Огонь уже окружал их со всех сторон, наполняя воздух зловонным маслянистым дымом, от которого сдавливало в груди и слезились глаза.

– Гибсон! – окликнул Себастьян. Кашляя, он нетвердой походкой поковылял туда, где хирург пытался привстать на здоровое колено.

– Обхвати меня рукой за шею! – перекрикивая рев пожара, велел виконт и направился к выходу, волоча доктора за собой. Друзья, пошатываясь, двигались по огненному тоннелю к лестнице. Ниши с гробами превратились в бушующие валы пламени, в воздухе метались языки полыхающих саванов, сыпались дождем горящие щепки.

Гора домовин из ближайшего углубления рухнула жаркой лавиной, разбрасывая по центральному проходу пышущие жаром обломки. Дымящий кусок дерева шарахнул Девлина по голове, сбивая с ног. Себастьян попытался подняться, но тут же ощутил, как что-то тяжелое ударило в спину, вытесняя из легких воздух. Он повалился лицом вперед и выпустил ирландца.

– Гибсон! – вскрикнул виконт, потянувшись за другом. Страшный приступ кашля сотряс тело, забирая остатки сил.

Себастьяна охватила бешеная злость: за нерожденного малыша, который никогда не узнает отца, за женщину, которой придется встречать рождение этого ребенка в одиночку. Стиснув зубы, он попробовал встать и вдруг услышал впереди чьи-то крики.

Подняв глаза, Девлин увидел темные мужские тени, целенаправленно продвигавшиеся сквозь дым и языки пламени. Протянувшиеся руки высвободили доктора из захвата виконта и понесли к выходу. Себастьян услышал знакомый тонкий голос и увидел отблески огня в стеклах очков сэра Генри.

– Надо поторапливаться, милорд, – Лавджой схватил виконта за сюртук. – Вы можете встать?

Себастьян кивнул. Кашель был слишком сильным и не позволял говорить. Тяжело опираясь на маленького магистрата, Девлин поковылял к узким, истертым ступеням.

На верху лестницы он споткнулся об остатки старой кирпичной стенки, упал, перекатился на спину и уставился на тяжелые свинцовые тучи. В лицо плеснул дождь, а легкие жадно втянули сладкий деревенский воздух.

– Гибсон? – с усилием поворачивая голову в поисках друга, виконт разразился новым приступом кашля. – Как он?

– У доктора на голове приличная ссадина, но выглядит он неплохо. По правде сказать, лучше, чем вы, милорд.

– А Эшли?

– Мы не смогли пробраться к нему.

Себастьян снова закашлялся и отказался от попыток сесть. Было так хорошо в эту минуту просто лежать на прохладной траве, позволяя дождю смывать с лица пыль, паутину и запах древней смерти.

– Не думал, что вы подоспеете вовремя, – заметил он. – Должно быть, сэр Питер разыскал вас быстрее, чем я ожидал.

– Сэр Питер? – недоуменно нахмурился Лавджой. – Но я не видел баронета.

Подняв голову, Девлин взглянул на магистрата. Шляпа сэра Генри отсутствовала, на рукаве виднелись подпалины, а над глазом – пятно сажи, придававшее приятелю ухарский вид.

– Тогда какого рожна вы оказались здесь?

– Мисс Джарвис выискала фамилию маркиза Рипона в «Книге пэров» и проследила связь с капелланом епископа. Когда она узнала о намерении Эшли съездить в Танфилд-Хилл, то настояла, чтобы мы отправились следом за ним. Лично я считал, что леди слишком бурно нас понукает – но, как оказалось, ошибался.

Себастьян откинул голову на мокрую траву и расхохотался.


ГЛАВА 43

ПЯТНИЦА, 17 ИЮЛЯ 1812 ГОДА


Облачившись в темно-синий шелковый халат поверх белой льняной рубашки и замшевых бриджей, виконт утром спустился позавтракать и обнаружил в утренней столовой восседавшую у стола тетку Генриетту.

На даме красовалась роскошное прогулочное атласное платье светло-лилового цвета с застежками из сутажа, а на голове возвышался тюрбан из лилового и лимонного шелка.

Когда Девлин в изумлении остановился на пороге, герцогиня объяснила:

– Я приказала твоему слуге не объявлять о моем прибытии.

Себастьян по-прежнему таращился на гостью, и она добавила:

– Я говорила с Гендоном.

– А-а, – виконт подошел к столу, плеснул в кружку эля и залпом выпил. – И подумали, что я не захочу вас видеть?

– Подумала, что можешь и не захотеть.

Девлин вопросительно приподнял тарелку:

– Положить вам что-нибудь?

Герцогиня деланно вздрогнула.

– Быть на ногах в такую рань само по себе ужасно. А при этом еще и что-то жевать – совершеннейшая дикость.

Себастьян хохотнул и направился к буфету, где на подносе стояли предлагаемые на выбор блюда.

– Хотела поблагодарить тебя за помощь во всех этих неприятностях, – начала тетка. – Архиепископ рассказал мне, что ты раскрыл убийства Френсиса Прескотта и того деревенского священника. Джон также сообщил, что, по твоему убеждению, убийца сэра Нигеля, скорее всего, мертв и никогда не будет найден, – герцогиня сделала паузу. – Разумеется, его высокопреосвященство тебе верит.

– А вы нет? – покосился Себастьян.

– Я-то тебя знаю, – твердо встретила взгляд племянника леди Генриетта.

