Перед десертом Лидия ущипнула Киру за локоть и они пошли в туалет, как две подружки. Кира весь вечер удивлялась ее благосклонности. В общем, произошло чудесное превращение, в которое Кира все отказывалась поверить и каждую минуту ждала подлости. В туалете Лидия достала сигареты, пожаловалась что теперь нигде нельзя курить открыто и она надеется что дымовой детектор здесь не очень чувствителен. И какая это пытка человеку с зависимостью терпеть несколько часов до следующей сигареты. Черт бы побрал всех этих зацикленных на здоровье фриков, здоровье нужно тратить на удовольствия. Кира присаживается на банкетку и с ужасом понимает, что им совершенно не о чем говорить.

— Что тебе сказали в театре? — спрашивает наконец Лидия.

— Взяли документы.

— Надо же! — Лидия выглядит озадаченной. — А ты молодец.

В ее голосе слышится уважение. Люди — странные создания, ведь Кира осталась прежней, ничего особенного не сделала, просто у нее взяли документы.

— Это ничего не значит, — тут же признается она, совершенно не умеет врать.

— Это уже много, поверь…Попасть туда без связей невозможно.

Лидия на высоченных каблуках. Она все время перетаптывается, балансирует, от чего раздается гулкий звук по кафелю.

— Как тебе наш заказчик?

— Кто? — не понимает Кира.

— Туровцын.

— Ах он…Красивые запонки.

Лидия усмехается, кажется она что-то знает.

— Еще бы! Просто набит деньгами. Ты слышала про Синицу?

Конечно Кира знает, кто такая Синица. Это поп-звезда, живущая в невозможной роскоши. Фотографии дорогущих интерьеров ее домов во всех журналах.

— Его бывшая… Приехала в Москву два года назад. Из Тюмени в плацкартном вагоне. Теперь у нее есть все: виллы, машины, признание, поклонники…Москва интересный город, метаморфозы здесь происходят в мгновение. Гусеницы окукливаются и бабочки какое-то время порхают. Кто-то танцует, кто-то поет…

Кира понимает, куда ведут эти рассуждения. Может Лидии и хочется поговорить об этом, но пусть знает, что Кире эта тема не особенно приятна. Но Лидия прет танком.

— Приехала в Москву на поезде. Хотела петь и поет! А ты хочешь танцевать…Похожие истории, не находишь?

— Что же тут похожего? Она приехала в плацкарте, а я в купе, — холодно замечает Кира.

По глазам Лидии видно, что она знает про звонок Туровцына.

— Да, я знаю, — торжественно подтверждает ее догадку Лидия.

Она щелкает пальцами, и бычок летит в унитаз, открывает воду и моет руки. От жидкого мыла воздух становится яблочным.

— Тебе не жалко, что ты так сглупила?

Она выдергивает свернутую салфетку из пирамидки и высушивает ладони.

— Нет.

Лидия с удивлением смотрит на нее, как будто в первый раз видит.

— Это твой лотерейный билет, протяни руку и ты выиграла. На твоем месте другие бы уже выбирали шустрого риэлтора в дорогом районе. Игорь Алексеевич — человек масштабный.

Кира раздраженно вздыхает, разговор этот неприятнен и его нужно поскорее прекратить.

— По-моему, он масштабный кретин. Разговаривает как приказы отдает: За вами заедет мой шофер. Постарайтесь не опаздывать…, - Кира кашляет басом как бы кашлял Туровцын. — Я не люблю когда опаздывают… Ужас что такое! Я ему говорю — нет, а он не слушает, как глухой!

Лидия разводит руки, не зная что сказать. Случайно попадает локтем под сушилку, мощный мотор включается и работает какое-то время. Когда он стихает, Лидия начинает ковыряться в сумке.

— Подожди, я намажу губы…Знаешь, человек с такими деньгами может позволить себе быть причудливым, — она тщательно водит помадой по губам. Разводит их и складывает дудочкой. — А зачем ты пришла? Дразнить его? Он серьезный мальчик, с ним играть нельзя.

Кира начинает злиться.

— Если бы я знала, что он здесь, я бы не пришла.

Лидия прищуривается.

— А ты не знала, что он будет здесь?

— Мы узнали об этом на стоянке у ресторана.

Лидия смеется.

— Может ты и узнала на стоянке, но Глеб знал об этом еще два дня назад! Если бы не Игорь Алексеевич, сидела бы ты здесь! Тебя привезли по просьбе Туровцына.

Это точно, два дня назад вечером Глеб и пригласил Киру. Но Лидия что-то путает.

— Не может быть!

— Конечно, это несколько экстравагантный способ знакомиться с девушкой…

— Глеб знал об этом с самого начала? — останавливает ее Кира.

— Мошна туга — всяк ей слуга! Нас душит кризис. Если Туровцын не купит оборудование, мы все потеряем работу. Он попросил позвать тебя, мы позвали. Нам большой плюс, да и ты не проигрыше. Теперь у тебя есть еще один шанс, не упусти его. Глеб за тебя переживает, а с Туровцыным ты сможешь выбиться в люди.

Кира вскакивает с банкетки. Глеб не мог так поступить с ней! Неужели он думает что она такая продажная? Как они все смеют, насадить ее как мотыля на крючок для Туровцына?

