Согласие.

В дрожащем жарком полумраке церкви раздался вопрос: «Если есть кто-то, кто знает причины препятствующие этому браку, пусть отзовётся».

У Жанны на миг замерло сердце, животных страх на миг овладел всем ее существом, холодком заскребся под ложечкой. Но никого. Тишина.

— Так как вы хотите заключить брак по закону Божьему, подайте друг другу правую руку и перед Богом и Его Церковью произнесите слова супружеской присяги: Я, Артур, барон Леменор, сын сэра Уилмора Леменора, беру тебя, Жанна, дочь барона Джеральда Уоршела, в супруги и обещаю тебе хранить любовь, верность и супружеское уважение. Обещаю также, что не оставлю тебя никогда. — Да поможет мне в этом всемогущий Бог и все Его святые.

Вслед за женихом повторила клятву и Жанна.

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Объявляю вас мужем и женой и благословляю во имя Отца, и Сына, + и Святого Духа. Аминь.

Церковный служитель вынес кольца на подушечке. Благословив кольцо, священник вручил его жениху, который надел его на руку невесте.

— Возлюбленные братья и сёстры во Христе, — продолжал священник, — дабы возросла любовь в наших сердцах, обратимся с молитвами к Богу, Который есть любовь и источник всякой подлинной любви. Будем повторять: «МОЛИМ ТЕБЯ, УСЛЫШЬ НАС, ГОСПОДИ!»

После совместной молитвы иерей вторично, на этот раз вместе с прихожанами, благословил новобрачных.

В храме отслужили свадебную мессу, потом почтили память умерших.

Шумно отпраздновав свадьбу в Уорше, молодые переехали в Леменор. На подводы погрузили сундуки, принадлежавшие ранее барону Уоршелу, а теперь, до совершеннолетия сэра Элджернона, перешедшие в собственность Артура. Баронесса дала необходимые наставления Нетти (теперь она заняла место экономки Уорша), граф указал Гарри размеры податей — и, помолясь, Леменоры двинулись в путь. Элджернона взяли с собой. Мальчик не хотел уезжать, но его желания никого не интересовали.

Где-то через месяц после переезда в Леменор, граф решил объехать с визитами соседей; вместе с ним поехала и его молодая жена. Цель визитов была вполне прозаична — похвастаться супругой, завести полезные знакомства и узнать, изменились ли хозяева окрестных земель.

По стечению обстоятельств, Артур решил заехать к одному из новых приятелей, чьи скромные владения граничили с обширными землями опальных Норинстанов.

Когда они выехали на тракт, соединявший Ладлоу с землями по берегам Уай, Жанна вдруг разволновалась и приказала остановить лошадей.

— Что случилось? — Леменор пристально посмотрел на жену. — Хотите размять ноги?

— Нет. Можно нам заехать в Норинский замок? — робко спросила она.

— Сейчас? — нахмурился Артур.

— Да. — Голос её окреп; в нём слышалась решимость настоять на своем. — Пока дороги ещё проезжие, мы можем беспрепятственно доехать до Леопадена.

— Беспрепятственно? — возмущённо воскликнул граф. — Нам придётся свернуть и трястись по ухабам, подвергая свою жизнь серьёзной опасности! В этих местах неспокойно, в лесах полно грабителей.

— Мне всё равно.

— Зачем Вам туда? — насторожился Леменор.

— Хочу взглянуть на то, что от него осталось. Вспомните, — Жанна улыбнулась, стараясь скрыть охватившее её волнение, — вы многому обязаны взятием этого замка.

— Мы никуда не поедем.

— Если Вы не хотите, я поеду одна. Бог смилуется надо мной и убережёт от опасностей. — Не обращая внимания на недовольную гримасу мужа, баронесса велела одному из слуг спешиться. — Сирил, уступи мне свою лошадь!

— Вы туда не поедете, я Вам запрещаю! — Артур стал чернее тучи. — Мы заедем в Гешмер-манор и вернёмся домой.

— Я не узнаю Вас, — поджав губы, процедила Жанна. — Ваш запрет нелеп.

— Я Ваш муж, и Вы будете меня слушаться, хотите Вы этого или нет! — Он тряхнул её за плечи. — Вы и рот будете открывать тогда, когда я разрешу. И дышать Вы будете, если разрешу. Понятно Вам? Заткнитесь и сидите тихо!

— Сирил, залезай обратно и не слушай её уговоров. Помни: я твой господин, и только я отдаю приказы, — злобно крикнул граф, избегая смотреть на жену.

— Ничего, я Вам это припомню, — отвернувшись, прошипела баронесса.

Первые месяцы супружества Леменоров были омрачены мелкими ссорами, начало которых положило желание Жанны посетить Норинский замок. Наедине с собой баронесса всё чаще корила себя за согласие снова выйти замуж, находила в характере мужа всё больше отрицательных чёрточек, с ностальгической грустью вспоминая годы девичества и… покойного мужа. Теперь сравнение было не в пользу Леменора.

После возвращения из той памятной свадебной поездки, он избил её, велев не позорить перед людьми. Да, избил не так, как её отец бил Каролину, но это было только начало. Жанна не обольщалась, предвидя, что за кулаками и пинками последуют удары палкой. Роланд её не избивал, хотя, наверняка, у него не раз возникало такое желание. Почему? Может, потому что редко её видел?

