Кроме того, он был главой «Бергман, Каррингтон-Эш и K°», что само по себе было уже немаловажно. Поэтому она и вышла за него замуж.
Во время медового месяца в Италии он водил ее на концерты, на балет и в художественные галереи, и все это ей ужасно наскучило. По возвращении в Лондон она дала ему понять, что ожидала от него и от жизни вообще. И начала умно и практично, как она это умела, собирать вокруг себя шикарное общество – компанию, в которой она чувствовала себя как дома и от которой он был просто в ужасе.
Именно в это время они начали отдаляться друг от друга – и так до того последнего разговора после рождения Роберты. А после этого разговора Марион не оставила Ричарду ни малейших сомнений, что вышла за него замуж, чтобы создать себе положение в обществе, а «золотая девочка» его поэтических фантазий была сказочной феей, так никогда и не появившейся на этой земле.
4
– Ты пойдешь с нами в ресторан завтракать, моя бедная деточка, или хочешь, чтобы тебе все принесли прямо сюда? – воркующим голосом спросила у дочери леди Веллинг.
– Мне что-то вообще не хочется, – ответила Марион. – У меня столько забот. Думаю, мне лучше прилечь: наверное, начинается неврит, спина разболелась. Меня знобит. Это все из-за холодного ветра. Вероятно, продуло, когда мы вышли из церкви.
И тут до нее донесся голос деверя, красивый спокойный голос, чуть более низкий, чем у Ричарда, но очень похожий. (Жаль, что Питер не ушел. Ей не хотелось видеть его, не хотелось больше вспоминать о Ричарде и о долгих, трудных годах замужества.)
– Да, я видел ее. Знаете, меня просто поразило ее лицо, очень запоминающееся.
– А я подумала: кто бы это мог быть в таком ярком красном костюме? – послышался голос леди Веллинг. – Совершенно неподходящая одежда для похорон. Совершенно неуместная.
– О ком это вы говорите?
– Да о той молодой женщине в красном. Ты ее видела?
– Нет, – ответила Марион.
– Мне кажется, ее все видели. Ведь она была в красном – и резко выделялась.
Марион пожала плечами.
– Я никакой женщины в красном не видела. И что же, мама, ты узнала ее?
– В жизни никогда не видела ее, моя дорогая. Марион обратилась к деверю:
– Кажется, вы сказали: очень запоминающееся лицо. Прежде я никогда не слыхала, чтобы вы так восторженно отзывались о женщинах, Питер, – проговорила она с холодным сарказмом, который всегда приберегала для него. Она никогда не любила брата Ричарда по той простой причине, что он с первого же дня явно проникся к ней антипатией.
На его усталом, осунувшемся лице появился легкий румянец.
– Едва ли можно назвать мою оценку восторженной, дорогая Марион.
Все прошли в гостиную, а Марион удалилась в свою спальню.
Горничная-австрийка вошла к ней с подносом. Опуская его на столик рядом с креслом, она украдкой взглянула на хозяйку.
– Мадам, я думаю, вы должны знать…
– Что-то плохое?.. Что именно?
Мица как-то странно всплеснула руками.
– Приходить репортер из газеты узнать что-нибудь о бедном хозяине. Дорис, новая кухарка, отвечать. Дорис говорить этот человек, что Роберта в Роудин.
– Как это глупо. Роберта учится в Бронсон-Касл.
– Да, мадам. Она делать ашипка.
Марион кивнула и сразу же отпустила горничную.
Больше всего на свете она не любила, когда в газетах появлялись статьи с неточными сведениями о ней или ее семье. Как и ее матери, ей нравилось, когда о ней пишут, но только если в материал не вкрадывались неточности.
Она позвонила редактору «Ревью».
Тот долго извинялся перед известной, богатой миссис Каррингтон-Эш за допущенную ошибку, убеждая ее, что все в порядке, потому что неточность исправила находившаяся у церкви молодая дама.
– Спасибо, – сказала Марион и быстро добавила: – А кто исправил неточность? Как это произошло?
Редактор объяснил. Некая молодая дама услышала, как репортер говорил кому-то из толпы, что мисс Эш учится в Роудин. Она подошла и сказала ему, что мисс Эш учится в Бронсон-Касл. Без сомнения, миссис Каррингтон-Эш знает ее – должно быть, это одна из ее знакомых. Репортера удивил ее внешний вид – она была в ярко-красном платье.
Положив трубку, Марион задумалась.
«Опять эта женщина в красном. Черт возьми, кто же она? И почему все ее видели, а я нет? Как странно!» Тут в ее сознании мелькнуло: «Вероятно, это кто-то, кого знал Ричард. Возможно, его подруга… возможно, я натолкнулась на нечто такое, что он скрывал от меня…»
Ей в голову не приходило, что у Ричарда могла быть подруга. Она никогда не ревновала его.
Несмотря на отсутствие близости между ними, он как будто был вполне доволен домашней жизнью и ребенком. Но, конечно же, мужчина есть мужчина… и ничто человеческое… видимо, у него была какая-то тайная связь.
Возмутилась бы она, если бы узнала, что у Ричарда есть другая женщина? С какой стати!
Она усмехнулась.
«Просто у меня разыгралось воображение. Наверняка в церкви были десятки людей, которые знали Ричарда. Женщина в красном, вероятно, одна из его машинисток».
