– Ну да, – признал Люк. С той минуты, как в зале началась суматоха, он чувствовал себя крайне неуверенно. Люк никогда еще не оказывался в такой непривычной обстановке.

– И я отвечаю – да, – добродушно произнес Сандерс. – Согласно условиям завещания Айры Левинсона, покупатель «Портрета Рут» получает коллекцию целиком. Вот почему эта картина была выставлена на торги первой. Иными словами, никакого подвоха здесь нет. Ничего не бойтесь. Коллекция ваша, и вы вправе делать с ней что вздумается.

– Значит, я могу попросить, чтобы ее погрузили в машину и отвезли ко мне домой? Прямо сейчас?

– Да, – признал Сандерс. – Хотя, учитывая размеры коллекции, понадобится несколько машин. А учитывая стоимость отдельных картин, я бы порекомендовал какой-нибудь более безопасный способ транспортировки.

Люк ошалело уставился на него.

– Есть, однако, один вопрос, над которым вам следует задуматься.

«Ну вот, началось», – подумал Люк.

– Речь о налоге на наследство, – продолжал Сандерс. – Возможно, вы не знаете, что всякое наследство, стоимость которого превышает определенную сумму, правительство Соединенных Штатов, точнее, внутренняя налоговая служба, облагает налогом. Стоимость коллекции намного выше упомянутой суммы, а значит, у вас появились внушительные налоговые обязательства, которые придется выполнить. Если вы не располагаете достаточными средствами или какими-нибудь ликвидными активами, чтобы заплатить налог, вам скорее всего придется продать часть коллекции. Возможно, даже половину. Зависит, конечно, от того, какие картины вы выберете. Понимаете?

– Кажется, да. Я получил большое наследство и должен заплатить за него налог.

– Вот именно. А потому, перед тем как продолжить, позвольте поинтересоваться, есть ли у вас поверенный, которому вы предпочли бы поручить это дело. Если нет, я охотно порекомендую вам его.

– Никого у меня нет.

Сандерс кивнул:

– Я так и думал, вы еще слишком молоды, чтобы обзавестись своим поверенным. Ничего страшного, разумеется. – Он достал из кармана визитку. – Если позвоните мне в понедельник с утра, получите список. Хотя, конечно, вы не обязаны обращаться именно к тем людям, которых я назову.

Люк прочел текст на визитке.

– Здесь сказано, что вы адвокат по имущественным вопросам.

– Да. В прошлом я работал в других сферах, но сейчас меня вполне устраивает эта.

– Значит, я могу обратиться и к вам?

– Если хотите, – ответил Сандерс и указал на остальных. – С Габриэллой вы уже знакомы. Она вице-президент аукционного дома, специалист по связям с клиентами. Позвольте представить Дэвида Лемана, президента аукционного дома.

Люк пожал руку Леману и обменялся с ним парой слов, после чего Сандерс продолжил:

– Как вы, наверное, понимаете, организация аукциона была во многих отношениях… непростой, в том числе в финансовом смысле. Айра Левинсон выбрал аукционный дом мистера Лемана. Вы, конечно, не обязаны сотрудничать с ним в будущем, но когда мы с Айрой обговаривали подробности, он попросил намекнуть покупателю, чтобы тот принял к сведению его предшествующие связи с этой фирмой. Аукционный дом мистера Лемана считается одним из лучших в мире, в чем вы сами можете удостовериться.

Люк окинул взглядом лица вокруг. До него постепенно стало доходить.

– Так, – произнес он. – Но я не могу принять никакого решения, не поговорив со своим поверенным.

– Мудро, – заметил Сандерс. – Хотя мы готовы ответить на любые ваши вопросы, я советую поскорее найти себе поверенного. Профессионал послужит вам проводником в этом непростом предприятии, причем я имею в виду не только имущество, но и другие сферы вашей жизни. В конце концов, даже после уплаты налогов вы будете невероятно богаты. Поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

Люк встретился глазами с Софией и вновь повернулся к Сандерсу.

– Как долго вы были поверенным Айры?

– Больше сорока лет, – с грустью ответил тот.

– И если я найму поверенного, он будет представлять мои интересы в меру своих возможностей?

– Такова его обязанность в отношении клиента.

– Тогда почему бы не решить вопрос поскорей? – спросил Люк. – Я могу нанять вас? Чтобы здесь и сейчас поговорить с мистером Леманом.

– Придется заплатить мне предварительный гонорар.

– Сколько? – поинтересовался Люк, наморщив лоб.

– На нынешний момент, полагаю, достаточно будет одного доллара, – ответил Сандерс.

Люк медленно выдохнул, наконец осознав всю грандиозность случившегося. Богатство. Ранчо. Жизнь, которую они с Софией смогут вести…

Он вытащил бумажник и изучил содержимое. После покупки картины осталось не так уж много. Хватит на пару галлонов бензина.

Или даже меньше, если вычесть гонорар Гоуи Сандерса.

Эпилог

В последовавшие за аукционом месяцы Люк порой чувствовал себя героем фантастического романа. По рекомендации Дэвида Лемана на середину июня запланировали второй аукцион, на сей раз в Нью-Йорке, третий назначили на июль, а четвертый на сентябрь. Продать предстояло бóльшую часть коллекции – достаточно, чтобы уплатить любой налог.

