— Ой, мне очень жаль! — искренне проговорила Виктория. Конни поднялась, и Виктория рядом с ней почувствовала себя лилипутом. Та написала ей на салфетке номер своего телефона, и Виктория сунула листок в карман.

— Звони, если помощь нужна будет. Первые дни всегда самые трудные. Потом все как‑то налаживается. И не забудь записаться в секцию!

Виктория с трудом представляла себя на баскетбольной площадке, но она была благодарна этой славной девушке, которая все сделала, чтобы ее успокоить и приободрить. Виктория даже подумала, что та не случайно подсела к ней за столик. Когда они прощались, мимо проходил симпатичный парень.

— Привет, Конни! — бросил он на ходу, прижимая к груди стопку книг. — Игроков вербуешь?

— А то! — Девушка рассмеялась. — Это капитан команды по плаванию, — объяснила она, когда парнишка скрылся. — Может, тебе это тоже подойдет. Попробуй!

— Да я утону! — робко ответила Виктория. — Я плохо плаваю.

— А поначалу это и неважно. Научишься, для чего тогда тренеры? Я в девятом классе плавала за нашу команду, но я не люблю рано вставать, а у них тренировки в шесть утра, а то и в пять.

— Ну, тогда я — пас, — усмехнулась Виктория, но ей понравилось, что у нее есть выбор. Это был какой‑то новый мир. Казалось, тут всем интересно, каждый находит себе занятие по душе. Вот бы и ей найти себя, неважно — в чем. Конни сказала, что у входа в буфет на доске объявлений висят листки, где можно записаться в клубы по интересам. По дороге она показала, где висит эта доска, и Виктория осталась посмотреть. Шахматный кружок, секция игры в покер, киноклуб и множество других — иностранных языков, готики, любителей кинотриллеров, литературный, клуб любителей древней истории и латыни, клуб любителей любовных романов, археологии, лыжная секция, теннисная, секция туризма… Число клубов и секций измерялось десятками. Викторию сразу привлекли два — киноклуб и клуб латинистов. Но она не решилась в первый же день куда‑то записываться. Латынь она уже изучала в последнем классе средней школы, и в киноклубе наверняка будет интересно. Но главное — ей не придется раздеваться и напяливать форму, в которой она будет выглядеть слонихой. По этой причине она ни за что не пошла бы в секцию плавания, хотя и так уже прилично плавала, в чем не стала признаваться Конни. Перспектива щеголять в баскетбольных трусах ее тоже не привлекала. Вот лыжная секция — еще куда ни шло. Она каждую зиму ездит с родителями на горнолыжный курорт. Отец в молодости был чемпионом, мама тоже прилично катается. И Грейси с трех лет поставили на лыжи — как до нее Викторию.

— Увидимся, — кивнула ей Конни, стремительно удаляясь на своих длиннющих ногах.

— Спасибо! — прокричала вслед Виктория и поспешила на следующий урок.

Когда в три часа мама заехала за ней в школу, настроение у Виктории было отличным.

— Ну как? — поинтересовалась Кристина, радуясь, что дочь вроде бы довольна. Похоже, ее страхи оказались преувеличены.

— Все отлично! — радостно отозвалась Виктория. — Уроки мне понравились. Намного интереснее, чем в средней школе. Утром были биология и химия, после обеда — английская литература и испанский. Учитель испанского немного странный, ни слова не позволяет говорить по‑английски, а остальные вполне симпатичные. И еще я теперь знаю, какие тут есть кружки, наверное, запишусь в лыжную секцию и киноклуб. Ну, может, еще в кружок латинистов.

— Неплохо для первого дня! — похвалила Кристина, и они отправились в прежнюю старую школу Виктории, чтобы забрать Грейси. Когда они подъехали, у Виктории вдруг возникло такое чувство, будто за последние три месяца она повзрослела сразу на много лет. Она побежала за сестренкой. Та вышла в слезах.

— Что такое? — спросила Виктория, подхватив малышку на руки. В свои семь лет Грейс была такой миниатюрной, что сестра легко ее поднимала.

— У меня был ужасный день! Дэвид бросил в меня ящерицу, Лиззи отняла сэндвич с арахисовым маслом, а Джейни полезла драться! — жаловалась Грейс. — Я весь день проревела, — добавила она для пущей убедительности.

— Я бы тоже плакала, если бы со мной такое приключилось, — согласилась Виктория, ведя сестренку к машине.

— Хочу, чтоб ты вернулась! — обиженным тоном объявила малышка. — Без тебя мне плохо!

— Я бы и сама рада вернуться, — поддакнула Виктория и тут же усомнилась в собственных словах. Сегодня от новой школы у нее было прекрасное впечатление, намного лучше, чем она ожидала. Несомненно, перед ней теперь открываются новые возможности, надо только повнимательнее во все вникнуть. Может, в конеце концов, все не так уж и страшно?! — Я тоже по тебе скучаю. — Грустно было сознавать, что им никогда больше не ходить в одну и ту же школу.

