Я отложила телефон и, глядя на штурвал, заснула.

Мне снилось, будто я плыву на корабле в шторм и судно затапливает водой, волны бросают его в разные стороны. И вот вдалеке я вижу мигающий свет. Маяк. Я радуюсь, ведь скоро достигну берега и ступлю на твердую землю, увижу родных и отдохну. Но вдруг свет маяка гаснет, и корабль, на котором я плыву, врезается в прибрежные скалы и разлетается в щепки. Я что-то кричу и падаю в ледяную воду. Темнота.


Утром меня разбудила мама.

– Мам, зачем так рано? – возмутилась я, протирая глаза и глядя на будильник – не было еще и шести часов.

– Так надо, – сказала мама. – Вставай. Сейчас на море пойдем.

– Подожди, дай хоть очнуться.

Я приподнялась на локтях и вспомнила, что вчера вечером папа вернулся из плавания.

– Папа правда приехал или мне приснилось?

– Правда. Только он уже в порт ушел, дела какие-то доделать. Вставай.

– Да зачем же?! Что происходит? – не могла понять я.

– Сейчас прощаться будем, – таинственно произнесла мама.

– С кем?

– С тем, кто не дает тебе спокойно жить. – Сказав это, она подала мне одежду. – Чтобы через пять минут была готова!

Озадаченная, я оделась, привела себя в порядок и вышла в гостиную. Мама была в спортивном костюме и держала в руках пакет, в котором лежали две свернутые в трубочку пляжные подстилки.

– Зачем это? – спросила я.

– Чтоб сидеть. Сейчас на пляж пойдем.

– Зачем?

– Прощаться.

И мы пошли на пляж. У мамы был помолодевший вид, впервые за последние несколько месяцев ее глаза светились настоящей радостью и за ней не пряталось никакой грусти.

«Моя мама – героиня, – подумала я. – Сознательно обречь себя на вечное ожидание может не каждый».

Солнце еще было скрыто за горами, и небо имело сероватый оттенок. Несмотря на перевалившую за середину осень и вчерашний холодный ветер, сегодня его направление изменилось, и теперь ветер дул с моря, теплый. Как и следовало ожидать, на пляже не было ни единой души. Только над головой летали чайки и о чем-то между собой перекрикивались.

– Я ничего не понимаю, – призналась я. – Для чего ты сюда меня привела?

Не отвечая на вопрос, мама расстелила на гальке подстилки, уселась на одну из них в позе лотоса и жестом пригласила меня сесть рядом.

Я опустилась на вторую подстилку.

– Сядь как тебе удобно, – сказала мама.

– Может, ты наконец объяснишь мне, для чего подняла ни свет ни заря и привела сюда?

– Сейчас мы с тобой проведем сеанс прощания с тем, кто тебя держит, – произнесла мама. – Я вижу, как плохо ты выглядишь…

– Я хорошо выгляжу, – буркнула я.

– Нет, плохо. У тебя под глазами черные круги. Лицо бледное. Твои косички торчат в разные стороны… Кстати, за вчерашний день ты ничего не ела.

Я поразилась маминой наблюдательности и своей отстраненности от внешнего мира: действительно, у меня ни крошки во рту не было.

– Просто не хочу…

Мама покачала головой:

– Не надо скрывать свои чувства. Ты передо мной как на ладони… Я уверена, что ты разочаровалась во всем.

Я промолчала.

– Также уверена, что каждый уголок нашего города напоминает тебе о Марате.

Я снова промолчала.

– Так нельзя жить, Полина, нельзя.

– А я и не хочу, – вырвалось у меня.

Мама мгновенно самым натуральным образом дала мне по губам.

– Зачем дерешься?! – воскликнула я.

– А зачем говоришь такое, дурочка? Бог тебе жизнь подарил! Ты должна жить не только для себя, но и для людей! Чтобы им не было стыдно за тебя! Больно? – забеспокоилась мама.

– Нет, – проворчала я.

– Если не больно, тогда продолжим наш сеанс, – деловито сказала она и тут же намертво забыла, что ударила меня по губам. – Итак, тебе нужно избавиться от мыслей о Марате.

– Да разве ж это возможно? – Я наконец перестала выделываться и пошла на контакт.

– Да. Это мы должны сделать именно сейчас, до восхода солнца. Чтобы, когда оно взойдет и начнется новый день, ты была очищена и начала новую жизнь. Надо до школы, до конца каникул прийти в себя.

– Мама! Какая школа? У меня жизнь рухнула, а ты – «школа»!

– Не огрызайся и мать слушай. Я плохого не посоветую. В общем, сейчас ты должна отпустить Марата.

Я посмотрела на маму, полную вдохновения и уверенности в том, что она делает, и подумала: «А что, если у меня получится забыть Марата? Может, стоит попробовать?..»

– Хорошо, – кивнула я, – давай попытаемся…

– Для начала сядь поудобней.

– Я уже села.

– А теперь закрой глаза.

Я послушно сомкнула веки.

– Сделай несколько глубоких вдохов, расслабься и сосредоточься на звуках природы.

Я вздохнула и переключила внимание на звуки. Я слышала крик чаек, шум волн, набегающих на гальку; где-то вдалеке проезжали машины.

Постепенно наступило расслабление, спокойствие и умиротворение.

– Что ты видишь внутри себя? – раздался тихий, завораживающий голос мамы.

– Ничего не вижу. Кругом одна темнота.

