— Это навязанное суждение! — растягивая слова, произнес Клэй. — И куда же вы, черт побери, клоните?

О'Рейли вытер пот со лба и продолжал говорить. Я сидел позади него, и мне было видно, как он сплетал и расплетал пальцы за спиной.

— Вчера в конце рабочего дня Краснов приходил ко мне, — заговорил он. — Было уже примерно четверть шестого. Он спросил обо мне у главного входа, и за мной отправили мальчика-посыльного. Я спустился вниз. Моей первой реакцией было выпроводить его из здания, но он сказал, что располагает какой-то информацией о демонстрации, и я повел его в свой кабинет. Потом оказалось, что никакой информации у него нет, а он просто хотел, чтобы я устроил его на работу. Брюс явно преувеличивал возможности моего положения в банке Ван Зэйла. Когда я сказал Краснову, что для меня совершенно невозможно пригласить на работу известного большевика, он пытался уверить меня в том, что он больше не коммунист, но я, разумеется, не поверил ни одному его слову. Этот человек был явно неуравновешенным. Наконец я вывел его из кабинета и повел вниз по лестнице в задний вестибюль. Там я открыл дверь в большой зал, показал ему выход и ушел. Я ждал важный телефонный звонок из Чикаго в шесть часов и поспешил к себе в кабинет. Теперь я понимаю, что мне не следовало оставлять его одного, но…

— Позор! — одновременно гневно воскликнули Льюис и Уолтер.

— Господи Иисусе! — выдохнул Клэй.

— Минуточку, — прервал его Мартин. — Швейцар должен был записать время входа Краснова в здание. Почему никто не обратил внимания на то, что он из него не вышел?

— Это не осталось незамеченным. В шесть часов швейцар ушел после рабочего дня. В шесть двадцать, когда я закончил разговор с Чикаго, ночной сторож послал кого-то проверить, у меня ли все еще Краснов, и я ответил, что тот ушел. Мне казалось очевидным, что Краснов вышел в шесть часов, когда все уходили домой, и я не позаботился о том, чтобы отметить его уход. В тот момент это не вызвало у меня никакой тревоги.

— Ну вот, теперь нетрудно представить, как все это было, — тяжело вздохнув, заметил Чарли. — Краснов где-то спрятался — возможно, в чулане с метелками, что рядом с лестницей, — а потом проскользнул в смежную с кабинетом Пола комнату. Понятно, почему у него в кармане нашли план первого этажа. Ему нужно было где-то прятаться во время обходов ночного сторожа, но в смежной комнате стоял платяной шкаф, и он легко мог затаиться в нем.

Наступила пауза. О'Рейли, разумеемся, явился с версией убийцы-одиночки, и теперь, если бы повезло, то партнеры Ван Зэйла могли бы с облегчением ухватиться за его рассказ и попытаться убедить мир, что никакого заговора не было. Но, к сожалению, не повезло. Я знал, что Дайана была предыдущим вечером в кабинете Пола, но ни он, ни она не заметили этого анархиста, пытавшегося укрыться там.

Я не раскрывал рта. Пусть остальные партнеры поверят О'Рейли. Пусть распространят эту версию и тем спасут банк. Это самое главное. Но когда опасность будет уже позади, я выверну все наизнанку, раскрою этот заговор и займу первое место в банке «Ван Зэйл».

Я уже поздравлял себя с тем, что обладаю могучей способностью контролировать свои действия, когда О'Рейли покаянно проговорил смиренным, тихим голосом:

— Я до могилы буду помнить эту свою ошибку, клянусь, джентльмены. Господин Ван Зэйл был мне как отец.

Я вскочил с кресла:

— Сукин сын! — заорал я на О'Рейли, заставив всех остальных в ужасе подскочить на своих местах. — Вон отсюда, черт побери, пока я не выбил из тебя твое дерьмо!

Разумеется, все подумали, что я потерял самообладание, узнав об оплошности О'Рейли, не удостоверившегося в том, что Краснов вышел из банка. Никто не подозревал О'Рейли. Он был одним из людей Пола, его любимым протеже. Никто, кроме меня, не знал, что он надеялся получить жену Пола.

— Полегче, Стив, — сказал Мартин, удерживая мою руку.

— Уходите, — бросил Клэй Теренсу.

— Да, оставьте нас, О'Рейли, — поддержал его Чарли.

Ряды смыкались. Кто-то открыл дверь. О'Рейли выставили, как нашкодившего кота. Дверь за ним снова закрылась. Чарли налил мне новую чашку кофе. Льюис театральным жестом ласково похлопал меня по плечу. Клэй предложил сигарету.

— Простите меня, коллеги, — проговорил я, уняв подергивавшуюся верхнюю губу. — Я знаю, как все мы не любим сцен. Дело в том, что я никогда не мог выносить этого типа, Теренса О'Рейли.

Кто-то отпустил какую-то шутку об ирландцах, разделяя мои чувства. И все мы обменялись тонкими англосаксонскими улыбками. Наконец Льюис с облегчением сказал:

— Ну что же, теперь у нас достаточно оснований, чтобы убедить публику в том, что Краснов действовал в одиночку.

Я снова стал опасаться за свою выдержку. И быстро встал.

— Простите, я на минуту выйду, — сказал я. — Я чувствую себя совершенно разбитым, и мне нужно прилечь.

