Вскоре меня нагнала мама.

— Чего ты стоишь? — спросила она.

Я решила не отвечать.

Она вздохнула и открыла дверь. Пройдя внутрь, она развернулась ко мне и приподняла брови, ожидая моих действий. Я не могла пошевелиться, словно какие-то невидимые силы удерживали меня на месте.

Я смотрела сквозь маму и заметила промелькнувшую фигуру за ее спиной.

— Наоми? — раздался низкий грудной голос.

Этот голос принадлежал моему отцу.

А вот, собственно, и он.

Высокий, жгучий брюнет, мексиканец с глазами, цвет которых чернее ночи. Это единственное, что есть общее между нами. С нашей последней встрече папа почти не изменился, только обзавелся щетиной, которая бесспорно делала его брутальным и чертовски шла ему. Да, мой старик был красавчиком, но он редкостный засранец, оставивший свою десятилетнюю дочь и укатившей с молодой любовницей.

Я просто не верила, что этот человек может измениться, стать лучше и превратиться в порядочного семьянина.

Папа медленно вышел из-за спины мамы и с какой-то необъяснимой тоской посмотрел на меня.

— Наоми? — произнес он изумленно.

Конечно, он был удивлен, ведь мы виделись в последний раз, когда моя макушка едва дотягивала до его пупка (повторяюсь, отец очень высокий).

Я по-прежнему не говорила и смотрела на отца.

Удивление стремительно сменилось восхищением в его агатовых глазах, и папа широко улыбнулся, обнажив ряд идеально-ровных белоснежных зубов.

— Дочка, — сказал он, сделал шаг вперед, а затем его руки образовали тугое кольцо вокруг меня.

Я даже не успела осознать, как оказалась в объятиях отца.

Мое сердце остановилось на мгновение, но я не испытывала радостного трепета после стольких лет разлуки с этим человеком. Я не обняла его в ответ, продолжая стоять и смотреть куда-то в пустоту.

— Моя малышка, — прошептал он и отстранился, чтобы еще раз взглянуть на меня. Папа произнес что-то по-испански и вновь прижал меня к себе. — Я так счастлив видеть тебя. Господи. Ты такая красивая! Я так скучал по тебе, моя родная, моя девочка, — одна его рука переместилась на мой затылок, и он стал легонько покачиваться.

Если он скучал, то почему не позвонил? Хотя бы один раз. Почему не написал, не приехал?.. Он жил своей жизнью, и ему было хорошо без меня. Так зачем сейчас претворяться и говорить мне эти вещи?

Мне было противно находиться рядом с ним. Мне было противно видеть слезы счастья на лице мамы, когда она смотрела на нас. Мне было противно, что я их дочь. Дочь лжецов и предателей.

Моя голова разрывалась от мыслей, но ни одна из них не была озвучена.

Мне все равно.

Когда папа вновь отстранился от меня и заглянул в глаза, ожидая ответа, я, ничего не говоря, обошла его и маму, собираясь подняться в свою крохотную комнатку и рыдать, пока не закончатся слезы.

Когда я прошла мимо гостиной и подошла к лестнице, то услышала, как мама тихо сказала отцу:

— Ей нужно время, Патрик. У нас все будет хорошо.

Очередная ложь. У них все будет хорошо. Нет никаких нас. Нет никакой семьи. И никогда не будет.

Я шла по коридору и морщилась от неприятного звука скрипящих деревянных досок. Дойдя до конца, я остановилась у белой двери с едва заметными трещинками. Повернув позолоченную ручку, я оттолкнула ее от себя и отпустила. Дверь стукнулась об стену, и этот звук заставил меня вздрогнуть.

Я смотрела на окутанную мраком комнату с низким потолком и понимала, что в ней никогда не будет покоя и жизни. Сейчас я собиралась омыть ее в своих горьких слезах.

Я осторожно прошла вперед и осмотрелась. Здесь было пусто. Из того, что находилось в комнате раньше, осталась лишь небольшая кровать, которая казалась маленькой по сравнению с той, на которой я спала в доме Роджерсов.

Здесь неуютно.

Здесь мало места.

Здесь почти нет света.

Вздохнув, я развернулась, чтобы закрыть за собой дверь. Погрузившись в непривычную тишину, я осторожно прошла к кровати и села на краешек. Проведя рукой по грубой поверхности матраца, я вздохнула и завалилась на бок.