– Эта темнота – твое теперешнее состояние. Сделай еще несколько вдохов. С каждым выдохом представляй, что из тебя выходит эта чернота и становится светлее.

Я последовала советам мамы и представила вместо темноты что-то светлое. Сама не знаю почему, но передо мной вдруг возникла картинка синего неба с плывущими облаками.

– Что ты видишь?

– Небо и облака.

– Какое это небо? Какие облака?

– Небо синее. Облака пушистые, белые, – ответила я, стараясь не потерять картинку и рассмотреть ее более подробно.

– Хорошо. Значит, не все потеряно… А теперь начинается самое сложное. Вызови в себе чувства, которые испытываешь к Марату, представь его и себя.

Я вызвала чувства. Внутри стало горячо, участились пульс, дыхание. Закружилась голова.

– Мам, мне некомфортно.

– Это хорошо! Так и надо! Не открывай глаза! Ты вызвала чувства?

– Да. Они прямо не вмещаются во мне.

– А представила Марата и себя?

– Еще нет. Сейчас…

Облака стали приближаться. Я увидела в них две точки. По мере приближения к облакам стало ясно: эти точки – мы с Маратом. И вот вскоре я уже смотрела на нас со стороны. Я была в желтом купальнике, на запястье – напульсник. Костюм спасателя. Волосы, заплетенные в африканские косички, были собраны в хвост и перехвачены резинкой. Марат был в синих плавках, а за спиной на шнурке висела соломенная шляпа сомбреро, которую он иногда надевал. Оба – загорелые дочерна. С одной стороны это было смешно – в купальнике и плавках в облаках, но с другой – как-то очень трогательно, ведь именно в таком виде мы провели все лето.

Мы стояли друг напротив друга, держались за руки и молча смотрели друг другу в глаза. Лицо Марата было неподвижным. На губах – легкая улыбка. Я посмотрела на себя со стороны. На моем лице тоже была улыбка.

Я, сидящая на пляже, почувствовала, что из глаз катятся слезы.

– Плачь, доченька, плачь, – ласково сказала мама. – Пусть вместе со слезами уйдет печаль.

– Мама… Он такой близкий… Такой родной…

– Но тебе нужно его отпустить. Ты сильно привязана к нему. Надо найти узел, связывающий веревку, и развязать его. Не нужно цепляться за прошлое. Нужно жить настоящим.

– Помоги мне сделать это, – попросила я, ощущая себя сразу в двух местах: здесь, на пляже, и в облаках.

– Посмотри ему в глаза.

– Я смотрю.

– Скажи: «Марат, спасибо тебе за все, что между нами было». Поблагодари его за дружбу. И отпусти.

– Мысленно?

– Да.

Я перенеслась в облака.

«Марат, спасибо тебе за все, что между нами было, – обратилась я к катамаранщику, чистое и светлое лицо которого озаряла едва заметная улыбка. – Ты знаешь, как сильно я привязана к тебе, но я тебе уже не нужна. Поэтому нам надо отпустить друг друга. Я хочу жить новой жизнью. Не хвататься за прошлое. Я не хочу тебя забывать, но воспоминания не должны приносить боль…»

– Скажи ему: «Я благодарна за лето, за чувства, которые испытала. Но наше общение – только один из жизненных этапов. Позволь мне перейти на другой этап и продолжать жить».

«Марат, я благодарна тебе за лето, за чувства, которые испытала. Но наше общение – это только один из жизненных этапов. Позволь мне перейти на другой этап и продолжать жить».

Марат молча смотрел на меня. Картина – мы, стоящие в облаках на фоне лазурного неба, была потрясающей.

– Я сказала.

– Как вы с ним стоите? Далеко друг от друга?

– Рядом. И держимся за руки.

– Отпусти его руку. Отойди на шаг. Помаши рукой, развернись и уйди в облака. Они смоют с тебя всю печаль и тоску. Когда выйдешь из облаков – почувствуешь себя очищенной и охладевшей к Марату. Он уже не будет играть для тебя никакой роли. Ты будешь думать о нем, как о человеке из прошлой жизни, – дала мама дальнейшие инструкции. Ее голос звучал тихо, словно издалека. Казалось, мы с Маратом в облаках – реальность, а мама с ее рекомендациями – выдумка. До того правдиво я все представила.

Я смотрела в темно-карие, почти черные глаза Марата.

«Спасибо тебе за все, – промолвила я. – А теперь – прощай. Желаю тебе всего самого хорошего. Жаль, что так все вышло, но, значит, это судьба. Прощай, Марат. Прощай».

Я отпустила его руку. Глядя Марату в глаза, я отошла от него на несколько шагов, помахала рукой, развернулась и пошла в облака.

«Прощай, Марат, прощай», – повторяла я.

Потом я полуобернулась и посмотрела на его фигуру, окутанную облаками, похожими на густой дым или сладкую вату.

Я чувствовала, что мне становится гораздо легче. Будто стальной обруч, сжимающий сердце, лопнул и разлетелся на куски. Я вздохнула полной грудью.

«Прощай, Марат, прощай, – шептала я, входя в плотную завесу облаков. – Сейчас облака смоют с меня печаль, и я тебя забуду. Забуду…»

Меня со всех сторон обволокли облака. Я ощутила их приятную прохладу, вдохнула чистый запах озона. Купальник мгновенно промок, косички от воды потяжелели.