Райчел переводит взгляд с меня на маму. Она все еще ждет моего ответа, но я не произношу ни слова.

– Ладно, – говорит она наконец. – Пока, Николь. До завтра!

Повернувшись к дому, я тут же замечаю на той стороне улицы, на тротуаре, мальчика и девочку – они все это время смотрели на нас. У мальчика темные волосы, а на носу очки в черной оправе. А у девочки волосы светлые, кое-как заплетенные в растрепанную косичку. Она щурится на меня, словно хочет понять, что же это за зверь такой. Я поспешно отворачиваюсь и иду с мамой в дом, не выпуская ее руки, пока не оказываюсь за дверью, в полной безопасности.

Глава 2

– Швырнула в тебя стаканчик с горячим кофе? Вот прикольно!.. – От смеха Рей не может выговорить ни слова.

Мы беседуем с ней по телефону. Я стягиваю через голову рубашку и терпеливо жду, пока она успокоится.

– Рей, ну хватит уже ржать! – командую я, разглядывая красные пятна у себя на груди.

– Хотела бы я на это посмотреть, – говорит Рей, все еще сквозь смех. – Боже! Вечно ты, Кэл, влипнешь в какое-нибудь дерьмо.

– Спасибо на добром слове, – ворчу я. – Но это все ерунда. Я тебе про другое хотел рассказать. Представляешь, Николь Бентли здесь, в Креншо!

– А вот теперь мне уже кажется, что у тебя галлюцинации, – замечает она, отсмеявшись и понемногу становясь серьезнее. – Николь же поступила в Гарвард. Если бы даже ее вдруг выгнали оттуда – хотя такое вряд ли возможно, – уж в Креншо она бы точно не перевелась… Да никогда в жизни! Чтобы наша Николь отправилась в такую дыру?! Нет, Кэл, это совершенно исключено!

– Значит, у нее есть сестра-близнец, с которой их разлучили при рождении. Потому что, Рей, клянусь тебе: я ее видел. И кстати, откуда мы знаем, что Николь и впрямь уехала в Гарвард? Никто ее после выпускного не видел, и никто о ней ничего не слышал.

– Я точно знаю, что ее приняли. Видела письмо с уведомлением о зачислении – да его вся школа видела. Она же нам этой новостью все уши прожужжала. – Рей тяжело вздыхает. – Брось, Кэл, никакая это не Николь, быть такого не может.

– Очень даже может, – возражаю я. – Погоди, вот приедешь повидаться со мной в будущем месяце и увидишь ее собственными глазами.

– Уверена, что и тогда скажу тебе то же самое. Думаю, ты просто вбил себе в голову, что эта девушка, чем-то похожая на Николь, и есть Николь Бентли. Эх, хоть бы только на этот раз снега не было! Снега я не вынесу.

– Ладно, Рей, не будем зря спорить. Подождем до твоего приезда. – Я понимаю, что убеждать ее сейчас – напрасный труд.

– Кэл, а ты бы взял да и прямо спросил ту девушку, Николь она или нет, – советует Рей.

– Э-э-э… вообще-то, я хотел спросить, – медленно отвечаю я. – Но тут нам как раз помешала Карли со своим кофе.

Напоминание об этом инциденте опять вызывает у Рей припадок истерического хохота. Я вешаю трубку.

Швыряю телефон на кровать, иду в ванную и роюсь в шкафчике в поисках тюбика с мазью, на котором написано: «От ожогов». Понятия не имею, сколько этой мази лет – она тут уже лежала, когда мы вселились, – но, надеюсь, поможет. Осторожно втираю прозрачный гель в саднящую кожу.

Возвращаюсь в комнату, сажусь на край кровати и закрываю руками лицо, пытаясь снова увидеть перед собой ту девушку из кофейни. С ней определенно что-то не так. Она вроде бы и похожа на Николь и… не похожа. Николь Бентли всегда смотрелась безупречно, словно сошла с обложки журнала. А девушку, которая называет себя Ниель, кажется, совсем не заботит, как она выглядит: темные волосы у нее вьются так, словно она только что вышла из душа, – этакий художественный беспорядок. Образно выражаясь, Николь – это тщательно упакованный подарок, аккуратно перевязанный красивой ленточкой. А Ниель – подарочная обертка, что валяется на полу рождественским утром.

Может быть, Ниель все-таки не Николь? Я снова пытаюсь их сравнить, мысленно поставив рядом. Но это трудно – я ведь Николь с самого выпускного не видел. И между прочим, я ведь так и не вспомнил, что же случилось в ту ночь. Выпил сильно… честно говоря, просто в стельку был пьян. Помню только, что слышал, как она кричала на родителей у себя в доме: «Нет, папа, такое все равно нельзя забыть, сколько ни притворяйся, будто ничего не случилось! Это же все равно что взять и меня саму стереть из жизни!»

Да что же такое у них произошло в ту ночь? А что, если бы я тогда не ушел?

* * *

На следующий день я не видел Николь – вернее, Ниель Престон, или как там ее. И на следующий тоже. Вот с Карли пару раз чуть было не столкнулся в «Бин баз». И поэтому в среду утром, паркуя машину возле кофейни, я весь внутренне напрягаюсь: не ждут ли меня сегодня новые неприятности? Карли оставила мне на автоответчике пару голосовых сообщений. Я секунд десять послушал ее истеричные вопли, а потом все удалил. Эта девица просто ненормальная. А я с ненормальными дела не имею. Обычно я встречаюсь с хорошими, милыми девушками. Из тех, кого парни водят домой и знакомят с мамами. Правда, у меня до этого дело еще ни разу не доходило.

