Колокол продолжал взывать, но горожане не понимали, в чем дело. В некоторых домах проснулись дети, и их крик сливался со всеобщим шумом. Люди снова подходили к окнам, чтобы выяснить причину переполоха.

Но ничего примечательного не происходило. На острове Джеймс люди майора Эллиса отбивались от стремительной атаки конфедератов. Один из артиллеристов был убит. Он упал на орудие, и, пока его не оттащили, все остановилось. Наконец перепуганный солдат занял место убитого. Лицо майора было багровым.

– Огонь! – рявкнул он.

Пока ядро находилось в воздухе, маленький старый городок пришел в возбуждение. Юный пожарник с криком вылетел из боковой двери колокольни.

– Янки! – вопил он. – Янки стреляют!

Голос его потонул в гудении колокола. Он кинулся к толпе, бесцельно растекавшейся от ворот сада. Его волнение привлекло всеобщее внимание.

– Янки, – выдохнул он и указал рукой вверх. Затем он поспешил прочь – распространить новость далее.

Мальчишки в толпе, задрав головы, успели увидеть ядро, прежде чем оно поразило конюшню на Черч-стрит. Они мчались большими скачками, в ужасе и восторге вопя:

– Янки!

Кто-то в толпе подхватил словцо, чтобы пустить его дальше с преувеличением:

– Янки идут! Они взяли форты!

Люди бросились врассыпную, в панике наскакивая друг на друга, толкаясь и крича.

Одна из лошадей на Черч-стрит страдала коликами. Конюх как раз взялся за приготовление теплого пойла, и тут ядро пробило черепичную крышу. Воздушная волна пахнула на пламя под котелком, и оно взвилось вверх огромными языками. В стойлах загорелась солома. Лошади, обезумев, становились на дыбы, пытаясь вырваться, но они были крепко привязаны. Конюх не мог освободить их – ядро угодило ему в голову.

Заслышав душераздирающее ржание лошадей, слуги сбежались к конюшне, но было уже поздно. Пламя вырвалось из окон и дверей. Пучки горящей соломы вылетали из пробоины в крыше и, рассеиваясь над узкой улочкой, падали на людей, выбежавших из домов. Острый запах горящего дерева смешался с тошнотворной вонью горелого мяса. Тяжелый дым повис над улицей. Отовсюду доносилось ржание. Конюхи в других дворах пытались увести лошадей в безопасное место, но перепуганные животные обрывали поводья. Копыта угрожающе мелькали в воздухе.

– Где эти чертовы помпы? – проворчал, показавшись в дверях, седобородый старик. – За что я плачу пожарной компании?

Привезли помпы, следом подоспела сплоченная команда. Только юноши, которого послали узнать, где горит, не было среди пожарников. Он скакал на коне по городу и кричал высовывавшимся из окон людям: «Янки!»

Позади себя он сеял панику. Белые и чернокожие выскакивали из домов, недоуменно крича вслед скакавшему стремглав всаднику, и, не получив ответа, расспрашивали друг друга.

Пламя распространялось. Пожарные повозки застряли в обезумевшей толпе, и пожарники были бессильны что-либо сделать.

– Стюарт! – Мэри Трэдд перегнулась через перила галереи, стараясь высмотреть яркую голову сына посреди уличной неразберихи. – Стюарт!

Позади нее извивалась в крепких объятиях своей няньки Джорджины трехлетняя Лиззи. Девочку разбудила суматоха. Испугавшись, Лиззи расплакалась, и теперь Джорджина прижимала ее к своей пухлой, как подушка, груди.

Толпа на Митинг-стрит издала дружный вопль ужаса. Все взгляды обратились к падающему черному ядру. Люди с криком бросились врассыпную. Ядро пропахало борозду в мостовой и осталось там, будто огромный черный камень посреди округленных серых булыжников.

Эндрю Энсон едва не споткнулся об него, выбежав из дома. Он попытался остановить одну из пробегавших мимо с плачем негритянских девочек, но она яростно оттолкнула его. Эндрю нырнул в толпу.

А Мэри Трэдд тут же забыла о страхе.

– Я не знала, что Эндрю Энсон дома, – сказала она Джорджине. – Ты помнишь Эндрю? Его отец приходится троюродным братом мистеру Трэдду. Пинкни был шафером на свадьбе Эндрю и Люси Мэдисон.

В доме через улицу на галерею верхнего этажа вышла Люси. На молодой женщине был измятый пеньюар. Мэри хихикнула и скосила глаза на Джорджину. Но негритянка ничего не сказала. Мэри помахала Люси рукой. Люси не заметила ее жеста. Она смотрела вслед мужу.

В воздухе раздался глухой рокот. Все взглянули наверх. Небо было застлано густым удушающим дымом от пожара в соседнем квартале. Поэтому никто не заметил, как сверкнула молния. Гром приняли за грохот пушек.

Мэри Трэдд в ярости расхаживала по галерее:

– Где же Стюарт?

Неожиданно он появился. Мальчик шел по стене вдоль сарая с каретами. Взглянув на мать, он улыбнулся – белые зубы так и блеснули на чумазой физиономии.

– Ложная тревога, ма! – весело крикнул он. – Янки вовсе не прорвались. Они стреляют с острова Джеймс, но скоро их оттуда выбьют.

Балансируя раскинутыми в сторону руками, мальчик добрался по стене до Митинг-стрит. На углу он сел и, болтая ногами, стал выкрикивать новости в суетящуюся под ним толпу.

– Пожар погасили? – кричала Люси Энсон. – Эй! Стюарт! Взгляни сюда! Погасили пожар?

