— Клегг, ты знаешь кто это? — шепнула я, кивая на Такаши.

— Такаши Мияки? Ох, Конелл, давай, познакомь нас. Я бы полжизни за такую возможность отдал!

— Должен будешь? — прищурилась я, охотно забыв, что он за последние сутки на годы вперед со мной расплатился.

— Да! Да! — не стал он возражать.

— Отличненько!

Однако, свои силы я переоценила, потому что следующие пять шагов к Такаши стоили мне пяти лет жизни. Если бы не пыхтящий от восторга Клегг, который бы меня, поверни я назад, за волосы поволок в сторону японца, я бы с воплем рванула прочь.

— Доктор Мияки, — воскликнула я радостно, и только услышав этот комариный писк, поняла, что переигрываю. Но Такаши уже в прошлый раз видел мою многочасовую улыбку до ушей и, кажется, не удивился.

— Мисс Конелл! — без проблем вспомнил он меня, что не могло не радовать. — Вы с докладом? — Да, сэр, — улыбнулась я еще шире.

— Охотно послушаю! — закивал, как китайский… пардон, японский болванчик, Такаши.

— Позвольте представить вам моего научного руководителя, доктор Роберт Клегг.

Параллельное программирование.

После этих слов Такаши внезапно как-то оживился и тут же протянул Робу руку для пожатия. А я все стояла и улыбалась, старательно игнорируя Шона Картера. Но когда Такаши и Клегг окончательно переключились друг на друга, я поняла, что улыбка становится натянутой и все больше напоминает откровенный оскал. Начала считать секунды до того момента, когда смогу уйти и спрятаться ото всех в туалете. По-тихому сбежать, однако, мне не удалось, так как происходящим заинтересовались и два мельбурнских профессора-близнеца, и, не представляя, что творят, начали разговор с нами с Шоном одновременно. А я ничего не могла сделать, разве что во всеуслышание объявить, что кумир миллионов людей — кобель без стыда и совести! Моя улыбка все меркла и меркла, а банкет продолжался… И конца этому кошмару не было видно.

Но я победила: за весь день не сказала Шону Картеру не единого слова. Я собой гордилась!

Было так странно спать с Клеггом в одном номере. Ну, в смысле, я и раньше ночевала у него дома, но там были Мадлен и отдельная комната… А тут уж пришлось довольствоваться малым, не могла же я отправиться к Шону в номер, я б его придушила. И села. А поскольку ученых приехало много, свободных комнат в отеле не осталось. Только люксы, а я все еще не нашла свой клад на Монте-Кристо. В общем, мы с Робертом застряли в одном номере, и хотя дружно делали вил, что все в порядке, уснуть мне не удалось. В итоге я закрылась в ванной и до заиканий повторяла свой доклад.

На второй день конференции, прямо перед первым кофе-брейком, я стояла на сцене и настраивала проектор. А владели мной неловкость и раздражение. Нет, не из-за доклада, выступление меня не пугало, просто мужчины… они как матричные принтеры, знаете ли, только набок поставленные. Лента у тех ездит вправо-влево-вправо-влево, а если поставить упомянутым образом, будет аккурат как надо — вниз-вверх-вниз-вверх. Разумеется, это я о том, с каким завидным энтузиазмом проходятся по мне их ученые глазенки. В любых других условиях меня бы это не бесило, но сейчас, когда я старалась выглядеть не просто блондинистой пустышкой, пыталась доказать, что чего-то стою, откровенно расстраивало. И успокоиться мне удалось только когда я увидела на экране свое имя, самое-самое первое. Тогда я улыбнулась огромному экрану и начала свой доклад, по итогам которого Такаши Мияки задал мне целых три вопроса. Это очень хорошо, значит ему было интересно. Справедливости ради надо сказать, что ему было интересно параллельное программирование, а не я, не Клегг и не конференция. Почему? О, вы очень скоро узнаете, где была собака зарыта.

Кофе-брейк явился для меня возможностью позавтракать, а то я не могла с утра ни крошки проглотить. Ну да, чуть-чуть переживала, а как же иначе? Так что долгожданные кофе и булочка стали для меня настоящим праздником. Поправка — могли бы стать, так как стоило мне откусить первый кусочек, за спиной раздался голос Шона:

— Мисс Конелл, поздравляю с блестящим докладом.

Я уже было заготовила пять вариантов, куда сейчас его с этими поздравлениями пошлю, но обернулась и замерла. За спиной Картера стояло не меньше дюжины человек. И все тоже как начнут выражать свои восторги, да еще и перебивая друг друга, словно журналисты на пресс-конференции. А у меня в одной руке стаканчик с кофе, в другой — надкушенная булка. Видно, у меня такой талант — загадочным образом оказываться в дебильных ситуациях. Шон, что, не видел, что я ем?! Я уже говорила, что ненавижу этого человека? Раз триста уже набежало?

Да с какого перепугу все ему чуть не в ножки кланяются? Он же моральный урод! И извращенец в придачу! Ну, вот сами подумайте, кто бы еще вместо извинений притащил толпу рассыпающихся в любезностях восторженных старцев? Так и хотелось спросить у кого-нибудь из них мое имя, а не длину ног. И теперь это сообщество матричных принтеров стояло около меня и пялилось на то, как я долбаную булку доесть не могу! Я зажмурилась.

