Она не смогла скрыть любопытства и вопросительно посмотрела на него.

– Он говорит: если мы останемся, фирма сделает за нас первый взнос за квартиру. Что скажешь? Заманчиво, не так ли?

На ее лице появилось упрямое выражение. – Мне все равно не интересно.

– Пожалуй, нам все же надо будет показаться на вечеринке.

– Можешь идти один. Мне надо укладываться. Хочу успеть на утренний рейс в Аризону.

На этот раз он насторожился.

– Если бы я не знал тебя как облупленную, то подумал бы, что ты о чем-то умалчиваешь.

– О чем именно?

– Не о чем, а о ком, – поправил он. – О господине по имени Джуд Райкен. – Он заметил, что она заволновалась, и торжествующе поднял кверху палец. – Если бы я был ревнивцем, то наверняка бы решил, что ты неравнодушна к этому человеку.

– А если и так? – ответила она, и в голосе ее послышалось кокетство. – Он весьма привлекательный мужчина.

– Староват для тебя, не находишь?

Она пожала плечами.

– Не слишком. Ему всего лишь к пятидесяти.

– Слегка за пятьдесят.

– Самое большее. И потом он богат, умен, образован, преуспевающ, уж не говоря о его утонченном южном воспитании и изысканном вкусе.

– Все равно он тебе в отцы годится. – Продолжать дальше она не захотела. Джуд Райкен заменил ей отца, и так продолжалось все три года, пока она училась на юридическом факультете. Однако то, что она относилась к нему как к отцу, совсем не означало, что и он питает к ней отцовские чувства. Одна дочь у него уже была, и едва ли ему хотелось обзавестись второй. Конечно, она ни в чем не была уверена, но подсознательно что-то ее настораживало.

– Сегодня вечером я никуда не иду, – неожиданно объявила она. – И ты тоже.

Он не обратил внимания на ее слова.

– Я в последний раз спрашиваю: ты готова пожертвовать собственным домом на берегу озера ради временного жилья над салуном «Призрачная надежда» в Окади, штат Аризона?

– Да. – В одном единственном слове прозвучала железная решимость.

– Все же советую еще подумать. Не будь такой упрямой.

Ей начал надоедать этот разговор, который, как она подозревала, не был таким уж несерьезным.

– Ты не пойдешь работать на эту престижную чопорную фирму. Ты никогда... я никогда… – Лицо девушки утратило вдруг насмешливое выражение и стало просящим. – Ведь не пойдешь, правда?

Ее слова повисли в тишине, которую он умышленно не нарушал, чтобы доиграть сцену до конца. Потом на лице его засияла улыбка.

Она потянулась и схватила его за руку, как раз в ту секунду, когда он подносил ко рту недоеденного цыпленка.

– Говори, что ты ему ответил! И перестань меня дразнить. Я тебя знаю.

Он бросил кости в пластиковый пакет и спокойно посмотрел на нее.

– Я сказал ему, что получил куда более выгодное предложение из Оглала Сиу. Офис без электричества, на обед жаркое из гремучих змей, плюс возможность постоянно спать на свежем воздухе, любуясь звездами...

Девушка с облегчением вздохнула и обняла его за шею.

– Поедешь один? – спросил она.

– У меня был план пригласить коллегу юриста разделить со мной постель. Если, конечно, эта особа согласна принять предложение руки и сердца.

– Эту руку я сейчас сломаю. – Она цепко, но стараясь не причинить ему боли, схватила его за локоть. – Не смей больше никогда так шутить со мной, слышишь?

Молодой человек поцеловал ее, они снова опрокинулись в лодку, и мир перестал существовать для них. Им мешало только какое-то крошечное насекомое, назойливо вившееся над ними. Жужжание становилось все громче и стало раздражать. Он попробовал отмахнуться, но девушка прижималась к нему все теснее, и глаза его снова закрылись. Все исчезло в этот миг кроме них двоих. Впереди была целая жизнь, будущее, полное надежд и высоких стремлений.

Но надоедливое жужжание не прекращалось, видимо, насекомое все же решилось на них напасть.

– Интересно, в аризонской пустыне водятся пчелы? – Он поцеловал ее в шею и, улучив мгновенье, поднял голову кверху. Ленивое блаженство на его лице сменилось ужасом. Он открыл рот, но, не успев крикнуть, увидал, как на полной скорости в них врезается моторка, и через несколько секунд все закружилось и замелькало. Он услышал, как с треском ломалась тонкая обшивка ялика, словно кто-то разбивает яичную скорлупу гарпуном.

В следующее мгновенье ему почудилось, что чья-то огромная мощная рука бьет его по лицу. Тело его с силой ударилось о воду, и некоторое время он ничего не ощущал. Потом он неподвижно лежал на воде. Ему казалось, что он парализован и сейчас утонет. Затем послышались голоса и замелькали другие лодки.

Перед глазами все плыло, но ему мерещилось, что он видит ее, что она рядом. Теряя сознание, он почти коснулся ее, но тут кто-то подхватил его под руки и потащил. Он сопротивлялся, хотел достать до нее, но силы его покинули, и он только рассеянно подумал удалось ли подобрать и ее.

Это была его последняя отчетливая мысль. Потом опустилась черная тьма, и он впал в забытье.

