Саймон молча пожал плечами, и Горли, пронзив его взглядом, проворчал:

– Не связывайтесь с Элис, Шарп. Иначе она доведет вас до беды.

– При условии, что я получу работу, сэр, – напомнил Саймон.

Услышав такой ответ, все трое вскинули брови. Но Саймон с невозмутимым видом продолжал играть свою роль. Он вполне был в себе уверен, ибо обладал даром полнейшего преображения. Никто не мог упрекнуть Саймона в том, что он плохо маскировался. Он весьма убедительно сыграл роль богатого французского банкира, взломщика с Ист-Энда, а также многих других персонажей.

Его оценки в Гарварде были возмутительными, и он чаще бывал в соседних деревнях у тамошних девушек, чем в аудитории, но все же считался звездой студенческих спектаклей. Никто лучше его не играл сэра Эндрю Эгьючика. Похоже, он уже тогда хотел быть кем-то другим – не Аддисоном-Шоу. И искусство перевоплощения прекрасно служило ему и сейчас.

Саймон включил двигатель, и насос вернулся к жизни.

– Так я принят? – спросил он.

Последовало тихое совещание, затем управляющие снова повернулись к нему.

– Да, приняты, – подтвердил Горли.

Саймон, широко улыбаясь, протянул руку, которую нехотя пожали все трое.

– Спасибо, джентльмены.

– Жалованье выплачивается каждую пятницу, – сообщил Уир. – Вам будут платить жетонами, которые можно отоварить в лавке компании. Там есть все, что вам потребуется.

«Включая почти протухшее масло», – мысленно добавил Саймон и тут же сказал:

– У меня в Шеффилде больной отец, которому я обычно посылаю часть жалованья. Я не могу делать этого жетонами.

– Но так заведено на «Уилл-Просперити», Шарп, – ответил Мертон без капли сочувствия в голосе. – Либо принимайте предложение, либо ищите работу в другом месте.

Саймон почесал в затылке, делая вид, что размышляет. Если бы ему действительно потребовалась хорошо оплачиваемая работа, он послал бы управляющих подальше, но для него важнее было определить размеры злоупотреблений на «Уилл-Просперити», а также понять, каким образом положить им конец.

– Новое место найти нелегко… – пробормотал он наконец. – Никто никого не нанимает. – Он со вздохом пожал плечами. – Моя сестра работает поденно в Бакстоне. И она тоже посылает нашему па деньги. – Снова вздохнув, Саймон проговорил: – Что ж, полагаю, лучше иметь еду в животе, чем голодать вместе с отцом. – О господи, он не пробыл в обществе управляющих и получаса, но уже представлял, как врежет кулаком по их гнусным физиономиям.

Несколько минут ушло на то, чтобы подписать бумаги, причем Саймон старался писать так, как писали люди необразованные.

Когда все было закончено, Уир сказал:

– Идите прямо на восток от шахты. Две мили – и вы доберетесь до деревни. Как только окажетесь там, кто-нибудь укажет вам дом, где живут одинокие мужчины. Вот возьмите… – Управляющий выудил из кармана медную монету-жетон и отдал Саймону. – Этим вы оплатите еду за неделю, до следующего дня выплат.

Саймон повертел пальцами «монету». Это был треугольник с выдавленными на нем словами:

“Уилл-Просперити майнинг компани”. Пять шиллингов. Обменивается на товары. Не имеет хождения на территории страны».

– Спасибо, джентльмены.

Саймон мысленно усмехнулся. Эти люди не знали, что только что открыли двери своей погибели – предложили работу и крышу над головой тому, кто положит конец их спокойному существованию…

– Работа начинается в семь утра, – сообщил Мертон. – За каждую минуту опоздания следует штраф, так что лучше приходить вовремя.

– Да, конечно.

Подхватив сумку с инструментами, Саймон притронулся к козырьку своего кепи и вышел. За дверью его ждал саквояж с немногими пожитками. Его отец побагровел бы от унижения, узнав, что сын путешествует со столь скудным багажом. Но Саймон давно привык к ворчанию отца по поводу недостойного поведения сына. Как это часто бывало, он выбросил из головы все мысли о Хорасе Аддисоне-Шоу и сосредоточился на том, что следовало сделать дальше.

С первой частью задания все было в порядке. Теперь начиналась настоящая работа.

Годы службы в армии и в «Немисис» показали всю важность сбора информации. Прежде всего он должен был узнать, кто написал письмо, и только потом начать распутывать паутину, опутавшую «Уилл-Просперити». Но уже сейчас было ясно: обо всех обстоятельствах жизни на медном руднике мог рассказать лишь один человек – Элис Карр.

Саймон сказал себе, что только по этой причине спешит ее догнать.


Быстрым шагом возвращаясь в деревню, Элис шла по тропе, которую знала так же хорошо, как собственную ладонь. Поколения шахтеров в тяжелых сапогах протоптали дорогу на зеленом склоне холма. Оставили свое наследие под землей и на земле. Как и сама Элис. Но если бы все шахтеры испытывали такую же ярость, как она сейчас, то дорога давно превратилась бы в канаву.

С каждым шагом разговор с управляющими впивался в мозг как острые осколки металла. «Для лавки компании экономически невыгодно заменять почти сотню фунтов масла только потому, что вы так хотите, мисс Карр», – все еще звучало у нее в ушах.

