– Отстаньте от меня! – отозвалась та, достигнув торца и нерешительно остановившись.

К этому зданию примыкало еще одно, поменьше, но его крыша лежала фута на три-четыре ниже того места, где находилась Дженни, а скат был более крутым. Себастьян видел, как беглянка подобралась ближе к краю и заколебалась.

– Дженни, не прыгай! – крикнул он. – Стой, где стоишь!

Дернувшись, Ли-Джонс уставился на виконта, в раздраженном бешенстве выпячивая челюсть, а Дженни взвизгнула:

– Проваливайте и оставьте меня в покое! Оба!

Если бы она легла на живот и осторожно сползла по фронтону, ей, наверное, удалось бы спуститься. Вместо этого упрямица разогнулась и прыгнула.

Раздался грохот падающих, бьющихся кровельных плиток. Дженни приземлилась, потеряла равновесие и с громким криком сорвалась вниз, исчезнув из виду. У Себастьяна перехватило дыхание. Но девушка, должно быть, сумела за что-то зацепиться и остановить падение, потому что было слышно, как она охнула, а потом притихла.

– Дженни! – окликнул Себастьян, перелезая через разломанный подоконник на крышу. – Держись!

– Ты, чертов настырный ублюдок! – прорычал магистрат. Ухватившись за гребень крыши, он перебросил через него ноги и с удивительным проворством развернулся к Девлину лицом. – Надо было пристрелить тебя, когда выпала такая возможность.

– Сдавайтесь, Ли-Джонс, – Себастьян присел на корточки, чтобы сместить вниз центр тяжести. – До сих пор вам везло, но теперь игра окончена.

Подобрав разбитую сланцевую плитку, магистрат швырнул ее Девлину в голову:

– Увидимся в аду.

От первых двух черепичин виконту удалось увернуться, острый край третьей пропорол длинную царапину на лбу.

– Проклятье, – ругнулся Себастьян, делая шаг вперед.

И ощутил, как правая нога проваливается сквозь прогнившую кровлю.


ГЛАВА 59

Девлин покачнулся на проломившейся крыше и, чтобы не упасть, ухватился левой рукой за край черепицы на гребне. Но теперь его ушибленная правая нога застряла в дыре, левая неуклюже вывернулась в сторону и только одна рука оставалась свободной.

– У вас, никак, сложности? – ехидно заметил магистрат. Отбив от ближайшей плитки длинный, зазубренный кусок, он начал пододвигаться к Себастьяну, сжимая острый осколок сланца в правой руке, словно нож.

 Шквалистый ветер принес дождь, капли которого барабанили по мшистой кровле и обжигали брызгами лицо. Ли-Джонс с ухмылкой рубнул своим оружием сверху вниз, метя Себастьяну прямо в сердце.

Виконт свободной рукой перехватил запястье противника, останавливая приближение острия.

Все так же ухмыляясь, магистрат взялся за запястье другой ладонью и перенес свой немалый вес на руки. Импровизированный клинок медленно пошел вниз.

Себастьян ощущал, как бухает в висках кровь, слышал свое прерывистое, шумное дыхание. Из пореза на лбу сочилась теплая влага, заливая глаза. Он лихорадочно шарил левой ногой по сланцевым плитам, пытаясь найти точку опоры. И тут кровля под его каблуком подалась, и вторая нога провалилась в пустоту.

На мгновение Девлину показалось, будто под их с Ли-Джонсом тяжестью рушится вся крыша, но затем он понял, что коньковая балка по-прежнему устойчива и что теперь он, в сущности, сидит на ней верхом.

Себастьян для равновесия крепко сцепил ноги в щиколотках, отпустил черепицу, за которую держался левой рукой, и, ощерившись, заехал кулаком снизу вверх в дородную физиономию магистрата:

– Ах ты алчный, продажный мерзавец!

Тот отшатнулся и перестал весом своей туши налегать на зазубренный обломок сланца, направленный к сердцу Себастьяна. Стиснув зубы, виконт ухватил обеими руками запястья противника и вогнал смертельное острие самому Ли-Джонсу прямо в брюхо.

Он увидел, как выпучились глаза магистрата, как раздулись от потрясения и ярости его полные щеки. Здоровяк повалился набок, тяжелое тело набирало разгон, круша сланцевую плитку и хрупкую древесину. Пальцы его вытянутых рук скребли, неистово пытаясь за что-нибудь ухватиться, но скорость падения была слишком высокой. Съехав до края крыши, Ли-Джонс рухнул в пустоту.

Из его рта вылетел пронзительный вопль, который прервался глухим ударом тела о булыжники далеко внизу.

Все еще судорожно хватая воздух, Себастьян вытер предплечьем пот и кровь с лица. Затем расцепил лодыжки и, старательно балансируя руками, высвободил ноги из отверстий, пробитых им в гнилой кровле.

– Дженни! – позвал он, осторожно продвигаясь к торцу здания

Теперь он уже мог видеть беглянку. Та лежала лицом вниз на свесе соседней крыши среди вороха оборванных, сбившихся нижних юбок.

– Держись, – подбодрил Себастьян, перелезая на меньшую и более крутую крышу. – Я здесь, чтобы помочь тебе.

