— Вот что, моя милая, — она искоса взглянула на свою спутницу, — теперь, как мне кажется, ты можешь его простить: это не будет выглядеть легкомысленно.

— Да, — ответила Алисия и, помолчав, прибавила: — Но это будет не так-то легко.

Карету подбрасывало и качало из стороны в сторону. Снаружи дождь лил как из ведра, и из-под колес то и дело разлетались мириады брызг. Вечер на Эксмур опустился рано, и со стороны Бристольского канала в сторону болот двигались черные тучи.

Самочувствие Алисии вполне соответствовало погоде; она молилась только, чтобы они как-нибудь не увязли в болоте. Надо было отъехать как можно дальше, прежде чем останавливаться на ночлег; теперь она с нетерпением ждала прибытия в ближайший город — Саут-Молтон, где, по словам Маггса, можно было найти вполне приличную гостиницу.

Гарри, пытаясь уснуть, свернулся калачиком у нее под боком и, положив голову к ней на колени, постоянно крутился, сопел и устраивался поудобнее. Алисия рассеянно гладила его кудрявые волосы и сквозь неестественно густую тьму всматривалась в сидевшего на противоположном сиденье дородного, чем-то похожего на медведя, слугу. Маггс держал на руках спящего Мэтью, а Дэвид спал, прислонившись к нему сбоку. Когда Алисия объявила о своем намерении оставить Торрингтон-Чейз и уехать домой в Литтл-Комптон, Маггс вызвался сопровождать ее в этой поездке, чтобы помочь присматривать за детьми, а поскольку с ними не было ни Дженнингса, ни Фитчет, Алисия с радостью приняла его предложение.

Как только ей пришло в голову съездить домой, она тут же ухватилась за эту мысль и не позволила разубедить себя. Мари попыталась было это сделать, но потом, подумав немного, уступила.

— Да, это может сработать. Тони вынужден будет обсудить эту тему.

Что верно, то верно. Единственный вопрос, который беспокоил Алисию, — что именно он скажет, если, как они с Мари предполагали, захочет вернуть ее назад.

Мальчики, конечно, не хотели уезжать и недовольно зашумели, когда она сообщила им, что они сегодня же возвращаются в Литтл-Комптон. Но тут в разговор вмещалась Мари и повелительным тоном указала, что если они хотят вскоре снова вернуться в Торрингтон-Чейз, то должны успокоиться и немедленно отправляться в путь.

Выслушав виконтессу, дети переглянулись и безропотно согласились ехать домой вместе с Алисией. Мари одолжила им свой дорожный экипаж и, опытного кучера; она также настаивала, чтобы их сопровождал еще и конюх.

— Не хочу, чтобы Тони обвинял меня в том, что я позволила вам уехать без надежной охраны.

Таким образом, бедному конюху тоже пришлось взобраться на козлы и сесть рядом с кучером. Остановку должны были сделать в Саут-Молтоне.

Алисия не имела ни малейшего представления о том, сколько времени придется ждать, пока Тони вернется из Лондона. Три дня? Четыре? Зато через два дня она уже рассчитывала быть дома.

Закрыв глаза и откинувшись на сиденье, она пыталась унять свои эмоции и собраться с мыслями. Как же она не обратила внимания на его диктаторские манеры? Сколько раз Тони просто брал ее за руку и увлекал то на танец, то в какую-нибудь уединенную комнату… Он всегда умел добиваться своей цели.

Ну что ж, пусть добьется ее и на этот раз — но сначала он встанет на колени и попросит у нее прощения.

Алисия с упоением представляла себе эту сцену, как вдруг сзади донесся мерный стук копыт скачущей галопом лошади. Кучер придержал лошадей и прижался к обочине, пропуская мчащуюся карету. Эта смена ритма потревожила мальчиков: они зашевелились, потянулись и открыли глаза. Алисия вслушивалась в приближающийся стук копыт, с любопытством спрашивая себя, кому это понадобилось в столь глухую ночь гнать лошадей с такой сумасшедшей скоростью.

Впрочем, по мере приближения кареты эта скорость постепенно снижалась, и стук копыт становился все тише, покуда вовсе не исчез за барабанной дробью дождя. Алисия напрягла слух, но больше ничего не услышала.

Вдруг раздался какой-то крик; из кареты невозможно было расслышать слов, но в ответ кучер, натянув вожжи, остановил своих лошадей, и карета закачалась на мягких рессорах. В глазах мальчиков появилась тревога. Алисия посмотрела на Маггса. Он, склонив голову набок, внимательно прислушивался к происходящему снаружи. Конечно, вряд ли это были разбойники — они не разъезжают в каретах, но это не мог быть и…

Дверца их кареты резко распахнулась, и в проеме показался знакомый силуэт.

Это был Тони. Он быстрым взглядом осмотрел сидящих, схватил Алисию за руку, а остальным крикнул:

— Оставайтесь на месте!

От его властного голоса все четверо мужчин сразу вытянулись и застыли неподвижно, но Тони не стал дожидаться их реакции: он довольно бесцеремонно вытащил пораженную и — как он с удовлетворением отметил — от неожиданности потерявшую дар речи Алисию из кареты, отнес ее на дорогу, после чего поставил на землю прямо перед собой. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, хотя они оба тут же сильно промокли.

