– Анька, я умираю, как мне интересно! – воскликнула Марина Сергеевна.

– Мам, я только боюсь, что все остальные придут очень красивые и худые, девяносто – шестьдесят – девяносто.

– Да и ладно. Один месяц позанимаешься, пройдешь базовый курс, а на профессиональный и не обязательно, если не захочешь.

– Боже! Каблуки двенадцать сантиметров. Я не то что ходить, стоять на них не смогу.

– Научат. Даже медведь на велосипеде в цирке ездит.

– Точное сравнение.

– А ты смотри, как с рубашкой все продумано. Нет, мне определенно нравится подход к делу. И хорошо, что родители могут прийти на любое занятие и посмотреть, чем вы занимаетесь.

– Катя прелесть, правда, мам?

– Очаровательная девушка.

– Какая она ухоженная!

– Вот! Это как раз самое главное. Понимаешь, если женщина уделяет себе внимание, умеет подчеркнуть свои достоинства, значит, у нее есть шарм. Некоторые женщины не придают этому значения. Есть те, к которым это приходит с годами. А есть и такие, которым дано это с рождения. Пусть ты не родилась с этим, но у тебя есть шанс научиться всему сейчас, а не ждать, когда спустя годы придет женская мудрость. И ты увидишь, жизнь сразу отблагодарит тебя за труд.

– Мам, а Ванька сможет это понять?

– Заранее мужчинам о таких вещах не рассказывают. Они закатывают глаза и говорят, что это женские глупости. Но любят-то каких женщин?

– А папа?

– Папа твой прекрасно все понимает, только, как и все мужчины, не хочет в этом сознаваться. Вот только он и станет тем мужчиной, который будет обо всем знать с самого начала. А потом, нам нужен спонсор, одни мы эту авантюру не потянем. – Мама звонко засмеялась.

Так всегда смеялась и Аня. Словно два колокольчика зазвенели в унисон, и все пассажиры в вагоне метро с улыбкой посмотрели на веселую парочку.

В дверь квартиры они звонили, не отрывая палец от звонка. Папа выскочил совершенно перепуганный, и мама с дочкой хохоча ввалились в коридор.

– Чи вы пьяные, чи шо? – на украинский манер спросил Николай Петрович.

– Не-а, мы трезвые, как стеклышко, – заявила с порога Марина Сергеевна.

– Девушки, я вас боюсь.

– Коля, там так здорово, я в восторге! – Мама снимала туфли и размахивала руками.

– Так! Платить придется за двоих. Ты тоже, что ли, записалась на курсы эротики?

Анька с мамой просто повалились на диванчик от хохота.

– Ладно, девчонки, переодевайтесь и идите ужинать, все на столе. Сейчас мне расскажете подробненько обо всем, а то сижу здесь один, как дурак. Где-то мчатся поезда, кто-то спускается под землю, кому-то дают Нобелевскую премию, некоторые рванули в модельный бизнес, один только Колька Малышев картошку на кухне жарит, – счастливо заулыбался Николай Петрович.

Потом они долго сидели на кухне, и мама с дочкой наперебой рассказывали папе, смеясь над его комментариями, о своем визите в школу моделей. И Аня с грустью подумала о том, что ей не хватает Ваньки с его неотразимой улыбкой.

7

Первым экзаменом было сочинение. Накануне парты расставили в спортзале, так как это было самое большое помещение в школе. Все было очень торжественно. Каждый ученик сидел отдельно. Раздали ручки, тетради и ждали девяти часов, чтобы вскрыть конверт с темами сочинений. Волнение достигло предела. Учителя сновали туда-сюда, и даже отъявленные шутники и балагуры попритихли на время.

Аня посмотрела на Ваньку, и тот ей подмигнул, подбадривая. Страх сразу отступил, и Аня благодарно улыбнулась в ответ.

– Главное, не надо волноваться раньше времени, – пыталась успокоить ребят Нина Викторовна Никитина, учитель литературы. – Когда выберете тему, набросайте план, вспомните необходимые цитаты, определите стиль сочинения и свое отношение к рассматриваемой проблеме. Пишите, обдумывая каждую фразу. Не раздувайте объем. Помните, чем больше текста, тем соответственно больше возможных ошибок. Запаситесь временем для проверки и исправлений. Избегайте спорных моментов. Предложения старайтесь делать проще и короче. Лиза и Аня, к вам это особенно относится. Ну, с богом!

Нина Викторовна вскрыла конверт и тихо охнула. Интересно, кто сдавал экзамен, ученики или она?

– Первая тема: «„Горе от ума“ как политическая комедия», – стала зачитывать Нина Викторовна. – Вторая тема: «Татьяна – любимая героиня А. С. Пушкина». Третья: «Живая Россия в поэме Н. В. Гоголя „Мертвые души“», и четвертая: «Тема одиночества в творчестве М. Ю. Лермонтова». Ну что ж, темы очень хорошие. Есть из чего выбрать, поверьте мне, – подытожила она. – Спокойненько приступаем.

Почти все девчонки, конечно, бросились писать про Татьяну. Аня не была исключением. «Женская доля, пожалуй, преследует меня в последнее время. Смешно и удивительно», – пронеслось в голове.