Виктория усадила сестренку на заднее сиденье, та принялась рассказывать матери о своих горестях, Кристина моментально стала ее жалеть. Виктория не могла про себя не отметить (как случалось всякий раз), что мама никогда не была с ней так ласкова, как с Грейс. С младшей дочерью отношения у Кристины были совсем не такие, как с Викторией. Тот факт, что Грейси похожа на родителей, делал их ближе друг другу. Грейси была «своей», Виктория же всегда оставалась в каком‑то смысле чужой. Может, когда родилась старшая дочь, Кристина еще не умела проявлять материнские чувства и научилась лишь позднее, с появлением Грейс? А может, она просто чувствовала, что между ними больше общего? Этого никто не мог знать, но факт тот, что со старшей дочерью Кристина всегда была сдержанна и, как и муж, предъявляла к ней больше требований. Джим и Кристина младшую дочь считали ребенком идеальным. А может, с возрастом они просто помягчели характером? Но все же тут сыграло свою роль и внешнее сходство Грейс с родителями. Когда родилась Виктория, им было под тридцать, сейчас им за сорок. Может, дело в этом, а может, они и вправду ее меньше любят.

Вечером отец поинтересовался ее делами в школе, и Виктория рассказала ему и о новых предметах, и о преподавателях, не забыв упомянуть о клубах и секциях. Он одобрил ее выбор, особенно латынь, а про лыжную секцию заметил, что там не только будет интересно, но можно и с мальчиками получше познакомиться. Мама же сочла латынь чересчур заумным предметом и посоветовала выбрать что‑то более рациональное. Главное — обзавестись новыми приятелями. Родители понимали, что в средней школе у Виктории было мало друзей. Сейчас же, в старших классах, можно познакомиться с новыми ребятами, а к одиннадцатому классу у нее уже появятся автомобильные права, и родителям не придется ее больше возить. Им хотелось поскорее видеть дочь самостоятельной, что отвечало и желаниям Виктории. Ей ужасно надоели бесконечные обидные шуточки отца, особенно когда он отпускал их при ее подругах. Сам‑то Джим считал себя очень остроумным. Виктории так никогда не казалось.

На другой день Виктория записалась в заинтересовавшие ее клубы. Она решила, что для физической формы ей хватит обязательных занятий физкультурой.

Не сразу, но Виктория все же обзавелась друзьями. Киноклуб она со временем бросила — ей не нравился подбор фильмов для просмотра. Как‑то раз она поехала с горнолыжной секцией в Медвежью Долину, но ребята в группе оказались чересчур заносчивыми и в свою компанию ее не приняли. Тогда Виктория решила ходить в туристическую секцию. А вот занятия латынью ее не разочаровали, хотя их посещали одни девчонки. У нее появилось много новых знакомых, но завязать дружбу оказалось делом непростым. Девочки в большинстве сбивались в небольшие компании и строили из себя принцесс, а Виктория этого не любила. Серьезные же девчонки были такие же застенчивые, как она сама, и подружиться с ними тоже оказалось непросто. Два первых года она дружила с Конни, пока та не окончила школу и не поступила в колледж. Но к моменту отъезда Конни Виктория уже вполне освоилась в школе. Время от времени приходили весточки и от Джейка, но встретиться им больше так и не довелось. Оба уверяли друг друга, что непременно повидаются, но обещания так и остались на бумаге.

На свое первое свидание Виктория пошла в десятом классе, когда мальчик из ее испанской группы пригласил ее к одиннадцатиклассникам на дискотеку. Это было целое событие. Конни говорила, он отличный парень, и все было хорошо, пока он не напился с другими ребятами в туалете и их не выгнали с дискотеки. Виктории пришлось звонить отцу, чтобы он отвез ее домой.

Летом перед одиннадцатым классом у Виктории появилась своя машина. Учиться вождению она начала заранее и к этому моменту уже имела стажерские права, так что у нее все шло как положено. Виктория стала ездить в школу сама, когда отец купил ей подержанную «Хонду». Виктория была в восторге.

Она ни с кем не говорила на эту тему, но за то лето серьезно поправилась, на целых десять фунтов. А все из‑за того, что летом она подрабатывала — продавала мороженое и, понятное дело, лакомилась им в перерывах. Маму это огорчало, она твердила, что такая работа ей не подходит, слишком это большое искушение для Виктории, что и доказала прибавка в весе.

— Ты с каждым днем все больше походишь на прабабушку, — мрачно констатировал отец. Каждый день Виктория приносила домой красиво оформленные торты‑мороженое для Грейси. Сестренка их обожала, при этом нисколько не полнея. Ей уже было девять, а Виктории — шестнадцать.

Главным же преимуществом ее летней работы было то, что она сумела накопить денег на поездку в Нью‑Йорк на рождественские каникулы в составе туристического клуба, и это путешествие изменило всю ее жизнь. Никогда еще Виктория не бывала в таком огромном городе, Нью‑Йорк понравился ей намного больше Лос‑Анджелеса. Они остановились в отеле «Мариотт» рядом с Таймс‑сквер и часами гуляли по городу. Сходили в театр, в оперу, на балет, накатались в метро, поднимались на Эмпайр‑стейт‑билдинг, посетили музей Метрополитэн, Музей современного искусства и побывали в здании ООН. От всех этих впечатлений у Виктории голова шла кругом. В довершение они увидели настоящий снежный буран, так что домой Виктория вернулась полная восторгов. Нью‑Йорк представлялся Виктории лучшим городом на свете, и она мечтала там жить. Она сказала, что попробует поступить в Нью‑Йоркский университет или в колледж Барнард, что даже при ее оценках потребует серьезных усилий. Мечтами о Нью‑Йорке она жила все последующие месяцы.