Свернувшись калачиком, я закрыла глаза и заплакала. Снова.


Глава тридцатая


Я лишь раз вышла из комнаты, но только для того, чтобы забрать свои вещи.

Маме удалось перехватить меня до тех пор, пока я не скрылась за дверью своего мрачного царства вновь. Она попыталась уговорить меня поужинать с ними, но я сказала, что пойду спать. И я на самом деле хотела спать, но когда взглянула на чемоданы, то не смогла удержаться и начала распаковывать их, чтобы занять пробел свободного времени, пережить которое мне было в тягость.

Я закончила раскладывать вещи поздно ночью. Даже несмотря на то, что пустота заполнилась разными безделушками, здесь все равно было темно и серо.

Круто. Сделала всю работу сегодня, а что мне делать весь завтрашний день? Упиваться своим горем и убеждаться в том, что я неудачница неудачниц?

Я вздохнула.

— Смирись уже, — пробормотала я вслух и плюхнулась на кровать.

Уткнувшись лицом в подушку, я вдохнула запах чистого постельного белья.

Интересно, думает ли обо мне Зак? Что он сейчас делает? А что, если он уже в компании какой-нибудь блондинки?

Стоп. Я не должна думать об этом… но не думать о нем я тоже не могла.

Тихо зарычав, я перевернулась на спину и уставилась в пожелтевший потолок. Боль в сердце не давала покоя.

Мне казалось, я не была влюблена в Зака Роджерса до безумия.

Но я ошибалась.

Когда его не стало в моей жизни, я почувствовала пустоту. Без него в моей душе образовалась огромная воронка, затягивающая в себя самые лучшие воспоминания о нем.

Мне было плохо без него.


***


На улице светало.

Я до сих пор не спала, терзая себя мыслями о том, что маленькая жизнь длиною в месяц, наполненная красками, страстью, ненавистью, любовью подошла к концу. Она оборвалась и сейчас, глядя в узкое квадратное окно своей комнаты, я думала, что мне это приснилось. Будто я спала, а теперь вдруг проснулась.

Я вздохнула и посмотрела на экран телефона, который держала в руке. Уши болели от наушников, но я решила слушать музыку до тех пор, пока полностью не разрядится батарея… и пока я не разряжусь.

Я закрыла глаза, когда начала звучать Sia «Big Girls Cry». Раньше я не вникала в смысл этой песни, но сейчас невольно прислушалась и почувствовала себя в эти словах:


Сильная девочка

Живёт на всю катушку.

Некогда любить,

Некогда ненавидеть.

Ни сцен ревности,

Ни времени на игры.

Сильная девочка,

У которой болит душа.


Я дома

Совсем одна.

Проверяю свой телефон,

Но там ничего.

Страшно занята:

Заказываю

Платный канал.

Это агония.


Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.


Я сильная девочка,

Но мне больно.

Здесь, наверху, так одиноко:

Лишь затмения и самолёты.

Я продолжаю наливать тебе

Бокал шампанского.

Сильная девочка,

У которой болит душа.


Я дома

Совсем одна.

Проверяю свой телефон,

Но там ничего.

Страшно занята:

Заказываю

Платный канал.

Это агония.


Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.


Я просыпаюсь...

Я люблю...


Может быть, мои слёзы размоют тушь

И унесут с собой всё то, что ты у меня отнял.

И мне плевать, если я выгляжу некрасиво.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.

Большие девочки плачут, когда у них разбито сердце.


Я большая девочка.

И мое сердце разбито. Заком Роджерсом.

Чертовым. Заком. Роджерсом.


Под конец песни я вновь расплакалась.


***


Я едва не запрыгала от счастья, когда в одиннадцать часов утра раздался звонок от человека, который имел непосредственное отношение к Заку.

— Привет, Джейсон, — сказала я и прижала руку ко рту, чтобы не дать крику вырваться наружу.

Мои глаза покрылись пеленой слез, но я заставила себя не плакать раньше времени.

— Привет, — услышала я его огорченный голос. — Черт, Наоми. Я позвонил тебе, как только узнал. Черт. Мне так жаль.

«Держи себя в руках» приказала я себе.

— Спасибо, что позвонил, Джейсон, — пробормотала я. — Ты… разговаривал с ним?

Секунду спустя я добавила:

— С Заком?

Боже, как будто он понял.