— Пусти, негодяй! Щас научу тя, как приставать к бедным людям! — Тэсс инстинктивно перешла на грубый сельский диалект, поскольку понимала, что любой ценой должна сохранить свое инкогнито.

Она судорожно переступала ногами, ища опору. С каждым движением объемистый плащ все крепче обматывался вокруг ее тонкого тела, пока она не стала задыхаться в толстой, холодной и влажной шерсти.

Но мужчина придавил ее к стене всей тяжестью своего массивного тела.

— А ты горячий, скажу я тебе, мальчик мой. Десять фунтов плаща и девяносто фунтов драчливости!

Его дыхание было теплым, смешанным с запахом коньяка. Даже понимая, что это бесполезно, Тэсс продолжала сопротивляться. Резко дернувшись, она оказалась прижатой к широкой груди мужчины и твердой линии его бедер. Она почувствовала, что лицо ее вспыхнуло под слоем угля.

— Перестань сопротивляться, дурачок! — прошипел незнакомец.

Что-то в этом голосе, одновременно бархатном и жестком, показалось ей знакомым. Воспоминания нахлынули на Тэсс, пробиваясь теперь сквозь стену горького, забытья, воздвигнутую за долгие годы. Стена рухнула, оставив ее незащищенной и возмутив глубокий источник боли.

Жестокой боли, которую она прогнала из сердца пять лет назад. Боли, которую считала до сих пор забытой.

В изумлении Тэсс почувствовала, как жесткие бедра мужчины соприкасаются с ее бедрами. Она подавила рыдание. Это не был голос незнакомца. Это был голос Дейна Сен-Пьера, мужчины, которого она некогда любила со всей необузданной страстью юной, неискушенной души.

Боже правый, этого не может быть!

Но невозможно было не узнать низкий тембр голоса и холодные синие глаза. Темно-синие глаза! Глаза мужчины, укравшего ее сердце, превратившего его в груду осколков, а потом повернувшегося и ушедшего из ее жизни без тени сожаления. Тэсс оцепенела, чуть не плача от опаляющей боли этих воспоминаний.

Холодные и влажные пальцы мужчины заскользили к ее шее.

— Черт тя побери! — прохрипела она. — Пусти щас же, ты, грязный подонок! — Ей удалось вывернуться и нацелиться коленом ему в пах, но Дейн резко повернулся, зажав ее ногу своей.

— Успокойся ты, дурень, — прорычал Рейвенхерст, безжалостно сжимая рукой нежную шею, — если не хочешь, чтобы тебя нашел Хоукинз!

У входа в галерею послышались топот и ржание норовистых лошадей. Пальцы Дейна предупреждающе напряглись, он подтолкнул Тэсс назад упругим телом, вжимаясь вместе с ней в стену галереи. Они стояли, прижавшись грудью к груди, бедром к бедру. У Тэсс кружилась голова, она как бы качалась на волнах памяти, погружаясь в его аромат.

Она вдыхала смешанный запах морской соли и табака, коньяка и мокрой шерсти. И слабый, неуловимый мужской запах — чистый и слегка дымный. Как все это было знакомо — как будто никогда и не было долгих лет разлуки!

Каждая напряженная мышца его тела была прижата к возбужденному телу Тэсс. Его твердые бедра вдавились в ее живот, а ее подбородок упирался ему в грудь. Она чувствовала тепло его кожи через свою влажную одежду, под распахнутым плащом слышала яростное биение его сердца.

Или это было ее сердце?

Грубая влажная шерсть раздражала ее соски, отчего они моментально встали торчком. Дикое и безрассудное желание пронизало ее дрожащее тело, и она содрогнулась, уносимая на волнах сильного чувства и безжалостной памяти.

«Дейн, — шептала ее кровь. — Почему ты позволил этому так закончиться? И зачем вообще ты вернулся?»

С возвышенной части переулка послышался резкий цокот копыт.

— Эй, там! Остановись, говорю я, именем короля! — Через улицу затопали быстрые ноги.

— Зачем вы остановились, идиоты? — заревел Хоукинз от подножия холма. — Здесь никого, кроме чертовой кошки! Немедленно найдите мне этих поганых контрабандистов! Сегодня ночью, понятно? Хватайте любого со следами песка на сапогах или клочьями болотной травы в волосах. Они мне выложат все, что надо, или я вырву языки из их глоток! А теперь поторапливайтесь, а не то упустите добычу, стоя вот так с разинутым ртом!

Лошади устремились вверх по переулку; звон их копыт резко отдавался в ушах Тэсс. Минуту спустя отряд таможни прогрохотал мимо входа в галерею.

Наконец настала тишина, резкие голоса удалялись и звучали уже еле слышно. Тэсс смогла перевести дух и часто задышала. Стальные пальцы Рейвенхерста тотчас же вновь сомкнулись на ее горле.

— Пусти меня, ты, тупоголовый верзила! — яростно прошипела она, извиваясь в его руках.

Не успев ничего предпринять, она снова была притиснута к стене мужчиной, опалявшим своим дыханием ее прохладную кожу.

Задев ребрами за выступающий обломок кирпича, она еле удержалась от рыданий. «Никаких слез! — яростно приказала она себе. — Мне нельзя поддаваться панике. Он не должен догадаться, что я не мальчик».

— Ну а теперь, — произнес незнакомец бархатным голосом, в котором слышалась угроза, — давайте-ка посмотрим на неуловимую жертву Хоукинза.

Тэсс тщетно сопротивлялась, пока он тащил ее к бледному прямоугольнику света, освещавшему узкую галерею.