— Артур давно охладел ко мне, не удивлюсь, если его мыслями овладела другая женщина, — думала она. — А я, словно пташка, попала в силок. В Уорше я была хозяйкой, Роланд позволял мне вести дела, а здесь я не вижу ничего, кроме кухни, живу, как собака, света Божьего не вижу. И замок такой сырой, мрачный, холодный, он будто против меня. Мне всей моей жизни не хватит, чтобы привести его в порядок. А что здесь за садик — пара чахлых кустов, колючий терновник, жалкие маргаритки да вербена. Нет, дорогая, ты просчиталась, променяв одного на другого. Не будь я такой дурой, Габриель был бы со мной, а я — рядом со своей свекровью и золовками, не таясь, оплакивала мужа. А теперь из-за моей дурости, дурости матери, не пожелавшей даже рассказать отцу о сыне, твой любимый Габриель стал бастардом. Так тебе и надо, Жанна Леменор, так тебе и надо за твоё упрямство и гордость!

Когда Леменор в очередной раз отлучился из замка, его жена решилась съездить в Норинский замок. Её снедала тоска, а ущемлённая гордость твердила: «Не позволяй мужу помыкать собой, ты вольна бывать там, где захочешь».

Бывшие владения графа Роланда Норинстана временно остались без хозяина: его родня вела отчаянную борьбу за возврат их в лоно семьи. Судебные заседания тянулись месяц за месяцем, а земли временно были переданы под опеку шерифа.

Возле реки немного замешкались: мост через реку так и не был отстроен. Слуги отыскали плотину, некогда возведённую при взятии замка; кто-то из местных жителей, осмелившихся возвратиться в эти края и теперь считавших себя «свободными поселянами», набросал поверх неё валежника.

— Никак не проехать, разве что пешком, — доложили госпоже.

— Вот и хорошо! — с облегчением выдохнула Джуди. — Лучше бы нам вернуться, сеньору не понравится…

— Мне плевать на то, что нравится или не нравится сеньору, — резко ответила графиня Леменор.

Вопреки робким попыткам служанки воззвать к её благоразумию, Жанна была полна решимости перебраться на ту сторону; Джуди ничего не оставалось, как последовать за ней. Подбежав к госпоже, она поспешила подобрать с земли длинный подол её платья.

Без тени страха пройдя по ненадёжному мосту, баронесса ненадолго задержалась у разбитых ворот и вошла внутрь. Она прошлась вдоль остатков дворовых построек и содрогнулась от мысли о том, сколько же душ отправились на тот свет без покаяния.

— Их, наверное, похоронили там, за рощей, — подумала Жанна, вспомнив о деревянном кресте на пригорке.

Ей было страшно, пугала тишина, пустота, одинокое карканье пролетавших над головой ворон… Не выдержав, графиня подобрала юбки и побежала; Джуди едва поспевала за ней. Оказавшись во внутреннем дворе и убедившись, что донжон цел, Жанна успокоилась; для неё почему-то было важно, чтобы он был таким же, каким она его запомнила. Почти таким. Внимательно осмотревшись по сторонам, она взобралась на крыльцо палаты и осторожно дотронулась до сорванных петель.

Баронесса Леменор крепко прижала ладони к стене и, почти касаясь её щекой, вдохнула в себя воздух.

Она медленно спустилась вниз; подол платья волочился по ступеням, с которых дожди смыли следы крови. Кровь осталась только на косяке двери, но графиня не заметила её; страх исчез. Если это так, если уже ничего не изменить, нужно принять это таким, какое оно есть.

Подойдя к часовне, Жанна, несмотря на яростный протест служанки, сняла с головы шапочку, гебенде и головную сетку. Она тщательно расчесала пальцами пушистые волосы, наскоро заплела их в косу и уложила под шапочку.

— Зачем Вы, госпожа? — чуть не плакала Джуди. — Сара же так старалась…

— Ничего, по дороге причешешь меня заново, — сухо ответила графиня. — Графиня Норинстан не носила гебенде.

Она протянула растерянной служанке сетку и гебенде.

— Пойдёмте отсюда, госпожа!

— Нет. — Жанна жестом приказала ждать её снаружи. — Стой здесь, я пойду одна.

Она смело загнула в неизвестность, но, не сделав и пары шагов, прислонилась спиной к стене. На неё удручающе действовала атмосфера заброшенной часовни с потемневшими от копоти стёклами и мрачным аскетическим образом распятого Христа в полукруглой нише. Несколько раз глубоко вздохнув, отгоняя от себя наваждение, она перекрестилась и осмотрелась. Справа от алтаря была лесенка, уходящая куда-то вниз, куда, ей не было видно. Жанна приложилась губами к распятию и подошла к лестнице.

На нижних ступеньках играли тени — значит, там, внизу, горела свеча. Почему-то она не испугалась и, подобрав юбки, смело поставила ногу на первую ступеньку.

Лестница привела её в помещение с низким потолком и одинаковыми нишами по обеим сторонам узкого прохода. На полу стояла одинокая свеча. Жанна подняла её и осветила ниши — в них были подёрнутые мхом могильные плиты и суровые каменные саркофаги. Помимо скупых латинских надписей, на некоторых были высечены примитивные изображения.