Прием в честь свадьбы мы устроили в одном из фешенебельных ресторанов города, сняв под эти цели его целиком.

Нас встретили аплодисментами. Взяв со стола два бокала с шампанским, Аарон поднял один из них и звучно начал:

– Здравствуйте, дорогие гости! Рад приветствовать узкий, доверенный круг на этом весьма важном для меня торжестве. – Он завладел моей рукой и, поднеся к губам, поцеловал пальчик со сверкающим на нем колечком. – Да, меня можно поздравить! Меньше часа назад самая прекрасная женщина на свете согласилась стать моей женой и даже поставила подпись в нужном документе. Потому я хочу официально представить друзьям и партнерам миссис Одри Харрис, мою супругу!

Раздались громкие аплодисменты, и я, не удержавшись, прижалась к боку мужа, ища опору. Ноги уже откровенно подгибались под прицелом стольких оценивающих взглядов.

Мне всегда казалось, что свадьба – это веселое мероприятие. Все едят, поют, танцуют, поздравляют молодых.

Из вышеперечисленных факторов были разве что ужин и поздравления. Как хозяева приема мы были вынуждены стоять, выслушивая каждого гостя и принимая его подарок.

Если первых я еще отмечала и могла ответить им что-то связное, то на втором десятке сбилась и отвечала шаблонными фразами, кивая, как китайский болванчик.

Аарон поддерживал меня, ощущаясь рядом как нечто надежное и незыблемое.

Его родственники, которых я так ждала, подошли в самом конце, хотя я думала, что они-то поздравят нас в первых рядах.

Сначала приблизилась молодая пара. Томас Матинсон, которого я видела еще в больнице, а рядом с ним стояла тоненькая, изящная девушка, являющаяся полной противоположностью мужчине. Хрупкая, нежная, со взглядом беззащитной лани и ласковой улыбкой.

– Рад вас видеть, Томас, – не особо радостным голосом проговорил Аарон.

– Я тоже рад присутствовать на вашем торжестве, – чуть более искренно ответил визитер и, повернувшись к девушке, добавил: – Позвольте представить мою жену Алисию Матисон.

Глянув на то, как окаменел Аарон, я решила, что пора взять нить диалога в свои руки.

– Счастлива приветствовать! – Шагнула вперед и позволила мистеру Матисону коснуться руки легким поцелуем. – Алисия, вдвойне рада познакомиться.

– О, милая Одри, проверьте, это совершенно взаимно, – улыбнулась в ответ Алисия и протянула мне небольшую коробочку, перевязанную подарочной лентой. – Поздравляем вас с бракосочетанием!

Рассыпавшись в ответных любезностях, я вернулась к мужу и, видимо, очень вовремя, так как из-за спины Томаса Матисона вышла мама Аарона. Со времени больницы она как будто стала выглядеть немного лучше. И все же смесь боли и отчаяния, с которой она смотрела на Аарона, никуда не исчезла.

Они замерли друг напротив друга, не говоря ни слова.

Она нервно стискивала в побелевших пальцах подарок, а мой муж так сильно сжал губы, что рот превратился в белую линию.

– Я… – Она начала и тут же осеклась. По щеке скользнула слеза, но миссис Зейн сжала губы, словно беря над собой контроль, и чуть дрожащим голосом заговорила: – Мистер Харрис, миссис Харрис, поздравляю вас с таким важным шагом, как брак. Желаю счастья, любви, здоровья и, конечно, детей. – На последнем слове она запнулась и прерывисто выдохнула.

Аарон шагнул вперед, осторожно забрал подарок из дрожащих пальцев матери и сказал:

– Спасибо за поздравление. И… вы можете называть меня по имени.

– Спасибо. – В широко распахнутых глазах пожилой женщины по-прежнему плескался океан боли, но теперь в нем попыталась ожить еще и надежда.


Окончание приема смазалось в набор сцен-картинок, зафиксированных моей памятью.

Закончилось все поздно вечером, когда Аарон распахнул передо мной дверь авто, сел сам и внезапно спросил:

– Куда ты хочешь?

– В смысле? – Мой уставший разум не сразу осознал, что от него требуется.

– В прямом. Мы так и не решили, куда поедем на медовый месяц. Да, ты хотела на родину, но неужели только ею и ограничимся? Сейчас у тебя есть выбор, малышка Одри. Я увезу тебя хоть на край света, лишь скажи, какое направление тебе больше нравится.

Я повернулась к Аарону и, протянув руку, коснулась его уже чуть шершавой из-за отросшей щетины щеки, а после сказала:

– Мне все равно куда. Лишь бы с тобой.

Он обжег меня потемневшим взглядом и хрипло произнес:

– Знаешь, я никогда не думал, что готовность женщины последовать за мной хоть куда может настолько заводить. Тогда, быть может, поедем сначала в мою берлогу? Провести первую брачную ночь там, где ты впервые стала моей… В этом есть нечто очень правильное.

Я прерывисто выдохнула и, не удержавшись, все же подалась вперед, жадно целуя самого потрясающего на свете мужчину.

До логова Аарона, затерянного в синих холмах, поросших вековыми елями, мы добрались быстро. Целоваться начали еще в машине. Аарон просто перетащил меня к себе на сидение и за несколько минут привел в полную негодность прическу и платье, а меня – в полное возбуждение. Когда он внезапно прервал головокружительные поцелуи, то я разочарованно застонала. Муж подхватил на руки и быстро понес к дому.