Вне себя от ужаса, Тэсс пыталась вырваться из его рук. Почувствовав, что он проводит ладонью по ее лицу, она яростно укусила его.

Стоящий рядом с ней человек взревел от удивления и боли. Витиевато ругаясь, он заломил ей руки за спину.

— Еще один такой трюк, парень, и я сдам тебя Хоукинзу! Судя по тому, что я слышал о нем, тебе это не слишком понравится! — Он прищурил пронзительные глаза, вглядываясь в ее чумазое лицо. — Твоя юность не пойдет тебе впрок в Дуврской тюрьме, дурачок. Если ты не умрешь от болезни тебя загубят другие мужчины — но сначала они, разумеется, воспользуются тобой для удовлетворения своих неестественных потребностей. — Высокий мужчина с каменным лицом ждал, пока его слова дойдут до нее.

Тэсс содрогнулась и прекратила сопротивление. Он намного сильнее, и ей не ускользнуть от него. Нет, ей следует полагаться на свой ум.

— Так-то лучше, мы вполне можем быть союзниками, — мужчина мрачно рассмеялся, — или нейтральными сторонами, во всяком случае, когда ты рассмотришь мое предложение.

С сухих губ Тэсс сорвался несдержанный, отрывистый смешок. Предложение? Неужели он догадался, что его жертва — женщина?

Рейвенхерст напрягся. Нахмурившись, он повернул лицо пойманной жертвы в полосе лунного света, пытаясь рассмотреть черты, скрытые под толстым слоем угля. В нетерпении отбросив ее плащ в сторону, он притянул Тэсс ближе. И в тот же момент слегка задел рукой за мягкую плоть. Теплые, податливые формы.

Тотчас же тело Рейвенхерста оцепенело. Уж он-то знал, какова женская грудь на ощупь! У него вырвалось бранное слово.

— Итак, Лис приглашает в банду женщин, правда ведь? — Схватив ее запястья большой ручищей, другой рукой он снова прикоснулся к ней, чтобы убедиться в своем поразительном открытии.

Тэсс отчаянно боролась, приходя в ужас от того, что он может сделать дальше. Но она ослабела, у нее кружилась голова, и Дейн легко одолел ее. Когда он провел твердыми пальцами по линии ее груди, едва прикрытой влажной рубашкой, у нее не осталось сил сопротивляться. Обследование было неторопливым и безжалостно-методичным. К своему ужасу. Тэсс почувствовала, что ее соски напрягаются под этими твердыми, ощупывающими пальцами.

Обидчик стал сдерживать дыхание. Он еще раз провел рукой по ее телу, но на этот раз его прикосновение было неспешным и провоцирующим. Обхватив ловкими длинными пальцами нераскрывшиеся бутоны сосков, он стал умело ласкать их. Со стиснутых губ Тэсс слетел еле слышный стон. Как такое могло произойти с ней?

С торжествующим рыком стоящий в тени мужчина завел ей руки за голову и прижал к стене. Его чувственные губы сложились в хмурую, понимающую ухмылку.

— Я вижу, ты не так молода, чтобы не знать женскую страсть. Интересно только, так ли чувствительно в тебе все остальное?

С сумрачным лицом Рейвенхерст начал расстегивать пуговицы ее рубашки, решительно распахивая тонкую влажную ткань и не обращая внимания на сопротивление Тэсс. Прищурив глаза, он окинул взглядом бледные изгибы и выпуклости, слабо освещенные лунным светом. Ему удалось разглядеть чертовски мало, но того, что он увидел, было более чем достаточно, чтобы воспламенить его. Желание пронизало все его существо, и его мужское естество напряглось под бриджами.

Он хотел ее, грязную и промокшую, пусть даже она была всего-навсего девкой контрабандистов! Но что-то подсказывало Рейвенхерсту, что у нее молодое и свежее тело. Прошло уже четыре долгие недели с тех пор, как он в последний раз спал с женщиной.

Да почему бы и нет?

Он медленно наклонил голову и поймал губами одну из округлых выпуклостей. Женщина в его руках задрожала и издала отрывистый стон, продолжая сопротивляться. Итак, она чувствовала то же самое? Рейвенхерст слишком часто слышал эту прерывистую ноту страсти и раньше, чтобы не распознать ее теперь. Она, очевидно, думает, что немного сопротивления с ее стороны повысит ей цену, цинично решил он.

Чувствуя, как в жилах у него бурлит густая и горячая кровь, он взял в рот другой ее сосок, яростно покусывая, а потом целуя. Тэсс снова задрожала, и он сумрачно улыбнулся.

Господи, до чего чувственная девчушка! Какой-то первородный инстинкт подсказывал ему, что эта женщина не стала бы притворяться или играть, как это часто делала его хитроумная любовница. Нет, эта маленькая красотка стала бы бросать ему вызов каждым своим вздохом, сопротивляясь и кусаясь. А потом она бы застонала и выгнулась дугой под его ласкающими пальцами, горячая и вожделеющая, истекающая соком, изголодавшаяся по любви женщина.

У Рейвенхерста перехватило дыхание, когда он вдруг ощутил настоятельную потребность попробовать, какова она на вкус всюду, начиная от темного треугольника меж бедер.

«Не останавливайся, — шептал невнятный голос. — Она горяча и нетерпелива и хочет стать твоей».

Дейн безжалостно запрокинул ей голову и, прикусив ее нижнюю губу, захватил зубами мягкую, податливую плоть.