– Маленькая моя, ну что ты так расстроилась? – принялся утешать в трубку Виктор. – Я прилечу совсем скоро. Мне тоже тут без тебя несладко. Вот, все еще на работе сижу, с проектом этим… Ну, слава богу, хоть не зря. Завтра обязательно докончу и… и сразу же к тебе! Не плачь, умница моя.

– Хорошо, не буду, – в последний раз швыркнула носом Ксения, утерла нос и улыбнулась. – Я тебя буду ждать.

– Вот и славно. До встречи, кроха.

После его звонка стало немного легче. Ну и ладно, ну и не поехала. Она завтра ему позвонит и скажет, что они будут отмечать Новый год здесь, вдвоем, вместе. А к родителям поедут первого или второго числа. Ну что теперь поделаешь?

– Стасенька, а давай-ка мы с тобой спать ляжем, а? – уже совсем весело посмотрела она на девочку. – Времени уже много, одиннадцать, завтра у нас трудный день, много дел надо переделать, скоро же Новый год! Поэтому…

У девочки уже слипались глаза, поэтому капризничать она не стала. Да и не была капризной Стася Остромичева. И Ксения теперь догадывалась почему. В хорошо обеспеченной семье было далеко не все ладно, и в пылу ссор и споров родителям просто некогда было обращать внимание на капризы дочери.

Ксения положила девочку с собой, чего она одна будет в детской комнате? Небось тоже хочется отдохнуть от садика. И, казалось, только голова коснулась подушки, как по ушам будто ударил звонок. Звонили в дверь.

– Кто это? – испуганно вскочила Стася.

– Сейчас посмотрим, – постаралась ответить спокойно Ксения. Накинула халат и двинулась в прихожую. – Сиди здесь.

В глазок ничего не было видно.

– Кто там? – через дверь спросила Ксения.

– Остромичев. Откройте.

Голос был, кажется, трезвым.

Ксения открыла дверь и в ужасе отпрянула. На пороге стоял человек с перевязанной головой, его рука скрывалась под полой пальто, а половина лица была просто лиловой.

– Кто вы? – выдохнула Ксения, боясь пошевелиться.

– Да не пугайтесь вы… – покривился ночной гость. – Остромичев я.

– А чего такой страшный? То есть… я хотела… что с вами случилось?

– Стася здесь?

– Папа! – уже неслась из комнаты Стася.

– Вы хоть бы отвернулись, ребенка перепугаете.

Он успел отвернуться, но девочка все равно увидела.

– Пап, тебя били? Прямо по башке?

– Стася, надо говорить «по голове», – быстро поправила ее Ксения.

– Вообще не надо так говорить. Это я на машине так… сюда ехал, скользко, ну и не вписался. Вообще-то я в больнице сейчас. Хотел раньше удрать, не мог гардеробщика найти. Пьют уже, гады… Стась, собирайся. Домой поедем.

– Но как же вы… такой… Как вы машину поведете? Еще и с ребенком, – с сомнением смотрела на него Ксения. Честно говоря, отдавать ему ребенка она побаивалась.

– А я не поведу, я такси вызову. У меня с машиной-то полный швах, так что только на такси.

– Тогда, вызывайте. Зачем ребенка одевать раньше времени?

– Пап! А у нас такой торт есть! – прыгала возле отца Стася. – Просто все ручки оближешь! Ксения Андреевна, мы угостим папу тортом?

– Хорошо, угостим. Сейчас пойду чайник ставить. А вы такси-то вызывайте…

Остромичев вызвал такси, которое обещали подать в течение получаса, а пока они сидели все втроем за столом, и Стася рассказывала отцу про утренник.

– …И Волшебник приходил настоящий! Правда-правда! Он вот шарик брал, а потом – ап, и нет шарика! А потом он у него в ухе был… И Дед Мороз был. Настоящий! И подарок мне привез! И еще я Золушку танцевала! Только у меня платье другое было! А Ксения Андреевна мне потом мультик показывала.

Ксения смотрела на Остромичева, пыталась представить рядом с ним Лизочку и никак не могла. Угрюмый, хмурый, слова лишнего не скажет… Здоровенный такой… Работает каким-то директором, а ни тебе костюма за корзинку баксов, ни галстука. Джинсы, пуловер… из-под пуловера виднеется воротничок рубашки. И взгляд такой колючий, жесткий… Как же с ним жилось-то этой легкой красавице? И в самом деле – Херасим. А еще было такое ощущение, что где-то она этого Херасима уже встречала.

– Вы бы матери-то позвонили, – на всякий случай напомнила Ксения. – Может быть, у нее тоже что-нибудь случилось. Сами говорите – дороги-то нынче…

– Я уже позвонил, – скрипнул зубами мужчина. – Нормальная у нее дорога… Скатертью.

Ксения поняла, что сунулась туда, куда не следует, и примолкла.

– Стась, ты мне потом все расскажешь, а сейчас… давай-ка, дочка, одевайся. Вон и такси уже подъехало… – поднялся Остромичев и уже в прихожей между делом бросил: – Надеюсь, мы вас не слишком обременили?

– Да не-ет, ну что вы?! – горько фыркнула Ксения. – Конечно же, не сильно.

«Вы только перечеркнули ко всем чертям собачьим все мои планы!» – хотелось крикнуть ей, но, как воспитанная девушка, она не позволила себе расслабиться.

– Да… И за елочку… тоже… простите, – вдруг усмехнулся страшный Остромичев. – Я и в самом деле не знал, что она для детей… Обездоленных.