Мы упали на уже знакомую шкуру и потерялись во времени. Друг в друге… в том безумном притяжении, что сжигало нас обоих изнутри.

Аарон был ненасытен. Он брал меня снова и снова, ставил в какие-то совершенно невообразимые позы, заставлял получать удовольствие от невообразимых вещей.

Только перед рассветом утих этот пожар, сносящий все на своем пути, и я обессиленно лежала на груди у Аарона, который чертил на моей спине замысловатые узоры.

– Милый… – Я удивилась тому, каким хрипловато-чувственным стал голос после нескольких часов стонов и криков.

– Мм-м? – В интонациях мужа, напротив, слышалось басовитое мурлыканье довольного кота.

– Твоя клятва сегодня… это ведь не шаблон?

– Нет, конечно. А что?

– Меня просто удивило… А нет, ерунда.

Мерное дыхание подо мной прекратилось, а после мир перевернулся. Аарон опрокинул меня на спину и навис сверху, касаясь носом носа.

– А ну-ка? Что там за ерунду ты в брачных клятвах разглядела?

– Не в клятвах! – возмущенно воскликнула я и уже более нежно добавила: – Клятва была прекрасна. Меня удивили слова о любви.

– А что такого? Одри, я не восторженный юноша. Для меня любовь не значит, что я схожу с ума и больше не могу думать ни о чем, кроме женщины, истерично ревнуя ее совершенно ко всему. Я взрослый мужчина. Моя любовь значит, что я хочу делать тебе хорошо. Я хочу видеть твою радость. Я хочу поддерживать тебя во всем. Я хочу исполнить все твои мечты. И я очень боюсь, что с тобой что-то случится. Даже не ухода к другому, нет… А что тебя больше не будет. Вот это моя любовь, Одри Харрис. И да, тебя я люблю.

Эпилог

– Алисия! – окликнула я жену Томаса, которая в данный момент скрылась на веранде нашего с Аароном загородного дома. – Подойти сюда, быстрее. Ты должна это видеть.

Она выглянула из дверного проема и ахнула, зажав рот ладошкой.

– А это не опасно?! – испуганно спросила она.

– Нет, что ты. Тем более я все контролирую, – улыбнулась ей, придерживая за поводья Вейда, который смиренно вез на себе четырехлетнего Кристофера.

– Тетя Одри, – спросил черноволосый мальчонка, вылитая уменьшенная копия Томаса. – У меня получается?

– У тебя отлично получается, – улыбнулась я. – Вырастешь, станешь лучшим наездником страны.

В глазах Кристофа зажглись звезды, а на лице его матери цвело умиление.

– Кажется, любовь к тетушкам в роду у Матинсонов, – улыбнулась она. – Что Томас, что Кристоф!

Я покачала головой и подвела Вейда с мальчиком ближе к матери.

– Это разное, – произнесла я. – У Томаса никого не было после смерти матери, а у Кристофера есть и всегда будешь ты.

С этими словами я помогла племяннику слезть с коня и передала в руки Алисии. Та же опустила его на пол, чмокнула в лоб и отправила внутрь дома:

– Беги к бабушке Монике, – шепнула она сыну. – Только не шуми сильно, она укачивает твою кузину.

– Хорошо, мамочка, – откликнулся малец и унесся вглубь дома.

Я же, глядя ему вслед, задумчиво гладила морду Вейда и невольно пролистывала в голове события последних трех лет.

Кто бы мог подумать, что моя жизнь станет такой…

После свадьбы мне пришлось долго работать над собой, чтобы окончательно привыкнуть к новой жизни и реалиям. Мне казалось, голова взорвется, потому что все заложенные в пансионате знания нужно было пересматривать заново. И в этот момент мне на помощь пришла Алисия. Я удивительно быстро нашла с ней общий язык и сама не заметила, как мы обе стали лучшими подругами.

Если бы не она, приспособиться было бы слишком сложно. Конечно, Аарон мне помогал как мог, но муж – это муж, а подруга – это совершенно иной уровень доверия. Я делилась с ней, она со мной. Совершенно неожиданно я узнала ее историю с Томасом и была поражена, через какую грязь ей пришлось пройти, и какие испытания выдержала ее сестренка в борьбе с ужасной болезнью.

Мало-помалу наша дружба начала давать и другие плоды – Аарон с Томасом тоже нашли точки соприкосновения. И если три года назад их отношения можно было назвать вежливой неприязнью, то сегодня эти двое сбежали из дома на местное озеро – рыбачить.

– Одри! – Алисия помахала у меня перед лицом рукой. – Ты чего задумалась?

– Да так… просто.

– Пошли лучше в дом. Нужно приготовить ужин нашим мужчинам.

Я кивнула:

– Только Вейда в стойло уведу, переоденусь и сразу же помогу тебе.

Конь позади меня недовольно всхрапнул. Будь его воля, он бы мог носиться круглыми сутками.

– Пошли, скакун, – игриво позвала я, потянув за поводья.

Коршун-Вейд, тот самый смеска араб, послушно поплелся за мной. К сожалению, скаковой лошади из него так и не вышло. Не прошел какую-то там комиссию. Однако Аарон все же выиграл суд и вернул себе деньги за то, что его обманули в сделке. Вейда он тоже оставил себе в качестве моральной компенсации.