– Экономически… Глупая задница, – пробормотала она себе под нос. – У них всегда находился какой-то предлог, какой-то наспех придуманный довод. Интересно, относились бы они к ней иначе, будь она мужчиной? Выслушали бы ее? Восприняли бы ее жалобы более серьезно?

Впрочем, какая разница? Ведь все равно только она одна пыталась что-то изменить.

– Мисс Карр, мисс Карр!

Захваченная мятежными мыслями, она не услышала оклика и не заметила торопливых шагов.

И только в тот момент, когда Саймон выкрикнул ее имя прямо у нее за спиной, она остановилась.

«Должно быть, это надсмотрщик, – решила Элис. – Сейчас отругает за то, что ушла домой рано, хотя меня отпустили управляющие». Она уже хотела об этом сказать, но, обернувшись, замерла в изумлении. Перед ней стоял незнакомец, которого она видела в машинном зале.

– Хочу поскорее познакомиться со своим новым домом. Надеялся, что вы, мисс Карр, покажете мне дорогу в деревню.

Он совсем не запыхался, хотя, кажется, бежал, чтобы догнать ее. И сейчас сдвинул кепи на затылок, открыв прядь золотистых волос.

Там, в машинном зале, она лишь мельком увидела его под газовым светом и обратила внимание только на зимнюю голубизну его глаз, но теперь смогла рассмотреть его получше.

– Значит, получили работу?

– Повезло, – ответил он. – Мне нужна была работа, а этому насосу – нянька.

Рабочая одежда не скрывала очертаний его мускулистого тела, явно познавшего свою долю тяжелого труда. Выросшая среди мужчин, целыми днями работавших кайлами, Элис привыкла видеть прекрасные образцы мужских фигур, но что-то в этом человеке – возможно, уверенность, с которой он держался, и широкие плечи, распиравшие грубое сукно, – заставляло обратить на него внимание.

– Мужчины не могут быть няньками, – сказала она.

Он с улыбкой пожал плечами:

– Мой друг говорит, что настоящий мужчина должен уметь делать все необходимое. И если бы этот насос потребовал от меня менять ему пеленки и укачивать во сне, то я бы и тогда согласился.

Элис попыталась сосредоточиться на словах собеседника, но ее мысли разлетелись как птички, стоило ей лишь присмотреться к его лицу. Ох, матерь божья, она и не думала, что мужчина может так выглядеть… Какие изящные и одновременно мужественные черты. Верхняя губа – тонкая, а нижняя – неожиданно полная. Должно быть, кто-то из его предков родился бастардом аристократа, поскольку невозможно было не заметить природного благородства его лица, казавшегося странным контрастом с одеждой и выговором, присущим жителям Шеффилда, причем не из самых богатых районов города. Но лицо, это лицо… Впрочем, как бы он ни был красив – все равно оставался мужчиной.

Она указала на тропинку с вытоптанной травой.

– Если ищете деревню, пройдите еще полторы мили и окажетесь там.

– Поскольку вы идете в том же направлении, – он улыбнулся, – то мы сможем составить друг другу компанию, верно?

Несмотря на смелые речи, Элис была леди, причем не совсем равнодушной к улыбке красивого мужчины. Но все же она безразлично обронила:

– Как хотите.

Он опустил сумку на землю и протянул ей свою загорелую руку. Она колебалась, и Саймон, взглянув вниз, увидел у себя на пальцах следы машинного масла. С виноватой улыбкой он вытер руку о брюки и только потом снова протянул Элис руку.

– Саймон Шарп, – представился он. – Только что нанялся механиком.

Было бы просто невежливо не пожать собеседнику руку, поэтому Элис стиснула его ладонь, тотчас вздрогнув от какого-то предчувствия.

– А я Элис Карр, – ответила она, пытаясь казаться бесстрастной. – И я очень советую вам поискать работу в другом месте, Саймон.

Только управляющие и прочее начальство обращались к шахтерам и рабочим по фамилиям.

Выпустив его руку, Элис направилась к деревне. Он быстро догнал ее и пошел рядом.

– «Уилл-Просперити» – единственная шахта, на которой сейчас есть места. Так что деваться мне некуда.

– Всегда можно эмигрировать. Или попробовать что-то другое. Вроде мюзик-холлов, например.

– У меня ужасная морская болезнь, так что нет и речи о том, чтобы пересечь океан. Что же до мюзик-холлов… – Его низкий гортанный смех завораживал. – Не думаю, что мне заплатят за песни и танцы. – Саймон с любопытством взглянул на собеседницу. – Но вы ведь тоже работаете на «Уилл-Просперити» и вроде не собираетесь покидать эти места, верно?

Мимо проехала коляска с управляющими, поднявшая тучу пыли. Но никто из них не обратил на парочку внимания. Элис закашлялась, что позволило ей помедлить с ответом. Наконец пыль улеглась; коляска же к тому времени казалась крошечным пятнышком. А Элис все еще спрашивала себя: «Стоит ли быть с ним честной?» Ведь этот человек мог оказаться доносчиком, выискивающим агитаторов. Но она же никогда не делала тайны из своих жалоб… И ее до сих пор не уволили.