В тот первый день, сидя в комнате вместе с Габриэллой и Дэвидом Леманом, Люк объяснил ситуацию с ранчо. Сандерс делал пометки в блокноте. Когда Люк спросил, есть ли какой-нибудь способ получить деньги, необходимые для того, чтобы заплатить по закладной, Сандерс отлучился ненадолго, а вернувшись через пятнадцать минут, спокойно объявил, что старший вице-президент банка готов снизить сумму платежа на следующий год и, возможно, даже отсрочить выплату процентов, если так будет удобнее Люку. В свете новых благоприятных обстоятельств банк готов был рассмотреть увеличение кредита на любые усовершенствования, какие ему вздумалось бы внести на ранчо.

Люк с трудом выговорил лишь два слова:

– Но… как?

Сандерс улыбнулся, и в его глазах вновь блеснуло лукавство.

– Скажем так – они не прочь укрепить сотрудничество с клиентом, который внезапно разбогател.

Поверенный также познакомил Люка с изрядным количеством финансовых менеджеров и прочих специалистов. Он сидел рядом во время переговоров и задавал вопросы, смысл которых Люк едва понимал, а уж тем более не додумался бы задать сам. С помощью Гоуи Сандерса Люк начал осознавать сложности, которые сопутствовали богатству. Тот уверял, что будет рядом и поможет со всем разобраться.

Несмотря на потрясение, Люк охотно признал, что бывали у него проблемы и посерьезнее.


Сначала мать ему не поверила – и Софии тоже. Она подняла сына на смех, а когда Люк повторил рассказ о случившемся, рассердилась. Лишь когда Люк позвонил в банк и попросил к телефону старшего вице-президента, Линда поняла, что он, кажется, не шутит.

Люк заставил мать взять трубку и лично поговорить с банковским служащим, который заверил женщину, что о платежах можно не беспокоиться. Во время разговора она сдерживала чувства, обходясь преимущественно односложными ответами, но, повесив трубку, Линда обняла Люка и заплакала.

Впрочем, отстранившись, она исполнилась привычного мужества.

– Теперь-то они расщедрились, а где они были, когда я в них по-настоящему нуждалась?

Люк пожал плечами.

– Хороший вопрос.

– Я приму их предложение, – объявила Линда. – Но как только мы выплатим заем полностью, пожалуйста, найди нам другой банк.

Сандерс и с этим ему помог.


Семья Софии приехала из Нью-Джерси в день вручения дипломов, и Люк сидел вместе с ними. Он зааплодировал, когда София поднялась на сцену. Потом они отправились ужинать, и, к удивлению Люка, родственники Софии попросили разрешения осмотреть ранчо.

С утра мать завалила его работой, в доме и во дворе. Он прибирался, а Линда готовила обед. Они вместе с гостями сели за стол на заднем дворе, и юные мисс Бранко с раскрытым ртом глазели по сторонам, несомненно, пытаясь выяснить, каким образом Люк и София сошлись. В любом случае все отлично поладили друг с другом, особенно мать Софии и Линда. Они болтали и смеялись, гуляя по ранчо. Когда Люк свернул к огороду, он, к своей радости, увидел ровные, аккуратные грядки овощей.


– Ты можешь жить где угодно, мама, – заявил Люк вечером. – Тебе не обязательно сидеть на ранчо. Если хочешь, я куплю пентхаус на Манхэттене.

– Зачем мне Манхэттен? – поинтересовалась Линда, поморщившись.

– Не обязательно Манхэттен. Только скажи.

Она посмотрела в окно. На ранчо, где выросла.

– Я никуда не хочу.

– Тогда позволь мне здесь все разом уладить.

Линда улыбнулась.

– Отличная идея, – ответила она.


– Ну, ты готов? – спросила София.

– К чему?

После выпуска девушка съездила домой и неделю погостила у родителей, прежде чем вернуться в Северную Каролину.

– Расскажи, что случилось на том родео, – потребовала София, устремляя на Люка решительный взгляд, пока они шли по пастбищу. – Ты скакал на Страхолюдине? Или просто взял и ушел?

При этих словах Люк вновь вспомнил тот зимний день, один из самых мрачных в его жизни. Он вспомнил, как подошел к воротцам и посмотрел сквозь доски на быка. Вспомнил прилив ужаса и натянутые до предела нервы. И все-таки он заставил себя сделать то, что должен был. Люк сел на Страхолюдину и поправил обвязку, стараясь не обращать внимания на бешеное биение сердца. «Это просто бык, – твердил он мысленно, – самый обычный бык». Обычным Страхолюдина не был, и Люк это прекрасно знал, но, когда воротца распахнулись и бык вырвался на арену, наездник не потерял равновесия.

Страхолюдина, как обычно, брыкался и крутился, словно одержимый, но Люк ощущал странное спокойствие, словно наблюдал за происходящим со стороны. Все происходило словно в замедленном темпе, скачка казалась невероятно долгой, и Люк удерживался на быке, размахивая свободной рукой, чтобы не утратить контроль над животным. Когда наконец прозвучал сигнал, толпа вскочила с мест с одобрительным ревом.