—Непонятно, зачем они сюда пришли.

—А мы зачем?

Гейдж лишь усмехнулся в ответ.

—Моя мама рассказывала, что первыми белыми людьми, которые тут поселились, были пуритане. — Фокс выдул огромный пузырь из жвачки, которую он купил на рынке. Строгие пуритане, или что-то вроде этого. Они хотели религиозной свободы, но считали свободными только тех, кто согласен с ними. Мама говорит, многие люди похожи на них. Я этого не понимаю.

Гейдж подумал, что он понимает — по крайней мере, отчасти.

—В мире много злых людей, а еще больше тех, кто считает себя лучше других. — Именно так окружающие всегда относились к нему.

—Может, они были колдунами и жители Холлоу сожгли их на костре? — Фокс перевернулся на живот. — Мама говорит, что колдовство тоже что-то вроде религии.

—Твоя мама чокнутая.

Фокс улыбнулся — потому что Гейдж произнес это шутливым тоном.

—Мы все чокнутые.

—За это нужно выпить. — Гейдж встал. — Возьмем одну банку, а остальные пусть охлаждаются.

Он пошел к ручью, а Кэл с Фоксом переглянулись.

—Ты когда-нибудь пил пиво? — спросил Кэл.

—Нет. А ты?

—Шутишь? Мне даже колу разрешают по особым случаям. А вдруг я опьянею и отключусь?

—Мой папа иногда пьет пиво. И все нормально. Думаю, ничего не случится.

Они умолкли — вернулся Гейдж с мокрой банкой в руке.

—Вот. Нужно отпраздновать, что в полночь мы перестанем быть детьми.

—Может, не стоит пить да полуночи? — предположил Кэл.

—Потом возьмем еще одну. Это вроде... ритуала, что ли.

Звук открывающейся банки громко прозвучал в тишине леса; хлопок подействовал на Кэла, как выстрел. Он сразу же почувствовал запах пива — кислятина. Интересно, какой у него вкус?

Гейдж высоко поднял руку с банкой, словно сжимал пальцами рукоятку меча. Затем опустил и сделал большой глоток.

Полностью скрыть свои чувства ему не удалось — лицо его приняло такое выражение, будто он пил что-то странное и невкусное. Щеки его порозовели, и он с шумом выдохнул.

—Еще теплое, но... — Гейдж закашлялся. — То, что надо. Теперь ты.

Он передал пиво Фоксу. Пожав плечами, тот повторил жест приятеля. Всем известно, что если речь идет о какой-нибудь проделке, то Фокса уговаривать не придется.

—Уф. Как моча.

—А ты пил мочу?

В ответ на вопрос Гейджа Фокс ухмыльнулся и передал пиво Кэлу.

—Твоя очередь.

Кэл внимательно разглядывал банку. Вряд ли глоток пива его убьет или что-то в этом роде. Он задержал дыхание и выпил.

Желудок обожгло, на глазах выступили слезы.

—Совсем не похоже на мочу.

—Думаю, его пьют не ради вкуса. Все дело в ощущениях. — Гейдж сделал еще глоток, торопясь узнать, что при этом чувствуешь.

Они сидели, скрестив ноги и касаясь друг друга коленями, и передавали друг другу банку.

Желудок у Кэла словно разбух, но тошноты не было — по крайней мере, не сильная. Голова тоже разбухла, но при этом Кэл чувствовал себя каким-то отупевшим и веселым. От пива захотелось в туалет. Когда Кэл встал, все вокруг закружилось, отчего он беспомощно засмеялся и нетвердой походкой направился к дереву.

Расстегнув молнию, Кэл прицелился в дерево, которое будто убегало от него.

Когда Кэл вернулся, Фокс пытался прикурить сигарету. Мальчики передавали ее друг другу, пока неокрепший желудок Кэла не взбунтовался. Кэл отполз в сторону, и его вырвало. Потом он приполз назад, лег навзничь и закрыл глаза, желая только одного — чтобы мир перестал вращаться.

Ему казалось, что он плавает в пруду и его медленно затягивает под воду.

На поверхность Кэл вынырнул почти в сумерках.

Он сел, надеясь, что его больше не вырвет. Внутри — в голове и желудке — ощущалась какая-то пустота, но тошнить перестало. Фокс спал, привалившись к камню. Кэл на четвереньках подполз к корзине с едой. Избавляясь от вкуса пива и рвоты во рту, он с благодарностью вспомнил о матери, заставившей его взять лимонад.

Почувствовав себя увереннее, Кэл помассировал глаза под очками и увидел Гейджа, который сидел и смотрел на сложенные для костра ветки.

—Доброе утро, Салли.

Криво улыбнувшись, Кэл подошел к нему.

—Я не знаю, как поджечь эту штуку. Наверное, уже пора, но мне нужен бойскаут.

Кэл взял у Гейджа коробок спичек и с нескольких сторон поджег сухие листья, которые он подложил под ветки.

—Вот так. Ветер довольно слабый, и на поляне нечему гореть. Мы будем поддерживать огонь, а завтра утром, перед уходом, потушим.

—Ну, прямо Медведь Смоки[7]. Как ты?

—Нормально. Из меня все вышло — с рвотой.

—Не нужно мне было брать пиво.

Кэл дернул плечом и посмотрел на Фокса.

—Ничего с нами не случилось, зато теперь не нужно гадать, какое оно на вкус. Мы точно знаем — как моча.

Гейдж засмеялся.