— Мне не нужно выбиваться в люди, я уже человек, — зло отвечает она.

— Поверь мне, до человека тебе еще далеко. Но у тебя есть возможность, почему бы ей не воспользоваться? Потому что все равно…

— Туровцыну я уже все сказала.

Лидия машет рукой.

— Так или иначе он заставит тебя, для него не существует слова нет.

— Я не соглашусь никогда!

Гадина, какая же гадина, эта Лидия! А Вик-Вик, Андрюша? Неужели Глеб тоже замешан во всем этом? Кира выходит из туалета, она уже не ждет еле ковыляющую за ней Лидию.


Весь оставшийся вечер Кира отчаянно кокетничала с Туровцыным. Вернувшись к столу она сразу же ему ласково улыбнулась, Игорь Алексеевич как будто только и ждал этого и немедленно всем корпусом развернулся к ней. Вик-Вик остался сидеть с открытым ртом и незаконченной фразой. Глаза олигарха впились Кире в лицо и до конца вечера он уже не отводил от нее взгляда. Она старалась вовсю, призывно смеялась, закидывала голову и встряхивала волосами. Ведь они этого хотели!? Поднести ее на блюде Туровцыну и разделать, как до этого официант филетировал для него дораду. Игорь Алексеевич неуклюже ухаживал, ВикВик, Лидия и Андрюша смущенно переглядывались, Глеб тревожно всматривался в нее. С каждой минутой он все больше мрачнел. Когда прощаясь Туровцын предложил подвезти Киру до дому, Глеб не дожидаясь ее ответа резко развернулся и пошел в вестибюль. Всю дорогу домой она не проронила ни слова. Да и у Глеба кажется, не было желания разговаривать. Вернувшись, она тихо зашла в свою комнату и за весь вечер так больше и не вышла.

Глава 21

Поджав под себя ноги, Кира сидит в кресле. Она едва кивнула Глебу, когда он пришел с работы. Он швыряет в угол портфель и опускается в кресло напротив. У нее красные, в опухших веках глаза, ночью через стену он слышал как она бесконечно долго плакала.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

— Нет, я наоборот, очень веселая!

Она вдруг встряхивается и улыбается ртом. Глаза остаются печальными и укоризненными.

— Есть что-нибудь поесть?

— Нет.

— Закажу пиццу, будешь?

Она молчит. Часы на стене громко тикают.

— Игорь Алексеевич звонил.

Глеб вздыхает.

— Ты знаешь, он уже и мне надоел.

— Он пожилой и противный, но у него большие возможности. Театр распахнет двери для молодой, периферийной балерины с амбициями, — выспренно говорит она. — Достаточно одного звонка…Как умолял о встрече! Может пойти, как думаешь?

Она внимательно следит за его лицом. Он закрывает глаза.

— Кира не мучай меня. Я не знаю…

— Масштабный человек! Сдвигает горы и поворачивает реки вспять для своих любовниц, роет каналы ведущие прямо к театрам и продюсерам. Ты знаешь Синицу?

Глебу хочется выбежать из комнаты.

— Ты вправду думаешь что он мне поможет? — донимает его она.

— Да.

— Ты советуешь мне пойти?

— Я ничего не могу тебе советовать, Милованова. Ты прекрасно понимаешь, что с Туровцыным тебе не нужно будет много лет стоять в очереди. Все мечтают об этом.

— Да откуда ты знаешь, о чем мечтаю я? Значит ты мне советуешь? Да или нет?

— Большие девочки решают сами.

Кира вглядывается в него, но не находит того, что ищет.

— Вот и отлично!

Она вскакивает и выбегает в коридор. Возвращается со своей сумкой и вытряхивает все ее содержимое на журнальный столик. Находит визитку Туровцына и набирает номер на телефоне. Равнодушно насвистывая Глеб проходит на кухню, достает масло и сыр из холодильника. Он слышит как она говорит по телефону: Это Кира Милованова. Вы знаете, я передумала. Где? Во сколько? Заедет шофер? Ах, он знает куда…? Отлично!

Она в нервном, лихорадочном оживлении, голос ее неровен и постоянно срывается. Закончив говорить, она кричит из зала Глебу:

— Какой хваткий дяденька, его шофер даже знает куда подъехать!

В этот момент, отрезая пластину сыра Глеб прихватывает ножом большой палец на левой руке. Кровь сначала заливает желтый, масляный кусок сыра и потом капает на хлеб. Рубашку придется выкинуть, ее тоже забрызгало. Он слышит, как Кира захлопывает дверь своей спальни. Из ее комнаты не доносится ни звука. В квартире тишина. Перехватив палец салфеткой он садится в кресло и все время прислушивается. Есть уже не хочется, палец все кровит, пятно на салфетке медленно расплывается. Через некоторое время дверь распахивается, и выйдя в коридор она надевает туфли. Глеб тянется за пультом, включает телевизор и прибавляет громкость, ему очень мутно на сердце. Хотя с чего бы это? Он слышит как она отпирает входную дверь, потом вдруг возвращается и встает в проеме.

— У тебя кровь на рубашке, что это?

— Так, ничего страшного.

У нее розовый нос, влажные глаза. Она опять плакала, что-ли?