Но эти мысли не покидали ее. И неожиданно у нее возникло подозрение: а был ли Ричард верен ей?
И в этот миг в памяти отчетливо ожил один день в Рейксли-холле.
Было это пять лет назад – они как раз получили этот прекрасный старый дом.
Она отдыхала… она четко помнила… в белом шелковом халате. Стоял теплый майский день.
Она собиралась в Вилдинг-холл, ее пригласили к чаю.
Вошел Ричард, постучав – как обычно. Она взглянула на него с удивлением, немного раздосадованная тем, что ее потревожили.
Он присел на край ее постели.
Марион заметила, что он был бледным и усталым и немного неопрятным. Его густые темные волосы давно уже надо было подстричь. Она заговорила с ним раздраженно:
«Что скажешь? Что ты так смотришь на меня?»
Его ответ – прямой и неожиданный – очень удивил ее.
«Интересно… а ты совершенно довольна тем, как мы с тобой сосуществуем – как чужие люди; может быть, тебе все же хотелось бы, чтобы между нами было хоть немного тепла?»
Нахмурившись, она взглянула на него из-под своих тяжелых век.
«Вот как – я знала, что ты заговоришь о чем-нибудь подобном. Я…»
«Не беспокойся, – прервал он ее, таинственно улыбаясь. – Я просто хотел узнать: довольна ли ты?»
«Вполне, – резко ответила она. – Благодарю».
Он кивнул.
«Очень хорошо. Прости, что потревожил твой отдых».
«Не понимаю, зачем тебе понадобилось так рано приходить домой и задавать мне этот глупый вопрос, когда ты заранее знал ответ?»
Он снова кивнул в ответ.
«Да, в глубине души я знал, но хотел услышать это от тебя».
«Ричард, во имя всего святого, почему? Неужели тебе нужен развод?.. Чем ты недоволен?»
Некоторое время он молчал, потом произнес: «А ты не хочешь развестись?»
«Ты прекрасно знаешь, что не хочу. Нам надо думать о Роберте, и я не потерплю никакого скандала в нашей семье», – ответила она.
Он опять улыбнулся своей странной язвительной улыбкой.
«Разумно. Именно ради Роберты я и не пойду на разрыв, а вовсе не потому, что мне не хочется затевать скандал».
Она была в крайнем изумлении и раздраженно спросила:
«Значит, ты хочешь, чтобы мы расстались?»
«Неужели ты думаешь, что я должен быть доволен тем, что у меня есть?» – в свою очередь спросил он.
«Конечно; у тебя есть ребенок, которого ты боготворишь, – ответила она, – этот чудесный… дом… деньги… и…»
«…и ты?» – закончил он за нее. Она опустила глаза.
«И я. Я твоя, за одним небольшим исключением».
«Ты принадлежишь мне только в глазах посторонних, а все остальное – исключение».
«Что ты хочешь этим сказать, Ричард?» – настойчиво спросила она.
«Ничего особенного, – ответил он. – Тебе это неинтересно. Моя жизнь всегда вызывала у тебя скуку… Мы сохраним наш так называемый брак ради Роберты».
«У тебя наверняка есть какая-то скрытая причина говорить все это. Видимо, ты хочешь найти себе оправдание, потому что у тебя появилась любовница».
«Ты умная женщина, Марион, – сказал он. – И очень проницательная. Тебя не проведешь. Возможно, ты права. Но если это даже и так, у тебя ведь нет причин жаловаться, верно? Ты вряд ли можешь требовать от меня верности. Думаю, тебя бы это не обидело. Все, что касается любви, вызывает у тебя отвращение. Забудем об этом. Я не устрою скандала, я не уйду из дома и не потребую развода. Берта в моей жизни значит слишком много. Ну а теперь успокойся и спи, для твоей красоты это полезно».
У нее осталось только чувство грустного разочарования. Как будто он и после смерти мог потревожить ее больше, чем при жизни.
Неужели Ричард изменял ей? Если да… то с кем?
Что с ней происходит? Она сама не своя – и так весь день. Вот уже неделя, как Ричард погиб в этой ужасной авиакатастрофе. Очевидно, только сейчас у нее наступила реакция.
Вошла Мица.
– В чем дело?
– Молодая дама, которая говорить, она должен видеть мистер Каррингтон-Эш.
– Мистер Каррингтон-Эш… – повторила оторопевшая Марион. – Глупость какая-то, Мица… А, ты хочешь сказать, мистера Питера. – Она засмеялась и прикусила губу. На мгновение ей подумалось, что девушка имела в виду Ричарда. И правда, у нее стали пошаливать нервы. – Зачем ей нужен мистер Питер? И кто она такая?
– Я не знаю, мадам. Она не давать имя. Она говорить, это очень важно, но не входить. Я спросить, хочет ли она видеть мадам, она говорить, нет.
Марион с раздражением вздохнула.
– Так что же она хочет?
– Не знаю, мадам, – терпеливо повторила Мица, но потом добавила с радостной улыбкой: – Мадемуазель очень шикарная. Она носить красный. Да, такой красивый красный цвет.
Мица замолчала. Марион села и посмотрела на нее с большим интересом.
"Больше чем любовь" отзывы
Отзывы читателей о книге "Больше чем любовь". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Больше чем любовь" друзьям в соцсетях.