Девлин уселся за стол.

– Порою правде лучше оставаться неизвестной.

– Что ж, я точно не стану спорить с этим утверждением. Хотя и не ожидала когда-либо услышать такие слова от тебя.

Взяв вилку, Себастьян помедлил, затем глянул в умное полноватое лицо собеседницы:

– Вы знали?

Ни к чему было уточнять, что именно. Никогда нельзя быть уверенным, не слышат ли слуги.

– Да, с самого начала, – спокойно ответила герцогиня. – Мои чувства к тебе не имеют никакого отношения к незначительным обстоятельствам твоего рождения. Твой брат Ричард был добрым мальчиком, и после его смерти я горевала, словно по родному сыну. А вот к Сесилу была равнодушна, – фыркнула тетка. – Он слишком походил на вашу мать.

– А я, наоборот, любил маму. И Сесила.

– Знаю, что любил. Гендон говорит, твои агенты во Франции наводят справки о Софии. Есть успехи?

– Пока нет.

Генриетта какое-то мгновение помолчала, глядя на племянника.

– Полагаю, теперь ты считаешь, что графский титул должен по справедливости перейти к этому придурковатому кузену с севера?

Герцогиня, как и ее брат, никогда не питала иных чувств, кроме презрения, к дальнему родственнику – нескладному тугодуму, который жил в Йоркшире и стоял следующим за Себастьяном в очереди наследования.

– А вы так не считаете? – поднял бровь виконт.

– Ни в коей мере. Дед Делвина – двоюродный брат моего отца – был бесплоден. Его сын родился от местного викария.

– Вы не можете этого знать.

– Очень даже могу. Так что, если думаешь, что лишаешь родственничка «законного» титула, то ошибаешься. Делвин не больше Сен-Сир, чем ты. На самом деле, даже меньше. В конце концов, в жилах твоей матери текла кровь Сен-Сиров – через ее бабушку.

Себастьян криво усмехнулся. Следовало это предвидеть. Кровь Сен-Сиров. Имя Сен-Сиров. Наследие Сен-Сиров. Сколько он себя помнил, для Гендона не было ничего важнее, чем сохранение и продолжение древнего рода, – абсолютно ничего.

Герцогиня наблюдала, как племянник пытается есть левой рукой, осторожно пристроив правую на коленях.

– Мне сказали, ты повредил руку. Серьезная рана?

– Заживет.

– Алистер будет рад услышать, – кивнула тетка, и Девлин понял, что она явилась с разведкой, чтобы потом доложить его отцу («графу», – мысленно поправил он себя), как дела у наследника.

Гостья с тяжелым кряхтением поднялась на ноги:

– Сен-Сир единственный отец, который у тебя есть, Себастьян. И ты настолько дорог ему, насколько может быть дорог родной сын. Возникшее между вами прошлой зимой отчуждение причинило Гендону много боли. Не позволяй тому, что натворила София тридцать лет назад, встать между вами сейчас.

– Дело не только в поступках моей матери, и вы это знаете.

– Если речь идет о Кэт Болейн, – фыркнула герцогиня, – я никогда не считала ее подходящей женой для тебя. Можешь сколько угодно метать в меня глазами молнии, Себастьян, но это правда – и я не имею в виду ни обстоятельства рождения девочки, ни менее чем приемлемый род занятий. Тебе нужна супруга, способная удержать тебя в узде.

– Как вас держал Клейборн?

– Господи Боже, – оскорбилась тетка. – Он никогда даже не пытался.

– Об этом и речь.

– Я ведь не ты, – направилась к двери Генриетта.

Девлин остановил ее замечанием:

– Будучи одним из королевских посланников, лорд Джарвис… – он запнулся, подбирая слова. – Джарвис должен был знать правду. Однако, хотя они с Гендоном столько лет скрещивали копья, барон никогда не воспользовался этими сведениями. Почему?

– Джарвис и Гендон – давние недруги. Каждому из них известно о противнике то, что предпочтительнее предать забвению.

– В каком смысле?

– В таком, что порою правде лучше оставаться неизвестной.

* * * * *

Себастьян натолкнулся на мисс Джарвис в солнечном садике на Беркли-сквер, где та прохаживалась по аккуратным, усыпанным ракушками тропинкам в сопровождении служанки. Геро не присутствовала на похоронах епископа и его брата, поскольку погребальные церемонии считались мероприятиями, опасными для хрупкого женского здоровья.

Баронская дочь столь глубоко погрузилась в свои тревожные раздумья, что не заметила Девлина, и он остановился, наблюдая за ней из тени подстриженной тисовой изгороди. На Геро было очаровательное муслиновое платье в узорах из веточек и соломенная шляпка с кокетливой красной лентой, завязанной под подбородком. Но щеки гулявшей выглядели необычно бледными, а черты – напряженными. И Себастьян знал, почему.

Она с достоинством и мужеством смотрела в лицо невообразимо губительному для любой аристократки развитию событий. Виконт смущенно припомнил минуты под заброшенными садами Сомерсет-хауса, когда они с Геро поверили в неминуемую смерть, но не погибли, а создали новую жизнь. Мысли о будущем с мисс Джарвис в роли жены – и лордом Чарльзом Джарвисом в качестве тестя – приводили Себастьяна в замешательство и переворачивали все внутри. Но как человек чести, он не мог позволить девушке одной расплачиваться за последствия того рокового дня. Сделав глубокий вдох, виконт направился к гулявшей.