Все одобрительно зашумели, а я двинулся по коридору, заперся в своем кабинете и машинально потянулся за фляжкой.

Через некоторое время мысли мои прояснились. Спустя еще несколько минут я забеспокоился. Что-то было не так. Где-то что-то не сходилось.

Я тщательно выстраивал свои мысли в определенном порядке, как заклинатель змей, вытаскивающий своих друзей из змеиной ямы. Я был почти на сто процентов уверен в том, что история, поведанная О'Рейли, была ложью, но для чего ему была нужна эта ложь? Как все-таки, черт побери, Краснов проник в здание?

Я снова восстановил в памяти рассказ О'Рейли и окончательно убедился в том, что не верю в него. И чем больше я над ним раздумывал, тем более неправдоподобным он казался. На самом деле О'Рейли никак не мог гарантировать Краснову, что его не обнаружат, останься он на ночь в здании. Ночной сторож вполне мог бы вызвать охранника, чтобы обыскать здание, когда выяснил, что выход Краснова из банка не отмечен. Краснов мог бы быстро перепрятываться из одного шкафа в другой, но малейшее движение было бы для него очень опасным. Либо ночной сторож, либо охранник регулярно обходили здание. Сразу после полуночи приходили уборщицы, долго возившиеся во всех помещениях. Кроме того, кто-то вполне мог задержаться на работе или же, как Пол с Дайаной, приехать в банк после окончания рабочего дня. Даже если считать рассказ О'Рейли о том, как Краснов оказался в банке, правдоподобным, то любое передвижение убийцы, который должен был появиться в нужном месте и в нужный момент, было бы для него губительным.

Я поставил себя на место О'Рейли, разрабатывающего безукоризненный план, обеспечивающий присутствие Краснова в здании банка, но мне это не удавалось, так как, разумеется, путь был всего один. Не знаю, почему я так долго перебирал возможные варианты. Вероятно, просто боялся открыть истину. Повернувшись в кресле, я посмотрел в окно. Мой кабинет находился непосредственно над кабинетом Пола, и когда я смотрел в окно, мне был виден двор до самой двери, служившей выходом на Уиллоу Элли. С крыши в здание доступа не было. Фасад охранялся днем и ночью. Верхний край высокой задней стены был утыкан железными остриями и покрыт битым стеклом, и кроме того, была предусмотрена хитроумная электрическая сигнализация. Эта дверь, с ее замками, способными довести до самоубийства самого опытного взломщика сейфов, была единственным путем, которым Краснов мог бы пробраться в здание под номером один на Уолл-стрит.

Я снова представил себе продуманные действия О'Рейли. Ночной сторож при первом же обходе должен был включить охранную сигнализацию двери, ведущей из апартаментов Пола во двор, но О'Рейли вполне мог потом ее выключить. Это не проблема. Вернувшись домой, О'Рейли в последний раз повторил Краснову инструкции и вручил ему ключи от двери, выходившей на Уиллоу Элли, и от двери, выходившей во двор. Краснов должен был войти в здание как можно позднее, и, вероятно, пока была еще темно, и спрятался в шкафу в комнате, смежной с кабинетом Пола. И здесь не было проблемы.

Но одно препятствие было непреодолимым. У О'Рейли никогда не было доступа к этим ключам. Пользоваться входом со стороны Уиллоу Элли и входить в банк через апартаменты Пола разрешалось только партнерам, и только у них были ключи от двери.

Я решил, что О'Рейли, должно быть, сделал себе ключи, когда был личным помощником Пола. Другого объяснения быть не могло.

Но мне нужно было установить это наверняка. Я должен был знать точно.

— Позовите ко мне Теренса О'Рейли, — сказал я секретарше. — Я хочу с ним поговорить.


Он неохотно, на цыпочках, вошел в кабинет и остановился у самого порога.

— Вы хотели меня видеть, Стив?

— Да. Простите мне мою вспыльчивость. Садитесь. Хотите выпить?

— Нет, благодарю.

Он сел с прямой спиной на самый край стула для клиентов. Изысканность его манер казалась какой-то поблекшей, как фаянсовая посуда, видавшая лучшие дни. Жесткие ясные глаза заволокла дымка изнеможения. Губы словно обвисли.

— Прежде чем вы уйдете, — заговорил я, мне хотелось бы назначить время, когда я смогу вместе с вами просмотреть ваши досье. Я не думаю, чтобы этот малый, Герберт Мейерс, знал много, не так ли?

О'Рейли не ожидал разговора о делах. Я видел, как он сделал над собой усилие, чтобы сосредоточиться на услышанном.

— Барт понимает систему делопроизводства. Он знает, где что лежит. Разумеется, есть кое-какие тонкости, ему не известные, но я могу ввести вас в курс дела.

— Знает ли Мейерс шифры сейфа?

— Конечно. Вы забываете, что он больше года занимается тем, чем раньше занимался я.

— Есть ли у него все ключи — все те, которые, как я полагаю, находились у вас, когда вы исполняли эти обязанности?

— У него все ключи, кроме ключей от шкафов с моими собственными досье, но, прежде чем уйти, я возвращу их вам.

— Превосходно. Кстати, у вас есть ключи от входа с Уиллоу Элли? Я, кажется, забыл свои на Айленде в прошлый уик-энд, а так неудобно тащиться через главный вход.