Альфред Эдвард Хаусмен и его «проклятая беда»; Суинберн; Томас Гарди; королева Елизавета I; гнусный некрофил Кристи, мающийся бессонницей и расстройством желудка, затаился среди своих жертв, предвидя неизбежный исход; мисс Джонс из Чизлхерста выплакала в девичьей спаленке все глаза, не в силах постичь причину разрыва третьей помолвки подряд… Те, кто по якобы очевидным причинам полагают себя в безопасности, поскольку, как им представляется, держат под контролем свои желания и поступки, обнаруживают – внезапно или постепенно, – что это вовсе не так. Внутри все сжимается от ужасного осознания: ты заплутал, потерялся и не знаешь, как отсюда выбраться. В темноте слышны голоса. Где люди? Почему вдруг накатывает головокружение, удушье и судорожные спазмы? Что там прячется в чаще?
Может быть, окажется, что все это – ложная тревога, мимолетная паника. А может, и нет. А может быть, это – на всю оставшуюся жизнь.
Я раз за разом напоминал себе, что совершил долгий и утомительный перелет, что нахожусь в чужой стране, среди незнакомцев, питаюсь непривычной едой, что никогда прежде не сталкивался с такой изнуряющей жарой и влажностью, что испытал сильнейшее эмоциональное напряжение… Всякому мужчине, столкнувшемуся с подобной проблемой, знакомо невыносимое чувство беспомощности, стыда и унижения. Над шрамами смеются только те, кто сам ни разу не изведал раны. Самое страшное – мысль о том, что, знай об этом другие, тебя, ничтожного и жалкого человечишку, подняли бы на смех. И как любое несчастье – скорбь, горе или глубокое разочарование, – такие чувства заставляют замыкаться в себе.
Сейчас мне кажется, что все мое естество просто ошеломила красота Карин – невероятная красота, будто стройные башни далекого города, внезапно засиявшие перед изумленными взорами путников; эти чужеземцы отправились искать приключений, но даже не надеялись когда-нибудь встретить такое чудо. Город не защищен, им об этом известно, однако они замирают, перешептываясь, и не торопятся отправлять к воротам своего вожака. Или серебро и хрусталь на обеденном столе аристократа в трепетном пламени свечей – сверкающие отблески завораживают гостя, не привыкшего к подобной роскоши; как бы участливо радушный хозяин, видя смущение бедняги, ни старался его подбодрить, тот, окончательно утратив savoir-faire, к стыду своему, обнаруживает, что намазал рыбу горчицей или ковыряет грушу ложкой. «Ой, нет, это не мне», – воскликнула малышка в детском отделении больницы в Ньюбери, выиграв главный приз в рождественской лотерее – красавицу-куклу в золотой парче, украшавшую верхушку елки; девочка долго не могла притронуться к подарку и пряталась под одеяло, не в силах сносить добродушные насмешки медсестер.
Однако же Карин не насмехалась. В эти унылые дни, пока я пытался разобраться в причинах своих неудач, она пребывала в поразительно счастливом расположении духа и с каким-то загадочным спокойствием ласково утешала и поддерживала меня. Судя по всему, мою беду она воспринимала как-то иначе, и, подобно сотнику на корабле, везущем святого Павла по Адриатике, я начал подозревать, что ей известно нечто, мне совершенно неведомое. Ее спокойствие ни в коей мере не было напускным; ее ничто не тревожило и не волновало, и создавалось впечатление, что она нисколько не сомневается в том, что все будет хорошо, но не в силах объяснить свою уверенность человеку, лишенному ее исключительного сверхъестественного предвидения. В конце концов я осознал, что Карин – своего рода эротическая святая, способная чудесным образом исцелять и внушать веру в свои силы.
Она не пыталась меня возбуждать, а просто обнимала, целовала и оглаживала мне плечи и все тело исключительно для собственного удовольствия, снова и снова повторяя, как она меня любит и как счастлива. Даже пребывая в унынии, я был очарован ее обществом и восхищался ее необычайной красотой. Казалось, о лучшем Карин и не мечтает. Наверное, так оно и было, потому что она с наслаждением предавалась своему любимому занятию. Она не скучала, не проявляла ни малейшего неудовольствия и сочувствовала мне, но ничуть не сожалела о моих затруднениях.
– Как тебе удается быть такой счастливой? – спросил я однажды душной ночью; над нами с тихим шорохом вращался электрический вентилятор, за окном звучали шаги редких прохожих за окном, а из душевой доносилась печальная капель подтекающего крана. – Почему ты меня не укоряешь? Неужели ты во мне не разочаровалась?
Карин, не отвечая, удовлетворенно потянулась, выгнула спину и обеими руками приподняла груди, а потом, коснувшись моей ладони, надолго задумалась, как будто подбирая слова. Наконец она опустила голову на подушку и произнесла:
– Милый, ты просто не понимаешь. Это любовь. Я – твоя возлюбленная. Мы совершаем акт любви. Для этого я и рождена, для этого создана. Мне хочется плакать от счастья. Понимаешь?
– Зачем ты это говоришь? – раздраженно ответил я. – Ты же знаешь, что…
Она приложила мне палец к губам, а потом закрыла рот поцелуем:
– Глупости, любимый! Ты просто думаешь, что это пруд с лодочками – чуф-чуф-чуф, номер пятый, на пристань. Нет, милый, это безбрежный океан – волны, чайки, неведомые твари в морских глубинах, – простирающийся за горизонт, за пределы пространства и времени. Ох, ну как же тебе объяснить? – Она повернулась и, прильнув к моей груди, обняла меня. – Океану не прикажешь. То, что кажется тебе пылинкой на оконном стекле, – на самом деле великолепный дворец, далеко-далеко: просто на свету и далекий дворец, и пылинка выглядят одинаково. И вообще, ты только начинаешь пробуждаться. Ах, Алан, милый, милый Алан, я тебя заласкаю, ты такой очаровательный – и смешной. Все в порядке, понимаешь? Все в полном порядке, не из-за чего горевать и печалиться. Куда ты так торопишься? – Внезапно она рассмеялась и произнесла с интонациями мистера Стайнберга: – Ри-миддалию построили не за день.
