— Так что ты скажешь?

Родгар встал и надел с помощью других слуг рубашку и штаны.

— Возможно, когда-нибудь в будущем высокий пост и власть прельстят твоего сына.

— А если нет?

— Полагаю, он должен быть полезен стране в любом случае. — Родгара облачили в роскошный халат из серого шелка.

Брайт покрылся потом, как будто тоже сражался на дуэли.

Он давно смирился с ролью преемника Родгара. Будучи сыном государственного деятеля, Брайт волей-неволей был посвящен в его дела, а Бей настаивал, чтобы он еще больше углублял свои знания в этой области.

Женившись в прошлом году, Брайт допускал, что его сыну когда-нибудь придется унаследовать титул маркиза. Однако сейчас будущему преемнику, с рыжими кудряшками и очаровательной улыбкой, было всего девять месяцев. Как сложится жизнь Фрэнсиса, и сможет ли он взять на себя невероятно тяжелые обязанности в будущем?

Тем временем брадобрей укладывал на голове Родгара пудреный парик, стянутый сзади черной лентой. Пышность приготовлений брата наконец привлекла внимание Брайта.

— Куда ты собираешься, черт побери?

— Разве ты забыл, что сегодня пятница?

Брайт действительно забыл. Каждую среду и пятницу король устраивал прием при дворе. Присутствие на нем не было обязательным, однако придворные, находясь в Лондоне, считали своим долгом побывать во дворце.

— Ты все-таки намерен пойти? — спросил Брайт. — Король, должно быть, уже знает, что ты дрался на дуэли.

— И потому ему захочется убедиться, что я в полном здравии.

— Там и без тебя будет достаточно много людей…

Родгар прервал брата, подняв левую руку и сверкнув драгоценностями.

— Сельская жизнь притупила твою интуицию, Брайт. Король хочет видеть меня, а, кроме того, весь двор должен знать, что я невредим и не потерял присутствия духа. К тому же, — добавил он, глядя на поднос с булавками для галстука, — Афтоны сейчас в городе, и я обещал представить их.

— Кто такие Афтоны, черт побери?

— Владельцы небольшого поместья вблизи Кроуторна. — Родгар выбрал булавку с черным жемчугом. — Весьма порядочные люди. Сэр Джордж решил познакомить сына с достопримечательностями Лондона. Мой секретарь Каррадерз позаботится об этом.

Брайт воздержался от возражений. Родгар мог разочаровать короля, но не мог нарушить своего обещания Афтонам.

Впрочем, сегодня он не собирался кого-либо разочаровывать. Он готовился к торжественному выходу в свет. Второе за сегодняшний день бритье не оставило ни малейшего следа от темной щетины. Все это делалось, конечно, для того, чтобы произвести впечатление утонченности и изысканности. Такие тщательные приготовления, несомненно, объяснялись намерением восстановить образ благородного дворянина после утренней демонстрации грубой силы.

Брайт вспомнил слова Шекспира: «Весь мир — театр…» Сначала жестокая схватка на дуэли, затем салонные беседы, танцы и карточные игры при дворе. Он сам участвовал в подобных спектаклях до женитьбы и получал удовольствие от них, но ему всегда не хватало светского блеска, чего у брата было в избытке.

— Тебе не кажется, что король может отнестись неодобрительно к убийству Карри? — спросил Брайт.

— Если он имеет намерение упрекнуть меня в чем-нибудь, то это самый удобный случай.

— А что, если он захочет предать тебя суду и заключить в Тауэр?

— И это возможно. Но у меня есть много свидетелей честной схватки.

— Однако твой смертельный удар могут посчитать не правомерным.

Родгар повернулся к Брайту:

— По-твоему, я должен укрыться здесь на время, пока не узнаю намерения короля? А может быть, ты считаешь, что мне следует бежать в Голландию или даже уплыть на корабле в Новый Свет?

Нет, пожалуй, правильнее всего было явиться на прием во всем великолепии. Разве Родгар когда-нибудь ошибался в сложных ситуациях?

В жизни Родгару пришлось пережить тяжелые испытания и утраты, наложившие отпечаток на весь его облик и манеру поведения.

Его мать сошла с ума и убила своего новорожденного младенца. В то время Родгар был совсем маленьким ребенком и оказался свидетелем этой трагедии. Иногда Брайту казалось, что замкнутость брата тоже являлась своего рода безумием. Маркиз хотел бы превратить весь мир в театральную сцену, где он был бы главным режиссером. Или, может быть, в одну из сложных механических игрушек, которые он так любил. Казалось, им тоже управлял какой-то механизм, отдавая приказы, и это был мир, где он находился в положении пойманного зверя.

С помощью слуги Родгар облачился в облегающий темно-серый камзол, расшитый спереди серебром, который великолепно сидел на нем. Фетлер провел рукой по спине и плечам, хотя там не было никаких изъянов. К поясу Родгар прикрепил изысканно украшенную шпагу, но Брайт знал, что в такой сковывающей одежде он никогда не стал бы драться. Однако и сам Родгар выглядел как стальной клинок. Его панталоны также были серого цвета, как и чулки. Он надел черные туфли с серебряными каблуками и пряжками и взял белоснежный шелковый платок с кружевами. В довершение всего Фетлер приколол на левую сторону его груди серебряный орден Бани, а в середине красовался золотой крест, выделяясь на общем серебристо-стальном фоне.