Точно! Вот где она его видела! Это тот вредный дядька, который не хотел отдавать ей елку!

– Ничего, – криво улыбнулась она. – Справедливость все равно восторжествовала.

– Я бы даже сказал – воровские какие-то замашки. Не успел отвернуться, а она уже елку утащила, – старательно улыбался господин с перекошенным лицом. – Но я уже на вас не обижаюсь.

– Спасибо! – резко согнулась в поклоне Ксения.

Этот дядька раздражал ее все больше. Из-за каких-то его семейных склок у нее полетел такой праздник! Все планы – псу под хвост! Но… она должна утешиться, он на нее не обижается.

Когда она выпрямилась, Остромичевых уже не было.

Ксения взъерошила руками волосы, улыбнулась себе в зеркало и постаралась… постаралась не расплакаться. Ситуация была… более чем! Родители ее ждут дома с Виктором, сам Виктор завтра срочно вылетает, а вот Ксения… Ксения будет водить хороводы возле этой елочки. Здесь! Одна! Надо обязательно что-то придумать. Вот сейчас она успокоится, попьет чаю… Блин! И торт весь доели, да что ж за день-то такой! Ничего, у нее целая куча конфет. А вот потом… потом она позвонит Виктору и скажет… Ох ты, она ж ему уже сказала, что едет в поезде. Так, сначала надо все же успокоиться…

Она сидела перед телевизором, глотала горячий чай и совала в рот конфеты. Вкуса конфет она не чувствовала, как и не слышала того, о чем так весело говорят ведущие на экране. Нервная система Ксении никак не хотела успокаиваться.

Неожиданно зазвонил телефон.

– Да? – ответила Ксения, даже не взглянув на номер.

– Ксения Андреевна, это Остромичев, – загудел в трубку мужской голос. – Мне Стася только что рассказала, что мы нарушили ваши планы. Из-за нас вы опоздали на поезд… Так вот, я хочу вам сказать, что завтра утром у вас будут билеты на самолет. На утренний самолет или на вечерний, как пожелаете. Когда вам удобнее вылететь?

У Ксении снова загорелись глаза и бешено застучало сердце. Она вдруг решила, что полетит с Виктором одним рейсом! Это же… Это же так здорово! Они никуда не летали вместе. Даже не ездили вместе никуда. А сейчас… Он будет сидеть на соседнем кресле, она будет тихонько дремать у него на плече, а он будет нежно гладить ее руку… Или он на ее плече…

– На самолет… А вы знаете… А давайте я вам скажу чуть позже, хорошо? Я вам перезвоню.

– Хорошо. Буду ждать.

Тут же Ксения набрала номер любимого.

– Витенька?

– Ксюша, солнце мое, тебя так хорошо слышно. Ты где едешь?

– Витенька, а я хотела тебя спросить, у тебя какой рейс самолета? Ты во сколько завтра вылетаешь?

В трубке раздался тяжкий, продолжительный стон.

– Ксюша, девочка моя… – горько проговорил Виктор. – Ты вот сейчас… Ты сейчас мне по самой ране! Эта работа! Я из-за нее перед тобой… Ксюша, приходил этот заказчик, ему опять все не понравилось. Ты можешь себе представить?! Этому борову опять не понравился мой проект! Как будто он вообще в чем-то разбирается! Как будто он где-то видел лучше! Вот всем нравится! Лучшие мировые звезды живут в домах по этому проекту, а…

– Витя-я, ты делал проекты для лучших мировых звезд? – на секундочку забыла обо всем Ксения.

– Да почему? Я просто идею позаимствовал. Но этому надутому индюку ведь не надо красоты! Ему, видишь ли, уюта хочется! А мне не хочется уюта! В Новый год! Я должен…

Любимый просто горел на работе, Ксения это всегда знала. Она порой даже обижалась немного, что стоит на втором месте после всех этих его проектов, но сейчас было не до обид – Виктор мучился всерьез.

– Витенька, ну погоди, не переживай…

– Ксюш, ну как не переживать-то? – горько жаловался Виктор. – У всех праздник, наши ребята уже почти все разъехались, кто по заграницам, кто на лыжные курорты, ты сидишь у себя дома, с родителями, ждешь меня, а я буду один сидеть перед этим проклятущим телевизором, чокаться с экраном, потому что какому-то кретину взбрело в башку, что на такие монументальные сооружения у него слишком мало земли! Да там земли, Ксюш, если б ты видела!

У Ксении мелькнула озорная мысль. Она столько мучилась, когда выбирала Виктору подарок. Выбрала пуловер. Красивый, конечно, но подарок довольно обычный. Зато она его необычно преподнесет!

– Ну что ж, Витя… – тоже вздохнула она. – Ты меня расстроил. Сильно… но я тебя понимаю. Ничего, правда? Мы сможем встретиться первого числа, как ты думаешь? Сможешь первого прилететь? Или второго?

– Да, Ксюша… – совсем погасшим голосом согласился любимый. – Конечно, первого или второго. Первого, потому что до второго я не доживу. Да и сейчас вон сделаю этому толстосуму фотографии деревенской избушки, не понравится, пусть сам делает. Все равно первого числа у нас директора не будет. Улетает он. Так что… Я тоже улечу. К тебе. Как ты там, девочка моя? Ой, Ксюш, я потом перезвоню… тут мне звонит кто-то, может быть, этот буржуй…

Любимый отключил трубку, а Ксения выдохнула с облегчением и тут же снова стала набирать номер.