Ручка легко бежала по тетрадным листам, будто боялась, что Анины мысли догонят ее и остановят. Все так складно получалось, что девушка боялась лишний раз вздохнуть. Столько передумалось за последние дни о женском образе, что это сочинение явилось органичным продолжением этих самых раздумий. Вот то женское начало, о котором всегда говорила ей мама. Вот тот пример воспитания и образования, который обязательно обогатит доброе и честное сердце. Вот они, наши истоки, в какие бы времена мы ни жили, в каких бы условиях мы ни существовали. Аня не боялась выстраивать параллели, она писала «я» и «мы», «а в наше время», «а современная девушка», «я хочу стать такой». Быть может, Нина Викторовна ее по головке за это не погладит, но именно такое сочинение Ане сейчас было необходимо, и бог с ней, с оценкой…

Дежурные мамы стали потихоньку разносить бутерброды и кофе с шоколадками. А то, не дай бог, деточки от умственного переутомления начнут падать в обмороки. Аня яростно замотала головой, когда ей предложили перекусить. Сейчас не до кофе. Только бы не сбили, только б не спугнули мысль! И как только была поставлена последняя точка, ей захотелось радостно запеть и закружиться в танце.


После сочинения все бросились в актовый зал к Кахоберу Ивановичу на репетицию спектакля. Но конечно, первые полчаса шум стоял невообразимый. Друг дружку трясли за грудки, выясняя, кто какую тему выбрал и что писал.

– Анютка, ты как? – волновался Иван.

– Да вроде бы нормально. Знаешь, я довольна, а там будь что будет, – засмеялась Аня. – Как у тебя-то?

– Порядок. Я как раз вчера только Лермонтовым и занимался. Такая удача!

– Бедный ты мой одинокий странник!

– Конечно, некоторые меня совсем бросили и забыли.

– Дурачок! – Аня нежно взглянула ему в глаза.

– Так, начинаем! – хлопнул в ладоши Кахобер Иванович.

Закрутилась веселая репетиционная карусель. Хохот стоял невообразимый. В уже утвержденный сценарий вставляли современные шуточки, что приводило Лизу Кукушкину в неописуемый гнев. Ее сценарий, и так уродовать! Кахобер Иванович прыгал по сцене, пытаясь сыграть каждого героя. Особенно колоритно у него получалась роль Миледи. Ежов – д’Артаньян сверкал красными ушами, когда Юля – Констанция слушала его объяснение в любви. А Борька Шустов своего немногословного Атоса превратил в Геннадия Хазанова. Туся сверкала на сцене красотой и артистическим даром, кстати, в своих замечаниях и поправках она была скромна. Аня выбегала на сцену в коротких эпизодических ролях в качестве статистки, как и многие другие ребята. А каков был Ришелье! Максим Елкин весь свой сарказм наконец-то использовал в мирных целях. С дуэлями дело обстояло хуже, ведь фехтованию нужно учиться, Василиса Остапченко из девятого «В» давала мастер-класс. Все поединки на шпагах репетировали отдельно. Волков время от времени что-то ненавязчиво взрывал и дымил на сцене. Словом, стресс и моральные увечья, нанесенные экзаменом, легко компенсировались во время репетиций. Дети резвились, в то время как преподаватели в поте лица трудились над их сочинениями, проверяя и вынося вердикты.

Нина Викторовна изумленно листала работу Малышевой. Удивление и восторг, охватившие ее вначале, сменились недоверием: ее ли это работа? Это писала не пятнадцатилетняя девушка, это раскрыла свои чувства умудренная опытом женщина. Как? Откуда взялись у нее эти мысли? Аня попыталась ввести пушкинскую Татьяну в современный бурный мир и, совершенно не смущаясь, нашла ей место среди своих друзей и близких. И эти сугубо личные зарисовки… Рука строгой учительницы вывела огромную жирную пятерку, как будто размер мог добавить Ане баллов.

«Артисты» уже разбежались по домам, а Кахобер Иванович кинулся в спортзал, оборудованный под большую аудиторию. Все словесники школы корпели над кипами тетрадей, во второй раз перепроверяя сочинения. Кахобер на цыпочках вошел в напряженную тишину. Нина Викторовна подняла глаза на классного руководителя и поманила его. Кахобер Иванович подошел и тихо сел рядом. Учительница литературы молча пододвинула ему работу Ани Малышевой. Он начал читать, и улыбка заплясала в его густых усах. Сразу вспомнился педсовет, на котором завуч Кошкина Людмила Сергеевна кричала, что разврат, который устраивают Малышева с Волковым на глазах у всех, до добра не доведет. А это сочинение говорило о другом. И что бы там ни утверждали строгие учителя, сегодня еще одной Татьяной Лариной в нашем мире стало больше.


Наутро все экзаменуемые сломя голову примчались в школу. Некоторые пришли с родителями, пребывающими в полуобморочном состоянии. Списки с оценками красовались на доске объявлений.

– Ничего себе!

– Я так и знала!

– И всего-то?

– Я этого так не оставлю!

– Полнейший улет! Турции не видать, как своих собственных ушей.

– Я с тобой дома поговорю, – шипела чья-то мама.

– Лиха беда – начало!

– Блин, тройка! Счастье какое!

– Счастье – это когда тебя понимают.

– Ну чего им не хватает? Я же все написала, – всхлипывала одна из отличниц.

– А надо было добавить ненормативной лексики.

– Дурак!