— Черт побери, что это ты надумала? — воскликнул Тони, и этот вопрос прозвучал как удар кнута.

Всю дорогу он уговаривал себя не слишком нажимать на Алисию и, прежде чем бранить, спокойно спросить, почему она сбежала; однако стоило ему увидеть карету, которая увозит ее прочь, как от всего его благоразумия не осталось и следа.

— Я еду домой! — С прядей ее мокрых волос, прилипших к щекам, на шею стекали капли воды.

— Твой дом находится в той стороне! — Тони поднял палец и указал им в обратную сторону. — Я что, зря оставил тебя в Торрингтон-Чейз?

— Понимаешь, я не хочу больше быть твоей любовницей. — Алисия сложила руки на груди.

Если у нее и были какие-либо сомнения в том, что Мари — сдержит свое обещание и притворится, будто ничего не знает, то теперь, когда она увидела, как у Тони вытянулось лицо, все сомнения исчезли. На его лице поочередно отразилась целая гамма чувств — и, прежде всего недоумение, нежелание верить услышанному…

— Но… ты мне совсем не любовница!

— Вот именно, — кивнула Алисия. — И поэтому я еду домой, в Литтл-Комптон. — Подхватив подол юбки, она высокомерно вскинула голову и отвернулась. Однако Тони не дал ей уйти: схватив за локоть, он снова повернул ее к себе лицом. Такого сурового выражения она у него еще не видела — острые скулы, прилипшие к лицу волосы…

— Не знаю, что за идиотскую мысль ты вбила себе в голову, — размахивая руками, выкрикнул он, — но я никогда не считал тебя своей любовницей! Я всегда, с самого первого дня, относился к тебе как к своей будущей жене!

— Правда? — не скрывая сомнения, спросила Алисия.

— Ну конечно! Разве это не было заметно по моему обращению с тобой? — Тони сделал шаг по направлению к ней, и Алисия почувствовала инстинктивное желание отступить. — Я открыто тебя защищал — дома, в полиции и в свете тоже… Бог свидетель: я всегда обращался с тобой, как со своей будущей женой… Ни о чем другом у меня никогда даже и мысли не было!

Алисия пристально посмотрела ему в глаза.

— Вот неожиданная новость! Жаль, что тебе не пришло в голову сообщить мне об этом раньше…

— Разумеется, я ничего такого раньше не говорил! — Его громкий возглас потонул в ночи. — Ты сама вспомни, каким чувством пытался воспользоваться Раскин, чтобы тебя шантажировать?

Алисия растерянно взглянула на него.

— Я вовсе не хотел, чтобы ты согласилась стать моей женой только лишь из чувства благодарности, — виконт помахал указательным пальцем перед ее носом, — и поэтому заставил себя подождать с предложением до тех пор, пока ты не перестанешь чувствовать себя обязанной мне!

Тони ощущал какой-то прежде неведомый ему страх; гнев и бессильная ярость охватили его, и в душе он испытывал чувство обиды. Он все сделал правильно, но злой рок все же ухитрился завести его в тупик. Тем не менее, до его сознания постепенно стало доходить, что он ее еще не потерял: просто ему надо найти дорогу через ту трясину, на которую его вывела неверная судьба.

— И вообще, — Тони продолжал наступать на нее, — что я, как ты думаешь, делал все последние недели? Скажи мне — кто я, по-твоему?

— Ты — аристократ, — ответила Алисия, смело глядя ему в глаза. — Люди вашего круга часто заводят себе любовниц, это всем известно. Или ты скажешь, что у тебя никогда их не было?

У Тони на лице задергался мускул.

— Но ты-то для меня совсем не любовница!

Эти слова колокольчиками зазвенели в ушах Алисии. Она удивленно вскинула брови и замерла на месте.

Тони судорожно глотнул воздух, разжал пальцы и нежно погладил ее по голове, убирая с лица мокрые пряди волос.

— Черт возьми — да ведь всему свету прекрасно известно, что я отношусь к тебе как к своей жене!

— Верно, мне об этом говорили. Все общество, все мои знакомые, даже мои маленькие братья знают, что ты собираешься на мне жениться. Единственный во всем мире человек, которому ты забыл об этом сказать, — это я! — Алисия прищурила глаза и уже немного более спокойным тоном прибавила: — Ты даже до сих пор не спросил у меня, согласна ли я выйти за тебя замуж!

За этими четко произнесенными словами последовала небольшая пауза. Тони какое-то время пристально смотрел ей в глаза, после чего негромко произнес:

— Я ведь сказал, что люблю тебя! А вот ты в своих чувствах мне так и не призналась.

— Нет, призналась! — возмущенно воскликнула Алисия. — Только без слов! — У нее горели щеки, но она не обращала на это внимания. — И не говори мне, что ты этого не понял. — Она дала ему секунду на размышление, но так как Тони ничего не возразил, тут же продолжила, тыча ему пальцем в грудь: — А что касается словесного признания, то, поскольку я считала, что являюсь твоей любовницей, такое признание казалось мне совершенно неуместным.

По блеску в глазах она поняла, что это ее заявление не ускользнуло от внимания виконта. Тогда она высоко подняла голову, полная решимости окончательно прояснить возник шее между ними недоразумение.