чем-то расспрашивала, глядя на собеседника снизу вверх. За спиной у журналистки маячил долговязый парень с камерой.

Лу почувствовала, что начинает раздражаться. На миг ей показалось, что художник давно забыл о ее существовании, а она, как полная кретинка, вышагивает по залу и в сто двадцать пятый раз пялится на звездные лица.

«А вот если он сейчас повернется и уйдет в другую дверь? Наверняка здесь есть служебный выход! – ужаснулась Лу возникшей мысли. – И что мне делать? Не бежать же за ним с криками: мол, подожди. Нет, подобную дикость я себе не могу позволить! Но ведь он мне и не обещал ничего определенного… Какое-то идиотское положение!»

Пока Лу терзалась сомнениями и злилась, в зале почти никого не осталось. Усиленно делая вид, что не замечает Федора и вообще не интересуется его персоной, Лу очень медленно продвигалась к выходу. Ее сердце сделало три незапланированных удара и бухнулось куда-то вниз, когда она почувствовала чье-то прикосновение. Она повернулась с напускным удивлением. Рядом с ней стоял Федор Фуфайкин и улыбался.

– Прости, Луиза, еле отделался… Сама видела, сколько желающих прикоснуться к прекрасному! – иронично усмехнулся Федор.

– Ты был на высоте! – произнесла девушка стандартную фразу, которую говорят тогда, когда надо сказать что-то вежливое.

– Ты имеешь в виду трибуну? – пошутил Федор. – Спасибо. Ты все картины посмотрела?

– Нет, на Валерии остановилась, – не моргнув глазом, соврала Лу.

Ей захотелось, чтобы этот крутой и знаменитый живописец устроил экскурсию для нее одной.

– Ну что ж, тогда продолжим?

Лу кивнула, и они стали осматривать выставку дальше. Федор рассказывал смешные истории, анекдоты о знаменитостях, девушка весело смеялась и после получаса такой беседы поняла: все, она пропала. Она влюбилась в этого молодого преуспевающего художника сразу и бесповоротно. Он был ей интересен, несмотря на приличную разницу в возрасте. А скорей всего, как раз благодаря ей. Через пять минут Лу уже точно знала, что ее новый знакомый гораздо занимательнее ее поклонников-ровесников. С ним можно было блеснуть знаниями, не боясь показаться заумной и скучной всезнайкой. С этим человеком было как-то легко и просто.

«Ну, попроси у меня телефончик, наконец! – с нетерпением думала Луиза. – Ведь говорят же, что наши мысли материальны».

Когда они закончили осмотр его картин, Федор сказал:

– Вот и все. В смысле, здесь все. Это ведь не все мои картины. Просто раньше я писал портреты обычных людей, пейзажи. Не хочешь ли как-нибудь заглянуть в мою мастерскую?

– Э-э... Хм… Это неплохая идея, да. – Лу с трудом переваривала информацию.

Надо же, иногда мечты сбываются!

– Ну тогда, дай мне, пожалуйста, свой телефон, чтобы я мог с тобой связаться.

Не веря своему счастью, Лу продиктовала одиннадцатизначный номер. Она немного осмелела, удача прибавила ей энергии, и она спросила, тоже перейдя на «ты»:

– А может, и ты оставишь мне свой? На всякий случай.

– Конечно, не вопрос!

Он продиктовал свой телефон и на этой многообещающей ноте молодые люди распрощались.


Вот так они и познакомились. Сейчас Лу сжимала в руке безжизненно молчащий телефон, и ее сердце болезненно трепетало от слепой тревоги, сомнений и растерянности. Они с Федором виделись уже три раза – Лу скрупулезно отмечала эти радостные даты в календарике, обводя числа красным фломастером, – и все эти встречи проходили в атмосфере приятного романтизма и милой беззаботности.

Вернувшись домой после вернисажа, Лу не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме Федора. Ее уже не смущала и не казалась нелепой его совершенно непрестижная фамилия. И простое русское имя Федор тоже казалось ей необыкновенным. Она видела в нем мужественность и силу былинного богатыря или могучего крестьянина, идущего за плугом. Несмотря на то что внешность художника совсем не соответствовала этому образу. Художник был худощав, с живыми, немного раскосыми карими глазами, которые, как и нос с горбинкой, не портили его, а, наоборот, придавали некий шарм. И вообще весь его облик выдавал утонченность натуры, избалованность вниманием женщин, а плавные движения напоминали кошачьи.