Возле большого венецианского окна с надписью «Бин баз» – полукругом, большими белыми буквами – я замечаю шевелюру Карли: ну точно, это ее светлые вьющиеся волосы. Вжимаюсь спиной в стену в надежде, что она меня не видела. Как-то не хочется начинать утро с очередного скандала.

Осторожно выглядываю. Карли смотрит в окно. Я опять поспешно прижимаюсь головой к кирпичам:

– Блин!

Некоторое время я так и стою, вжавшись в стену, и пытаюсь сообразить, что же делать дальше. А может быть, Карли вовсе даже и не меня поджидает? Я поднимаю взгляд – она упирается руками в окно и обшаривает глазами тротуар. Кто ее разберет.

– От кого прячемся?

Вздрогнув, я оглядываюсь.

К выщербленной кирпичной стене прислоняется Николь в темной вязаной шапке, натянутой по самые брови. Волосы торчат из-под шапки, беспорядочно падают на плечи, на толстый темно-синий свитер. Нос у нее красный от холода, а когда она улыбается мне, изо рта вырывается облачко пара. При всех бесспорных различиях я ясно вижу – на меня смотрит Николь.

– Эта психопатка что, опять тебя подкарауливает?

– Ммм, похоже на то, – мычу я и отвожу глаза, почувствовав, что и так уже слишком долго на нее таращусь. – Должно быть, до сих пор злится.

Николь поднимает взгляд и смеется, видя Карли, застывшую у окна.

– Что ты ей сделал?

– Она сперва решила со мной расстаться, а потом я сам ее бросил.

– А ты точно в придачу не переехал ее любимую кошку? – хмыкает Ниель.

– Нет, а надо было. Терпеть не могу эту кошку, – ворчу я.

Ниель улыбается еще шире.

– Вот черт, я так на лекцию опоздаю! – Я смотрю на часы в телефоне. – Ладно. Не могу же я стоять тут и тупо ждать, пока Карли уйдет. Глупо. Обойдусь, пожалуй, сегодня без кофе.

– Что?! Ерунда какая, – говорит Николь. – Если я скажу той девушке на кассе: «Кэлу – как обычно…», то…

– Ее зовут Мел, – вставляю я.

– То Мел же, наверное, поймет, да?

Я киваю.

– Вот и хорошо. Стой здесь и жди меня, – распоряжается она. – Я сейчас.

Но я не остаюсь ждать на том же месте. Нет, правда, чувствуешь себя идиотом, когда вжимаешься в стену, прячась от своей бывшей, которая ростом тебе едва до плеча. Поэтому я начинаю расхаживать взад-вперед по проулку возле кофейни. Все время жду, что Карли вот-вот выскочит из-за угла. Я понимаю, что потихоньку становлюсь параноиком. Да уж, гордиться тут явно нечем.

Я начинаю думать о том, как здорово эта девушка похожа на Николь, вот только ведет она себя совсем иначе. Николь в старших классах никогда даже не разговаривала ни с кем, кроме «элиты». А Ниель общается легко и без колебаний высказывает свое мнение. Слишком они разные, эти девушки, ну никак не могут они оказаться одним и тем же человеком. Если только… а вдруг с Николь что-то случилось? Допустим, она попала в аварию. Или, может быть, черт возьми, у нее и правда есть сестра-близняшка, с которой их разлучили в младенчестве.

– Вот, держи.

Я оборачиваюсь так резко, что даже пугаю Ник… Ниель. Блин! Ну вот, уже путаться начал.

– Боже мой, Кэл. Полегче. Я без оружия. – Она смотрит на стаканчик с кофе и смеется. – Хотя…

– Спасибо, – бормочу я.

Эта девчонка надо мной насмехается. Ну и влип же я!

Ниель насмешливо улыбается и протягивает мне стаканчик и сложенную салфетку.

– Мел просила тебе передать, – говорит она и начинает сдувать пенку на своем горячем шоколаде.

Я разворачиваю салфетку и читаю: «Извини, Кэл, самоуважение сегодня не завезли».

Ниель смеется, когда я комкаю салфетку и с обиженным видом пялюсь на кирпичную стену. «Спасибо, Мел, тебе за поддержку».

– Ты что, прочитала?

– Конечно, – сразу же признается она. – Если уж приходится работать почтальоном, должна же я знать, что в письме.

Ее все происходящее явно развлекает. Представляю, что эта девушка обо мне думает.

– Извини, я уже опаздываю, – говорю я. – Спасибо, что принесла мне кофе. – Я обхожу ее, но останавливаюсь. – Тебя подвезти?

– Нет. Я люблю ходить пешком.

– Отсюда до кампуса далековато.

– Знаю, – отвечает Ниель и идет со мной к пикапу. Когда я открываю дверцу, она опять спрашивает: – Так ты точно ничего не сделал этой Карли?

– Клянусь, – отвечаю я и после минутного размышления прибавляю: – Наверное, просто я оказался не таким, каким она хотела меня видеть.

– А разве бывает иначе?

Ниель слабо улыбается, а потом идет дальше по тротуару, делая на ходу маленькие глотки из стаканчика, и ни разу не оглядывается. Я смотрю ей вслед, пока она не сворачивает за угол, и ее последние слова неотвязно звучат у меня в голове.

* * *

Целую неделю я искал Ниель повсюду, но так ни разу на нее и не наткнулся. Я даже на Тесс пару раз наскочил, но та была одна. Кампус у нас довольно большой, так что затеряться нетрудно. Уж я-то знаю, сам не раз этим пользовался. Но потом судьба решила сжалиться надо мной.