- Ладно, показывай, - сказала она. - Но учти, увижу недостатки, камня на камне не оставлю.

***

Маша не хотела шумного застолья, ей вообще было особо время не выкроить, столько работы, ее недавно повысили в должности. Хотела просто расписаться. Но отпуск взяли и свадьба все-таки состоялась.

Через полгода, узким кругом. И... в жизнь родственников в очередной раз неожиданно вмешалась бабушка Цира. Предложила справлять торжество в ее отеле и соответственно, пожить потом у нее, отдохнуть, подышать и все такое.

Гостей вышло совсем немного. Машины родители, отец Андрея, мать отказалась, мол, ничего личного, но с бывшим мужем пересекаться не желает. Разумеется, был приглашен дорогой Отто Маркович. Все это время Маша поддерживала с ним дружеские отношения. Еще Лариса и Натан. И бабушкина личная охрана, куда ж без этого.

Свидетельницей Маша позвала Белку Сагитову. Хоть они и не общались близко во время учебы, веселая, разбитная и самодостаточная Сагитова оказалось ей ближе всех. Кстати, Маша отметила про себя, что бабушка Цира с каким-то хищным интересом к Белке присматривалась.

А на торжестве Маша появилась в элегантном полуприлегающем красном платье до середины колена (таков был каприз невесты). Подружка невесты Белка в платье кофейно-молочного цвета, на контрасте. Лариса - в традиционно оранжевом.

Официоз продержался недолго, скоро все чинное мероприятие сползло неформальную обстановку. Начались танцы, замелькало оранжевое платье, а с ним рядом и молочно-кофейное, и красное.

Отто Маркович смотрел на все это с улыбкой и делал простые человеческие выводы.

Надо самому набить шишек, чтобы понять элементарные вещи. И тут не поможет ни аналитический ум, ни жизненный опыт. Когда наступает период гнездования, все кошки серы, а все мужики идиоты. Отто Маркович был самокритичен, да и чувство юмора у него присутствовало.

Усмехнулся про себя. Ему надо было оставаться другом и отцом, а он сдуру сунулся в герои-любовники. Глупость какая. Взглянул на Андрея Вольского, тот стоял аки цербер возле своей невесты в красном платье. Ну-ну, подумал Отто Маркович, захапал своего ангела, теперь охраняй.

И досадливо поморщился, понимая, что завидует ему, потому что сам, оказывается чего-то там не добрал от жизни в юности. Безумства, мальчишеского идиотизма, что ли... Но что мешает ему попытаться наверстать упущенное сейчас?

И с этой мыслью окунулся в разгул по полной.

***

Странно было обнаружить себя утром с квадратной головой и мутным сознанием.

В незнакомом месте. В незнакомой постели. И без трусов.

На всякий случай зажмурился, и острожно повернул голову вправо, откуда доносилось сопение.

Черт! Черт! Черт!

Рядом с ним спала эта сочная девица, подружка невесты, Белла Сагитова. Отто Маркович выругался про себя и уже собрался потянуться за трусами, как дверь в спальню номера отворилась, и вошла его бабушка Цира. Та самая, которую он не без оснований побаивался всю свою жизнь.

- Отто? - спросила она, строго вскинув бровь. - Надеюсь, ты знаешь, что должен сделать?

Потом тепло улыбнулась перепуганно кутавшейся в простыню Белке.

- Доброе утро, милая. - Развернулась и вышла.

Пока Белка судорожно пыталась сдернуть свое платье, каким-то чудом оказавшееся висящим на карнизе, Отто сел на кровати, подпер лоб рукой, покачал головой и тихонько рассмеялся. Наверстал, а главное, как быстро!

Но, наверное, все происходящее к лучшему.

Вечером того же дня состоялась их помолвка. Белка сияла, девушки перешептывались, блестя глазками, мужчины искренне поздравляли и подкалывали счастливого жениха, капнуть иадом норовил каждый. А довольная бабушка Цира снимала все на свой гаджет и пристально посматривала теперь уже в сторону другого своего внука Натана.

***

Пока все это шумное веселье продолжалось, Андрей, улучив момент, шепнул:

- Смотри, что у меня есть...

Вытащил из нагрудного кармана отлитый в прозрачный плексиглас брелочек на тонкой золотой цепочке и положил Маше на ладонь. Сначала она не поверила своим глазам.

- Откуда у тебя это?

- Тогда случайно сунул в карман, - проговорил он, отводя взгляд. - Потом оправил, чтобы не потерялась.

Это была маленькая сине-черная переливчатая висюлька с того платья, в котором она была на выпускном. Несколько таких висюлек обрамляли разрез сбоку.

Он столько лет ее берег? Маша покачала головой и засмеялась.

А еще говорят, женская логика загадка.

P.S. часть 1




Если ты хочешь, чтобы я была с тобой

(Ирина Билык, песня)

Маша

Честно говоря, этот жест Андрея ее удивил своей искренностью.