Я хотел было возразить, но она добавила:
– Нет, я тебя точно заласкаю, чтобы не говорил всякой ерунды. – Она встала надо мной на колени и прижала груди мне к лицу; соски надавили мне на веки.
«И это на меня не действует», – удрученно подумал я, но она вовсе не пыталась меня возбудить. Она не могла объяснить то, что я понял только сейчас, – все то, чему я у нее научился. Я вспоминаю это, и на глаза невольно наворачиваются слезы.
Однажды она сказала:
– То, что с тобой происходит, – парадокс любви, милый. Как ледовый ожог, понимаешь?
– Ледовый ожог?
– А, ты не знаешь, что это? Я тебе расскажу. Иногда на севере, зимой, вершину холма затягивает ледяной коркой, и сквозь нее солнце выжигает вереск и траву. Весной лед тает, но вершина холма остается голой и зарастает очень медленно.
– Надо же, я об этом не знал. Только я все равно не понимаю… По-твоему, это похоже на ледовый ожог?
– Ja, das ist Paradox[80]. Потому что все думают, что льдом нельзя обжечься. А на самом деле он обжигает. Ты же меня любишь, правда? Я чувствую, как меня омывает твоя любовь, пропитывает меня насквозь. И ты тоже пропитан любовью. Из-за этого возникает такой эффект – неожиданный, но вполне естественный. – Помолчав, она добавила: – А не такой, как… ну, в общем, всякие глупости, которые даже не любовь и никогда любовью не будут. – Внезапно она сжала кулаки и воскликнула: – Уничтожь прошлое! Уничтожь!
– О чем ты? – спросил я, удивленный ее горячностью.
– Важно разве, о чем слыхала я и что я знаю?
– Карин, ты читала «Антония и Клеопатру»?
– «Антония и Клеопатру»? Нет. Я услышала это от… ну, от одного англичанина, и мне понравилось выражение. Значит, вот это откуда. Ясно. Это реплика Клеопатры, nicht wahr?[81] Что ж, теперь тебе понятно, кто я такая на самом деле.
Как-то утром, спустя несколько дней после нашего бракосочетания, мы с Карин пошли в кафе-мороженое «Баскин-Роббинс». Мне не хотелось ни мороженого, ни чего-то еще, но делать было нечего, а идти – некуда, а Карин очень любила поесть. Из любви к ней я притворялся, что мне все нравится, но уже подумывал, не пора ли нам вернуться в Англию. Где бы мы с Карин ни появились, она вызывала неприкрытое восхищение окружающих, и ее осыпали непрошеными комплиментами, что меня весьма раздражало. На лицах мужчин мне чудился невысказанный вопрос: «Что она в нем нашла?» – и я мысленно с горечью отвечал: «Меньше чем ничего». Больше всего меня беспокоило то, как все-таки разрешится эта удручающая ситуация. Как долго Карин, несмотря на все ее уверения, сможет сохранять беззаботный вид? И что потом?
В Америке знакомства заводят с необычайной легкостью и никто не стесняется без приглашения заговаривать с посторонними. Минут через десять с нами, не помню уже как именно, завел беседу высокий сухощавый блондин. Молодой человек сказал, что его зовут Ли Дюбос, что он изучает английскую литературу и американскую историю в университете и что родом он из городка близ Таллахасси, на севере так называемого «флоридского сковородника». Осведомившись, не англичанин ли я – он на слух опознал мой акцент, – мистер Дюбос, разумеется, спросил, что привело нас в Гейнсвилл. Мы объяснили, что приехали сюда отдыхать и что остановились в доме приятеля.
– Здо́рово! – воскликнул мистер Дюбос, непонятно почему обрадованный этим известием. – Я вот и удивился, что вы все здесь решили пожить, потому что в эту часть Флориды отдыхающие обычно не заглядывают. Хотя здесь есть на что посмотреть, если знать, куда идти. Вы все были в заповеднике «Ичетакни-Спрингс»?
– Где? – переспросил я.
Мистер Дюбос любезно повторил название и добавил:
– Это индийское слово. Ну, если вы там еще не побывали, то обязательно загляните. Там очень красиво и можно поплавать. Вы все любите плавать?
– Да, очень, – сказала Карин. – Ах, Алан, давай туда съездим. Ли, расскажите нам побольше. Это далеко?
– Миль тридцать от города, – ответил мистер Дюбос, зачерпывая ложечкой мороженое с орехом пекан. – Оттуда берет начало река Ичетакни, западный приток реки Суани. Тамошние заболоченные леса получили статус заповедных. У озер построили кабинки для переодевания, но в остальном природа девственная. В двух озерах, расположенных ярдах в четырехстах друг от друга – Джаг-Спринг и Ичетакни-Спринг, – бьют горячие ключи. Джаг-Спринг больше и глубже, там можно нырять с аквалангом, но Ичетакни-Спринг красивее. Там проводились натурные съемки фильмов с Дороти Ламур, тех, что про южные моря. Вы все хорошо плаваете?
"Девушка на качелях" отзывы
Отзывы читателей о книге "Девушка на качелях". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Девушка на качелях" друзьям в соцсетях.