1

Шейла Райкен рассеянно опустила куриную грудку на сковороду, и кипящее масло брызнуло ей на руку. Она даже не почувствовала жжения и лишь заметила, что капли застывающего жира оставляют следы на коже. Вместо того чтобы кинуться к раковине и подставить руку под струю холодной воды, она неподвижно стояла, терпя саднящую боль.

Выпускные торжества завершились, и всюду на территории университета студенты укладывали пожитки, чтобы отправиться на долгожданные каникулы. Казалось, воздух пропитан каким-то особым, характерным для разгара лета умиротворением. Теперь, когда экзамены были позади, даже походки у студентов стали ленивыми. К дверям жилых корпусов подкатывали родительские фургоны и, загрузившись огромными чемоданами и полными книг картонными коробками, увозили их владельцев домой, в глухие провинциальные уголки.

Кому-то еще предстоит вернуться сюда осенью, чтобы провести в Чэпл-Хиле следующий учебный год, а кто-то смело шагнет навстречу жизненным испытаниям. Шейле не грозило ни то, ни другое. Она никуда не уезжала, а следовательно, и возвращаться ей было некуда. Из окна кухни своей двухкомнатной студенческой квартирки она поглядывала на здание Райкен Холла, где размещалось общежитие юридического факультета. Это монументальное строение еще в начале двадцатых передал в дар университету ее дед. Где-то там, внутри, на втором этаже, собирает вещи Джордан Бреннер, чтобы на этот раз навсегда уехать из этого прелестного, овеянного романтикой городка. Всего через неделю он потащится в Богом забьггую индейскую резервацию, да ко всему прочему не один. С ним поедет и Натали, Шейлина соседка.

Ужасная досада, – Шейла вздохнула и сердито стукнула рукой по столу, – и это с его способностями, вместо того чтобы заняться делом в юридической фирме моего отца, иметь жалованье в десять раз выше того, на которое он согласился, и мою постель на ночь, – подытожила она с горечью.

Наконец она пустила на руку ледяную струю и дождалась, пока боль не утихла.

Было время, когда Джордан Бреннер принадлежал ей. Интересно, если бы у нее была возможность начать сначала, смогла бы она поступить иначе? И что именно сделала бы по-другому? В самом деле, не прятать же ей было Натали на три года в чулан, хотя порой ей в голову приходила даже такая нелепая мысль. Бессчетное число раз Шейла возвращалась в мыслях к событиям недавнего прошлого, и постепенно они стали представляться ей частичками незамысловатой и скучной картинки-головоломки. И головоломка решалась легко. Как ни крути – каждому отведено свое место. Эти двое так и так встретились бы в оживленном студенческом городке, и Джордан все равно втрескался бы в Натали. Лицо Шейлы напряглось. Но кто ожидал, что этому суждено было случиться прямо в отцовском офисе? Эта пилюля оказалась самой горькой.

Она положила на сковороду очередной кусок цыпленка и, все больше хмурясь, смотрела на зашипевший жир.

– Так что же нам теперь делать, а, папочка, – протянула она, – ты же всегда приходишь на выручку, когда мне плохо.

Шейла с размаху плюхнулась на одну из стоявших вдоль стен картонных коробок, не думая о том, что в них могло оказаться что-нибудь бьющееся. Возле одной из коробок аккуратной стопкой лежали поваренные книги Натали, и она, как рассерженный ребенок, поддала их ногой. Верхняя книга шлепнулась на пол, и из-под ее обложки выпорхнуло множество исписанных листков. Шейла подобрала мятую линованную тетрадную страницу и сразу узнала один из своих любимых семейных рецептов – цукаты из батата с персиками и зефиром. Грустная улыбка пробежала по ее лицу. Да, она и в самом деле потратила немало времени, пытаясь обучить Натали готовить этот десерт. Но Натали, коренная северянка, так и не сумела освоить его.

Что и говорить, готовка не относилась к любимым занятиям Натали, куда больше ее прельщало катание на лодке. А уж до чего Джордан любил брать ее с собой на озеро! В их южный городок весна обычно приходила рано, и эта парочка не упускала ни одного уик-энда, чтобы, наспех покидав в корзину завтраки и дюжину учебников права и взяв напрокат небольшую лодку, дотемна не болтаться по воде. Трудно было изобрести более восхитительный и умиротворяющий способ постигать науки. Порой Шейла, изобретая какой-нибудь повод, шла на пристань и оттуда высматривала их вдалеке, у самого горизонта. Легкое суденышко покачивалось на воде под яркими лучами ласкового солнца, а двое влюбленных голубков, тесно прижавшись друг к другу, заталкивали в свои головы юридическую премудрость, а в желудки – отвратительную стряпню Натали... Время от времени два профиля сближались настолько, что она торопилась закрыть глаза, пока между ними виднелся крохотный промежуток неба... Иногда Шейла недоумевала, как они ухитрились закончить юридический факультет, так ни разу и не свалившись в воду.

Неужели всего три лета минуло с той поры, когда Джордану Бреннеру нравилось катать по озеру Шейлу Райкен? Да, это было забавно. Она всегда ненавидела эти дурацкие лодки, в которых надо скрючившись сидеть под лучами нещадного солнца, к тому же у нее в памяти не удерживались слова, обозначавшие ту или иную часть лодки, слова, которые так лихо употреблял Джордан. И все же она терпела, терпела, потому что хотела заслужить расположение Джордана Бреннера. А Джордан Бреннер любил лодки.