—Мне от него не было плохо. — Он взял веточку и сунул в костер. — Я хотел узнать, что будет, и подумал, отчего бы не попробовать вместе с тобой и Фоксом. Вы мои лучшие друзья, и поэтому я могу попробовать пиво вместе с вами и посмотреть, что из этого выйдет.

—И что вышло?

—Голова разболелась. И до сих пор не прошла. Меня не вырвало, как вас, но тошнило. Я взял банку колы и выпил. После этого полегчало. Почему он столько пьет, если потом так плохо?

—Не знаю.

Гейдж уткнулся головой в колени.

—Он плакал, когда бил меня вчера вечером. Выл и плакал, обрабатывая меня ремнем. Почему людям хочется доводить себя до такого состояния?

Стараясь не потревожить раны на спине Гейджа, Кэл обнял друга за плечи. Он не знал, что ответить.

—Когда я вырасту, то сразу же уеду отсюда. Может, запишусь в армию или наймусь на какое-нибудь судно или нефтяную платформу.

Гейдж поднял голову, и глаза его блеснули. Кэл отвел взгляд — он знал, что это слезы.

—В случае чего ты всегда можешь пожить у нас.

—Возвращаться будет еще хуже. Но через несколько часов мне исполнится десять. А еще через несколько лет я стану таким же большим, как он. А может, и больше. И уже не позволю ему себя бить. — Гейдж потер лицо. — Давай разбудим Фокса. Нечего спать в такую ночь.

Фокс стонал и ворчал, потом встал и потащился к опушке, чтобы сходить в туалет, а на обратном пути захватил банку кока-колы из ручья. Мальчики выпили колу, закусив ее еще одной порцией «Литл Деббис». Наконец дошла очередь до «Пентхауса».

Кэл уже видел обнаженную грудь. В библиотеке, в журнале «Нэшнл джиографик» — нужно только знать, где искать.

Но тут все было по-другому.

—Эй, парни, вы когда-нибудь думали, как это бывает? — спросил Кэл.

—Еще бы, — в один голос ответили друзья.

—Тот, кто сделает это первым, должен обо всем рассказать остальным. О том, что чувствуешь, — продолжал Кэл. — Что ты делаешь и что она. Все. Мы должны поклясться.

Призыв к клятве был священен. Гейдж плюнул на тыльную сторону ладони и протянул руку. Фокс накрыл его руку своей, тоже плюнул себе на ладонь. Кэл последовал его примеру.

—Клянемся, — хором сказали они.

Мальчики расселись вокруг костра. На небе появились звезды, а где-то в лесной чаще кричала сова.

Долгая и трудная дорога, явление призрака, дурнота после пива — все забылось.

—Мы должны каждый год так отмечать свой день рождения, — решил Кэл. — Даже когда станем старыми. Когда нам исполнится тридцать или больше. Будем приходить сюда втроем.

—Пить пиво и рассматривать фотографии голых девушек, — прибавил Фокс. — Я предлагаю...

—Нет, — поспешно прервал его Гейдж. — Мне нельзя клясться. Я не знаю, где буду в это время, но точно не здесь. Может, вообще сюда не вернусь.

—Тогда мы приедем к тебе, если сможем. Мы всегда будем лучшими друзьями. — Ничто не сможет этого изменить, подумал Кэл и мысленно произнес клятву. Ничто не сможет. Потом посмотрел на часы. — Скоро полночь. У меня есть идея.

Он вытащил бойскаутский нож, раскрыл и сунул лезвие в огонь.

—Зачем ты это делаешь? — спросил Фокс.

—Стерилизую. Вроде очистки. — Нож так нагрелся, что Кэл отдернул руку и подул на пальцы. — Помните, Гейдж говорил о ритуале? Десять лет — круглая дата. Мы знакомы друг с другом почти всю жизнь. И родились в один день. Это делает нас... особенными. — Он с трудом подыскивал нужные слова. — Ну, не такими, как все. Мы лучшие друзья. Мы друг другу как братья.

Гейдж посмотрел на нож, потом в лицо Кэлу.

—Побратимы.

—Да.

—Круто. — Фокс с готовностью протянул руку.

—В полночь, — остановил его Кэл. — Мы должны сделать это в полночь и придумать какую-нибудь речь.

—Произнесем клятву, — предложил Гейдж. — Смешаем нашу кровь, и она как бы станет общей. Что-то вроде этого. В знак верности друг другу.

—Хорошо. Запиши, Кэл.

Кэл достал из своего рюкзака карандаш и лист бумаги.

—Запишем слова, а потом вместе их прочтем. Сделаем надрезы на запястьях и смешаем кровь. У меня есть пластырь — если понадобится.

Кэл записывал слова клятвы мягким карандашом на листе голубой линованной бумаги, зачеркивая лишнее, когда кто-то вносил поправки.

Фокс подбросил дров в костер, и пламя затрещало, освещая три хрупкие фигурки рядом с Языческим камнем.

За несколько секунд до полуночи лица мальчиков, озаряемые светом звезд и пламенем костра, стали серьезными. Гейдж кивнул, и над лесом разнеслись звонкие юные голоса, произносящие слова клятвы:

—Мы родились десять лет назад в одну и ту же ночь, в одно время, в один год. Мы браться. Здесь, у Языческого камня, мы приносим клятву верности, честности и братства. Мы смешиваем нашу кровь.

Кэл набрался храбрости и, задержав дыхание, полоснул ножом по запястью.