Затем Родгар повернулся и, изящно взмахнув платком, поклонился с безупречной грацией, красивый и в то же время грозный.

Брайт похлопал в ладоши, и губы Родгара тронула легкая улыбка. Он в совершенстве владел ролью придворного вельможи и часто говорил своим близким, что жизнь при дворе короля похожа на костюмированный бал, однако на этом балу решаются весьма важные вопросы.

Родгар в сопровождении брата вышел из комнаты, источая тончайший аромат, который разительно отличался от запаха дешевых духов того толстого щеголя, с которым Брайту пришлось иметь дело утром.

Он попытался вернуться к начатому разговору.

— Кстати, о Фрэнсисе, — сказал он, чувствуя, что выбрал не совсем подходящий момент.

— Да?

Голос Родгара был холоден, как сталь, но Брайт продолжил:

— Ты сможешь узнать его поближе, когда приедешь на свадьбу Брэнда.

— Я в восторге от Фрэнсиса. У тебя очаровательный ребенок. — Родгар посмотрел на брата и улыбнулся. — Как ты думаешь, Брэнд переедет жить на север, как намеревался?

— Вполне возможно. Его никогда не привлекала светская жизнь. — Брайт понял, что Родгар уводит его от темы начатого разговора. На этот раз более деликатно, но тем не менее твердо.

— Он не сможет полностью избежать ее, — сказал Родгар, когда они ступили на верхнюю площадку главной лестницы. — Кузина его невесты имеет там большое поместье. Ее семья соперничает с Родгарами.

— Ты имеешь в виду графиню Аррадейл? Бей…

— Да. Это весьма воинственная барышня, оружием которой служат густые локоны, блестящие живые глаза, шелковые платья, а также пистолеты. Она научилась ловко пользоваться всем этим.

— Бей…

— Брэнд не рассказывал тебе, что она едва не убила его? А теперь, конечно, старается избегать меня.

Эта праздная болтовня служила Родгару защитой, которой он умел пользоваться не хуже, чем шпагой, и потому Брайт никак не мог заговорить о волнующем его предмете.

— Графиня ведет независимый образ жизни, — продолжал брат, когда они начали спускаться по лестнице в просторный холл. — Она обладает значительной властью и не намерена терять ее.

«Вот он, подходящий момент», — подумал Брайт.

— Не всем нравится властвовать, — решительно вставил он. — Бей, я не хочу, чтобы Фрэнсис стал твоим преемником и взвалил на себя тяжелую ношу ответственности.

— В таком случае, когда Френсис станет достаточно взрослым, скажи ему, что я постараюсь пережить его.

— Я хочу, чтобы ты женился, Бей.

— Нет, даже ради тебя.

— В семье твоей матери больше не было душевнобольных. Возможно, это было лишь исключение!

— Все имеет свое начало. Я предпочитаю не рисковать.

— А мои интересы для тебя не имеют значения?

На нижней ступеньке Родгар повернулся к брату:

— Я пекусь об интересах всей нашей семьи. Единственно правильным решением было бы отдать мне ребенка на воспитание в качестве моего преемника. — Брайт не знал, что сказать на это, и Родгар продолжил:

— Есть и другой вариант. Я должен умереть как можно скорее, и тогда ты станешь маркизом, освободив Фрэнсиса от грядущих обременительных обязанностей. Следует ли мне позволить убийцам выполнить свои намерения?

Черт бы побрал этого бессердечного человека! Несмотря на взаимную любовь и дружбу, продолжающуюся долгие годы, между ними нередко возникали разногласия из-за различного положения в обществе, склада характера и образа жизни.

— Ты все-таки мог бы жениться. Попробуй рискнуть, — не унимался Брайт.

Родгар удивленно приподнял брови:

— Ты хочешь, чтобы я рискнул продолжить свой род нездоровыми поколениями только ради спокойствия твоего сына? Думаю, нет. Ты должен воспитать Фрэнсиса готовым с достоинством нести бремя ответственности, которое может лечь на его плечи. Это единственно правильный путь. Как бы ты ни оберегал его, ему придется со временем исполнять какие-то обязанности. А я по крайней мере мог бы научить его тому, что знаю сам.

Он повернулся и принял плащ и шляпу из рук камердинера, затем вышел через высокие двустворчатые двери и сел в украшенный золотом портшез, чтобы проделать короткий путь до дворца Сент-Джеймс. На этот раз Родгар оставил без внимания просителей, толпящихся у дома в надежде, что влиятельный маркиз поможет уладить их дела.

Одетые в ливреи носильщики подняли портшез и двинулись вперед в сопровождении вооруженной охраны.

Маркиз Родгар снова был на сцене в своей привычной роли. Брайт отвернулся, дрожа от негодования. Иногда он был готов сам проткнуть брата шпагой, если бы был способен на это.


Харроугейт, Йоркшир


— Черт возьми! — Графиня Аррадейл отпрянула, защищаясь от кончика рапиры, которая могла бы поразить ее прямо в сердце, если бы не шишечка на острие и не специальный подбитый ватой нагрудник.