Взявшись за щербатую кирпичную трубу на стыке двух зданий, Девлин, насколько получалось, подался к распластанной на краю девушке. Но дотянуться до нее не смог.

– Хватайся за мою руку, – предложил он, молясь, чтобы древний дымоход выдержал их общий вес.

Налетевший ветер отнес в сторону выкрик Дженни:

– Почему я должна вам верить?!

– Если бы мне был нужен только этот проклятый бриллиант, я бы просто-напросто позволил тебе свалиться с крыши и забрал бы камень с твоего трупа. Вот почему.

Дженни, с застывшим в белую маску страха и нерешительности лицом, лежала неподвижно. А затем медленно-медленно протянула дрожащую руку к Себастьяну.

Миниатюрные пальчики птичьими коготками вцепились в его предплечье. Девлин обхватил хрупкое девичье запястье и мягко уверил:

 – Я держу. Теперь давай, подползай ко мне потихоньку.

Она медленно полезла вверх по крутому, мшистому скату. Ветер трепал ее юбки; дождь лил как из ведра. В какой-то момент под ее ногой отломился кусок сланцевой плитки и улетел, вертясь, в темноту. Девушка негромко заскулила, но продолжала ползти.

Когда Дженни подобралась достаточно близко, Девлин крепче обхватил дымоход и рывком подтащил ее к себе. Они уселись бок о бок, привалившись спиной к шершавым кирпичам. Дыхание со свистом вырывалось из их легких, ветер бросал в лицо холодный дождь.

Немного погодя Дженни, тяжело сглотнув, спросила:

– И как мы отсюда слезем?

Покосившись на нее, Себастьян ухмыльнулся:

– Очень осторожно.


ГЛАВА 60

Воскресенье, 27 сентября 1812 года


На столе сэра Генри Лавджоя в бархатном гнезде футляра сверкал умопомрачительно прекрасный сапфирного цвета бриллиант.

Сэр Генри какое-то время нахмуренно созерцал драгоценность, затем поднял глаза на Девлина:

– Вы уверены, что не хотите лично вернуть камень мистеру Хоупу?

– Уверен.

Магистрат прочистил горло:

– А девица, о которой вы рассказывали, ну, та, что украла алмаз из особняка Эйслера… Как там ее звали?

Себастьян старательно сохранял невозмутимый вид.

– Дженни.

– Дженни… и только?

– Боюсь, да.

– Понятно… И эта Дженни скрылась в ночи, прежде чем вы успели задержать ее для предъявления обвинений в воровстве?

– Совершенно верно.

Сэр Генри подошел к окну, из которого открывался вид на утреннюю суету Боу-стрит.

– Итак, вы утверждаете, будто Эйслера застрелил майор Уилкинсон, а Жака Колло убил Бертрам Ли-Джонс, поскольку француз узнал, что магистрат работал на Наполеона?

– Да.

– И Джада Фоя Ли-Джонс устранил, главным образом, по той же причине – чтобы сохранить в тайне свой интерес к местонахождению бриллианта?

– По этой, а также для того, чтобы подбросить на тело бывшего стрелка улики и тем создать видимость, будто именно Фой убил торговца.

– Однако же у магистрата имелись веские свидетельства против Йейтса.

Девлин пожал плечами.

– Если он разобрался, что Йейтс не убийца, его, вероятно, беспокоило, как бы обвинение не развалилось. Чего Ли-Джонсу хотелось меньше всего, так это нового всплеска внимания публики к данному делу. – Кроме того, Себастьян подозревал, что магистрат освободил арестованного под давлением лорда Джарвиса, однако эти подозрения он придержал при себе.

– Да, объяснение логичное, – после короткой паузы признал Лавджой. – Но без показаний свидетельницы ваше толкование событий, предположительно произошедших в ночь убийства Эйслера, хоть и весьма правдоподобное, остается недоказуемым. Поэтому не вижу смысла возобновлять расследование, которое официально уже закрыто. – Магистрат сделал паузу и оглянулся, приподняв бровь: – Если только, конечно, вам неизвестно, где можно отыскать улизнувшую девицу.

– Увы, – покачал головой Себастьян. – Неизвестно.

Это утверждение, по крайней мере, было правдой. Он не видел необходимости уточнять, что его неведение умышленное или что леди Девлин совершенно точно знает, где Дженни Дэви обрела убежище.

– Жаль. – Сэр Генри провел большим и указательным пальцами вверх-вниз по цепочке от часов и пожевал губу. – Со мною связывались из дворца. Похоже, советники регента решили, что жителям города лучше не знать, как видный лондонский магистрат на самом деле работал на Наполеона. Поэтому публике огласят, якобы Ли-Джонс погиб при задержании опасного французского агента.

– Кстати, как дела у опасного французского агента?

– Он еще жив, но, говорят, долго не протянет. Сознание к нему так и не возвращалось. – Поколебавшись, Лавджой добавил: – Ли-Джонсу устроят геройские похороны. По слухам, церемонию посетит сам принц-регент.

– Весьма… иронично.

– Да-да. Однако необходимо.

– Интересно, как долго этот изменник сотрудничал с французами.

– Судя по его банковскому счету, достаточно долго. Не правда ли, поневоле задумаешься: сколько среди нас таких, как Ли-Джонс? Известных и уважаемых членов общества, верность которых не принадлежит родной стране?