– Да! Я только что оттуда. Салют был, как Четвертого июля. Но помпы все же протиснулись. Огонь вот-вот погасят. – Стюарт был явно разочарован.

Пальцы Люси уже не так крепко стискивали перила. И что это все, подумала она, так всполошились? Какая глупость. Янки не возьмут Эндрю в плен, драгоценная депеша в безопасности, и гонец успеет добраться вовремя. Новости, которые он привезет, будут куда ценнее тех, что изложены в документе. Он расскажет, как янки обстреляли болото. Неплохо бы выждать еще час. Люси с презрением глядела на суматоху внизу. Никто не слышит, что кричит Стюарт. Гусаки вы все, подумала Люси. Вам давно пора разойтись по домам. Посреди улицы она заметила Эндрю. Он проталкивался сквозь толпу к дому. Люси коснулась волос, поправляя растрепанные локоны. Она радостно улыбалась. Эндрю, подойдя ближе, сложил руки рупором.

– Не волнуйся! – крикнул он. – Все в порядке! Люси понимающе кивнула.

Люди останавливались рядом с Эндрю, задавали ему вопросы. Военная форма внушала доверие. Эндрю окружили кольцом, подошли новые слушатели. Вскоре все стали расходиться, с облегчением покачивая головами. Всем было стыдно за создавшуюся панику. Вдруг загрохотал гром. Ливень обрушился с тропической яростью. Люди бегом устремились к своим домам.

Эндрю тоже побежал. Люси защищала от дождя крыша веранды. Эндрю рывком бросился под деревья на тротуаре, Люси рассмеялась. Она не видела, как летит ядро. Черное, оно упало с внезапно потемневшего неба, и бегущие от дождя люди не заметили его. Угодив в мраморный портик дома Клеев, оно с грохотом раздробило камень. Люси на миг отвела глаза от мужа, испуганная молнией. Куски мрамора ореолом разлетелись вокруг портика. Медленно, – да, казалось, очень медленно, – две дорические колонны отклонились друг от друга.

– Нет!.. – взвизгнула Люси. – Эндрю!

Эндрю бежал, пригнувшись под дождем. Не останавливаясь, он взглянул на жену. Эндрю не увидел, а скорее почувствовал за собой тень колонны. Он побежал быстрее. Но огромная тяжесть навалилась ему на спину, настигнув на бегу. Эндрю упал лицом в лужу. Он попытался встать, но не мог пошевельнуться.


Мэри вслед за Джорджиной с Лиззи ушла с веранды, едва начался дождь. Стюарт, наслаждаясь суматохой, беспечно сидел на стене, похожий на веселого рыжеволосого Пана. Когда на Эндрю свалилась колонна, лицо Стюарта застыло в гримасе смеха. Мальчик спрыгнул вниз и нырнул в проход между домами, ведущий на Черч-стрит. Еще недавно доктор Перигрю был там, оказывал помощь пострадавшим от ожогов. Мальчик вернулся с доктором – пожилым джентльменом, запыхавшимся от спешки. Люси сидела на мокром тротуаре, голова Эндрю лежала у нее на коленях. Склонившись над ним, она укрывала его от ливня. Мужчины прилаживали веревки к мраморной колонне, рухнувшей ему на ноги. Слуг из соседних домов привел дворецкий Эндрю, Джереми. Слезы мешались на его лице с дождем.

Доктор Перигрю послушал пульс пострадавшего и склонился над его мертвенно-бледным лицом:

– Тебе очень больно, сынок?

Эндрю покачал головой и попытался улыбнуться:

– Нет, но страху натерпелся.

– Мы позаботимся о тебе.

Доктор поднялся, чтобы приглядеть, как будут убирать колонну.

– Ах, Эндрю, тебе очень тяжело? Ты ранен?

– Нет, дорогая, ни чуточки. Я ужасно промок, вот и все. И ты тоже. Тебе не следовало выбегать на дождь.

Тело Люси затряслось от рыданий. Она отвернулась.

– Тише, тише, не плачь. Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь забавное?

Люси, глубоко вздохнув, подавила слезы. Она кивнула.

Голос доктора Перигрю звучал приглушенно, но четко:

– Начинаю считать. На счете «три» тяните за веревки. Вверх, а не волочите.

Эндрю крепче сжал руки Люси.

– Держу пари, ты не знаешь, как они называют свою пушку. Не знаю, кто придумал, но это типично солдатский юмор. Ей дали имя Болотный Ангел.

– Три!..

Эндрю и Люси прижались друг к другу. Доктор Перигрю подошел к ним.

– Все не так плохо, как могло быть, мой мальчик, – с заметным облегчением сказал он.

У Люси как будто камень с души свалился.

– Будет чертовски больно, когда мы поднимем тебя, – обратился он к Эндрю. – Прости за крепкое словцо, Люси. А ты, Эндрю, можешь кричать во всю глотку. Нечего строить из себя героя.

Доктор опустился на колени рядом с Люси. Он продел руки под плечами Эндрю и приподнял его.

– Ступайте в дом, юная леди, и позаботьтесь о горячем бульоне. Не забудьте и о бренди. Оно и вашему супругу, и мне придется сейчас кстати. Джереми, поддерживай посредине, – приказал доктор Перигрю, – а ты, Джубили, возьми за ноги. Когда я скажу «подняли!» – приподнимайте его, очень тихо и плавно. Подняли!.. А теперь понесем к дому. Как ты, Эндрю?

– Я ничего не чувствую, доктор. Совсем ничего.


На острове Джеймс майор Эллис, стоя в луже, яростно топнул ногой.