Потому что, будь оно наигранно, он ту висюльку с ее платья вытащил бы в первый же день, чтобы она растрогалась и изошла розовыми соплями. Получалось, для него это действительно было чем-то сокровенным. Чем-то, что он берег и сам же отчаянно стеснялся. По глазам видела.

Мужику, особенно такому самоуверенному гордецу, каким всегда был Андрей, тяжело показывать уязвимые места. Мужчины всегда тщательно берегут свои слабости, прикрываясь цинизмом, бесчувствием. Каким-то дурацкими табу, границами, которые выстраивают, охраняя от любимых женщин свой внутренний мирок, чтобы им, не дай Господь, не сделали больно.

И раз уж показал...

Надо иметь большое сердце, чтобы довериться.

***

Андрей

На самом деле, у маленькой детальки с того злополучного платья была длинная и непростая история. В чем-то похожая на всю историю их отношений.

Конечно, он не стал бы рассказывать Маше всего. Упаси Господь! Это было слишком глупо и вообще стыдно. Просто, в тот момент, когда оно случилось, все ощущалось иначе.

Слишком много разных мыслей бродило в его в голове тогда. Поганых, отвратительных, больных, страшных. В душе клокотало от злости и тревоги, от потери, а жизнь не давала передышку. Все неслось как в дурацком аттракционе, когда надо держаться, держаться и держаться.

Надо было налаживать дела с Анькиной семьей, дело толкать, а его как кислотой разъедало, от дурных мыслей, что Машка пропала. Где она, что с ней, кто с ней? Вымораживало, вдруг что-то случилось? И это внезапное отлучение от «дозы» - глотка мужского счастья, которое он, как наркоман, получал между Машкиных ног... Все разом.

В тот момент готов был придушить обеих. Машку за своеволие, за ее строптивость гадскую. За то что исчезла, оставив его с мерзотным ощущением страха с неутолимым голодом пополам. А Аньку за ее дурацкую болтливость, самоутверждалась сучка!

Это потом уже Андрей понял, что Машка его бросила. Что не будет больше того самого, чего ему так не хватало. И яд потек в кровь, отравляя все, что могло приносить радость.

Андрей никогда и никому бы не признался, но тогда, в кабинке туалета, было для него как ожог. Мужчина может держать маску, цинично ухмыляясь говорить гадости, а внутри у него все рвется к хренам, рушится, огнем горит предчувствие отвратное. Он ведь действовал на автопилоте, инстинктивно пытаясь добрать, заклеймить собой, вырвать у жизни ускользающий шанс, не понял, что все впустую. Поезд ушел.

Потом тот костюм, в котором был на выпускном, отвез вместе со старыми вещами к матери. Не мог на него смотреть. Андрею казалось, на костюме остался Машкин запах.  Неуловимый, уносящий последние остатки разума запах как будто въелся в ткань. Будоражил кровь на пустом месте, с ним в памяти мгновенно оживало ВСЕ. Он снова слышал ее стоны, ощущал ртом ее сладкое жаркое дыхание.

Его начинало рвать на части от желания снова ощутить это и невозможности получить желаемое. От костюма надо было избавиться.

***

Примерно через год, как-то заехав к метери, зачем-то рылся в своих старых вещах, которые она всегда аккуратно хранила, наткнулся на тот костюм. И снова ему померещилось ЭТО. Торкнуло, вихрем огненных искр пронеслось в груди.

К хренам!

Отбросил, вешалки отъехали, жалобно скрипнув, сбились в кучу.

Надо отдать в чистку! К хренам, чтобы больше ничего о том безумии не напоминало! Сдернул костюм с вешалки, вытряхнул на кровать брюки, пиждак, механически обшаривая карманы, вытаскивая мелкий хлам, что там завалялся. Какие-то деньги, платок, чеки и... Он не поверил своим глазам.

Живо и душно встала перед глазами сцена. Оглушающе взревела кровь в ушах.

Стройная Машкина нога, закинутая ему на бедро, в разрез видно гладкую белую кожу над резинкой чулка. Сердце лопается, а руки дрожат, дергаются от страсти, залипая на ее теле. Тормозов нет. Мозгов нет. Нет! Все там, внизу, в той голове, что остервенело в нее толкается. ДА! ДА! ДА!

У нее на платье по краю разреза были эти висюльки. Одна из них, которая в самом верху, отлетела, по плитке звякнула. Потом уходя механически сунул детальку в карман, и начисто забыл.

Потому что завертелось все.

А сейчас нашел, и его словно кипятком ошпарило. Взглянул на переливающуюся черно-синюю бусину - букашку, яд обиды, ненависти и досады потек в крови, как будто она его ужалила. Размахнул и швырнул проклятую висюльку в угол. Она улетела куда-то за шкаф, заскакала по полу, словно живая, и затихла.

У него сердце перевернулось.

Кинулся шарить под шкафом, нашел. Вытащил висюльку, сдавил в ладони. И снова такое чувство, будто ребра выворачивает!

Схватил костюм и остальной хлам, что вывалил из карманов, и пошел искать мать. Она была на кухне.

- Это в чистку, - сухо сказал, скинув костюм на стул.