Может быть, только может быть, Шон действительно полагал, что подобного рода извинения — то, что мне нужно. Но это было не так. Я была бы рада, если бы он просто подошел и сказал прости. Все. Это бы значило, что он что-то осознал, пошел на уступки. Да, для него слова, может, и пустой звук, но не для меня. Я бы оттаяла, если бы поняла, что не ему не все равно. Это бы значило, что он сделал что-то по-моему! А раз он все еще полагал, будто я глупая и ничего не понимаю, я только больше разозлилась. Клянусь, если бы не его дальнейшие действия, я бы по приезду в Сидней весь дом розовыми шариками завесила, разбросала бы вещи, разлила бы на его любимый ноутбук жидкость для снятия лака, да я бы даже на сутки заперла в его спальне бедняжку Франсин (поревела бы об участи несчастной собаки, но сделала)… что там, да я бы что угодно сделала, лишь бы только Картер решил, что меня лучше выставить из дому и оставить в покое. Только бы больше никогда не терпеть его присутствие!

И выходки. И смешки Хелен тоже! Но он, как всегда, нашел во мне ту самую гнильцу, которую так упорно расковыривал. Ой, погодите-ка, это все случилось позже, а пока мне просто пришлось бросить булку и остаться злой и голодной.


Конференция оказалась очень плодотворной. Но возвращение наступило. За всю дорогу до Сиднея я ни слова не сказала. Потому что напряженно думала, куда бы податься… У жизни с Шоном Картером есть один недостаток: каждый день проходит на пороховой бочке. Рвануть может в любой момент. А идти перманентно некуда.

Я попросила Клегга доехать до дома Шона и чуть-чуть подождать. Он очень удивился, но расспрашивать не стал. А я вошла в коридор и сорвала с крючка ключик от небезызвестного люкса, решив, что выстрадала право там поселиться. И все выходные провалялась на трехметровой кровати (по диагонали!), объедаясь мороженым и проклиная Шона Картера. Вот это по мне! А в понедельник выяснилось, что у меня из одежды одно лишь пресловутое платье-рубашка с надорванным воротом. Я как-то не догадалась прихватить наряду с ключиком еще и тряпок, а конференционные костюмы… они только для мельбурнских близнецов годятся.

Пришлось идти в платье.

Только я появилась в университете, все буквально замерло. Ну конечно, я-то уже немного успокоилось, а остальные — нет. Вероятно, Хелен тоже. Они ведь меня не видели целую неделю.

Я понятия не имела, как заявляюсь на пару Шона Картера, однако выбор был невелик. Либо я сдаю лабораторную вовремя, либо я теряю на экзамене баллы (если помните, на прошлой неделе я не защитилась). Подведем итог: Картер вел себя как последний урод, а я должна пострадать? Ну конечно, разбежались! Если бы только не эти взгляды, эдакие надменно-соболезнующие, и, главное, все от незнакомых людей, все было бы вообще спокойно, но ведь нет же! Кто вы вообще? Вы меня знаете, а я вас — нет, и да идите вы к черту. Скорее, скорее!

Когда я приближалась к аудитории, цокот моих каблучков был подобен взрывам петард.

Вокруг было тихо-тихо. Видимо, окружающие рассчитывали, что я вцеплюсь Хелен в физиономию. Предвкушали. Только я толкнула дверь и появилась на пороге, как на лисьей морде Хелен засверкала такая улыбка, что моя конференционная еще-чуть-чуть-и-зубы-вывалятся показалась просто движением уголками губ.

И тут меня разобрал просто дикий хохот. Если Хелен вознамерилась вышвырнуть меня из постели Картера, то флаг ей в руки! Не это ли моя мечта? Он был бы виноват сам, а значит, позволил бы мне вернуться в комнатку к Керри, и жили бы мы с ней дружно, а самой большой проблемой стало бы снова великое и ужасное отключение электричества.

Собственные мысли придали мне уверенности, я решительно уселась рядом с Джеком и Аароном и начала разговор:

— Меня пригласили в Мельбурн. Работать. По мне сходят с ума два профессора. К несчастью, их суммарный возраст составляет лет сто двадцать.

Джек захихикал, а Аарон нахмурился.

— Тебе стоило бы поехать, — мрачно заметил он. Хороший он парень, добрый, сопереживающий…

— Не, — покачала я головой. — После университета я вернусь в Штаты. Пойду штурмовать неприступные стены Силиконовой Долины… Или выйду замуж, рожу кучу детей и стану идеальной женой.

— Ты не сможешь. Ты же долбаная карьеристка, — отмахнулся Аарон.

— Но я хочу выйти замуж…

— Выйди, — дал мне дельный совет Джек.

— После университета…

— Так не пойдет. Вот смотри, Керри хочет выйти замуж, Керри меняет парней как перчатки, ищет и перебирает, — фыркнул он. — А ты хочешь быть фриком в очках. Иной причины зависнуть с ректором на восемь месяцев я не вижу…

— Зато теперь ее вижу я, — сладко пропела Хелен. Хм, мне показалось, или у нее язык раздвоился? Не показалось, вон и яд уже потек.

Гретхен и Темсин захихикали. Господи, она действительно им все рассказала? Все-все? К счастью, в этот момент в аудиторию вошел Шон, и мне не пришлось придумывать язвительный ответ. Когда Картер на меня взглянул, сдается мне, каждый из присутствующих задержал дыхание. Шон уселся за свой стол и снова задумчиво посмотрел на меня, но Хелен его отвлекла: