Автомобиль неожиданно свернул и покатил по улицам севернее Уолл-стрит, и я понял, что мы направлялись к заднему входу в банк, со стороны Уиллоу Элли.

Улица эта кишела полицейскими, и когда машина остановилась у двери в высокой зубчатой стене. Боб Питерсон выскочил из машины с ключами Пола. Щелкнули три замка, дверь широко распахнулась, Питерсон и полицейские в последний раз оглядели ближайшие крыши, чтобы убедиться в отсутствии снайпера, и я вылез из автомобиля. «Все чисто, сэр», — объявил Питерсон Полу.

Выйдя из машины, Пол остановился на грязном, дышавшем зноем тротуаре. Вид у него был такой, словно он ожидал снайпера, которого как будто не было видно. «Пойдемте, Пол», — сказал я, тронув его за плечо. Мы прошли в дверь в стене, и дальше через дворик к двери офиса, выходившей в сад. Барт Мейерс уже держал ее открытой, и мы вошли в библиотеку. Дверь во вторую из смежных комнат была закрыта, чтобы в первой было не слишком жарко. «Ну как там «Граждане за воинствующий социализм», Мейерс?» — спросил Пол своего личного помощника. Секретарша мисс Шульц появилась с кофейником. «Все в порядке, — отозвался Мейерс, славный парень, недавний выпускник Йеля. С виду он был смышленым и бойким, но всегда что-нибудь забывал, и я подозревал, что он до сих нор оставался на этой работе лишь благодаря своей чистой невинности, являя для Пола приятный контраст с Теренсом О'Рейли. — Как и предполагалось, они прошли по Уолл-стрит и теперь уже размахивают своими флагами на углу Уиллоу». — «Надеюсь, господина Клейтона не арестовали? Ну и хорошо. Прекрасно, Мейерс, значит, для нас все кончилось».

Расположившись в кабинете, Пол занялся рутинными делами. Минут десять он пил кофе, просматривая почту, а затем вызвал помощников, чтобы разобраться с неотложными бумагами перед обычным совещанием партнеров, начинавшимся в девять тридцать. «Боже, какая жара!» — снова пробормотал я, собираясь с силами, чтобы подняться в свой кабинет. «Если будет такая же жара, как вчера, придется отпустить всех по домам пораньше… Да, в чем дело, О'Рейли?» — «Простите, сэр, — проговорил Теренс, словно крадучись, войдя в кабинет. — Один из демонстрантов только что бросил кирпич в окно фасада, и Брюс Клейтон так этим огорчен, что хочет лично извиниться перед вами. Прикажете впустить?» — «Разумеется! Для Брюса мои двери всегда открыты». — «Пойду задержу Питерсона, — тут же сказал я. Боба всегда отпускали, как только Пол располагался в своем кабинете. — В теперешних обстоятельствах вы не должны, Пол, принимать Брюса наедине». — «О, Бога ради, останьтесь сами, если уж вы так обо мне беспокоитесь! Тем более что я хочу вместе с вами закончить работу над запиской к совещанию с представителями банка «Голдман, Сакс» в одиннадцать часов».

Пол поднялся со своего кресла.

О'Рейли все еще стоял у двери. «Простите, сэр, но, прежде чем вы займетесь этой запиской, я должен получить согласие Стива на выпуск брошюр для инвестиционной компании. Они должны быть в типографии не позже десяти часов». — «Да, да, да! — Теренс О'Рейли раздражал Пола так же, как и меня. — Хорошо, только сразу возвращайтесь, Стив, слышите? Нужно закончить записку». — «Разумеется, Пол».

Я оглянулся на него, выходя из комнаты, но он уже не смотрел на меня. Он вынул из кармана письмо Дайане Слейд и опять вертел его в руках, словно не зная, что с ним делать. «Пойдемте, Стив», — сказал Теренс О'Рейли, решительно положив свои тонкие пальцы мне на плечо.

Движением плеча я их сбросил, пошел впереди него по темному вестибюлю и столкнулся с Брюсом Клейтоном, шедшим мне навстречу. Он что-то мне пробормотал. Не пытаясь скрыть своей неприязни, я проворчал ответ на приветствие. Он был бледен, но эти интеллектуалы с их высокими белыми лбами и мягкими изнеженными руками всегда выглядят так, как будто никогда не занимались физическим трудом. «Господин Ван Зэйл ждет вас, Брюс, — сказал О'Рейли и добавил, обращаясь к охраннику, прилипшему к Брюсу, как кусок глины, — а вы можете подождать здесь». — «Его обыскали?»— спросил я. «Не будьте смешным, Стив. Брюс не станет держать при себе оружие ни за какие деньги. Немного кофе у меня в кабинете, а?» — «Нет. Что там у вас с этими брошюрами?» — с досадой спросил я.

О'Рейли отвечал в банке за рекламу и за связи с общественностью, но это была лишь маскировка. Неофициально же он по-прежнему занимался теми связями, которые должны были оставаться в тени. Пол никогда не имел дела напрямую с гангстерами, но в большом бизнесе неизбежны моменты, когда приходится с ними считаться. «Ведь вам не впервой иметь дело с рекламными брошюрами, — заметил О'Рейли, — а эта инвестиционная компания ваше детище. Не вы ли первый были бы недовольны, если бы материал отправился в печать без вашего одобрения?» Мы вошли в его кабинет, расположенный у самой лестницы, ведущей на третий этаж. Я уселся в кресло. «Странно, — проговорил он, — куда я сунул эту папку?»

Я только хотел заметить ему, что не расположен ожидать весь день, пока он найдет свою проклятую папку, как под нами прогремел разорвавший сонную тишину револьверный выстрел, и сразу же послышался пронзительный крик мисс Шульц.


Повсюду была кровь. Она впитывалась в ковер, растекалась по письменному столу, ее брызгами был покрыт мраморный камин. Я опустился па колено перед его телом и запачкал кровью одежду и руки. Кровь попала даже под ногти, когда я хотел проверить, билось ли у Пола сердце. Казалось, вся комната плавала в крови, превращавшейся в красный туман, застилавший мне глаза.

У стены стоял охваченный дрожью Брюс Клейтон. «Сукин сын!» — вскричал я, потрясенный, вне себя от горя, и ринулся вперед, чтобы разорвать его на куски.

Но я не добрался до него. Я споткнулся о другое тело и рухнул в другую лужу крови. Стоявшего у стены Брюса стало рвать. За дверью снова раздался пронзительный крик секретарши. Как призрачные тени, в кабинет заглядывали люди. Кто-то простонал: «О Боже…» Еще кого-то вырвало. Третий кричал: «Позвоните в полицию!» А охранник Брюса беспомощно вертел в руках свой револьвер. С трудом поднявшись па ноги, я увидел Боба Питерсона, стоявшего на коленях над телом Пола, онемевшего от сознания непоправимой ошибки.

В кабинет влетели полицейские.

Никто не мог понять, что произошло. Брюс Клейтон судорожно вышагивал взад и вперед по кабинету. Кто-то раздавал стопки с бренди. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я оказался в смежной комнате вместе с пятью уцелевшими партнерами, двумя лейтенантами полиции, полицейским капитаном и Брюсом. Раздвижные двери были закрыты, чтобы не было видно крови. В комнате стояла жара, сильнее, чем в полдень в Долине смерти. «Я не виновен, — говорил Брюс Клейтон, у которого зуб не попадал на зуб. — Я хочу вызвать своего адвоката». — «Но чье это второе тело, черт побери?» — «Человека по фамилии Краснов». — «Но кто он такой?» — «Не отвечайте на этот вопрос, Брюс», — проговорил мой партнер Чарли Блэр.

Полицейские позволили Брюсу вызвать адвоката. К тому времени у крыльца собрались представители прессы, и после небольшого совещания партнеров для краткого заявления к ним направили Льюиса Карсона, чей голливудский профиль считался очень фотогеничным. В течение нескольких минут Чарли удалось успокоить служащих банка, а Клэй Линден вызвался поддерживать связь с полицией. Мартину Куксону и Уолтеру Мэйнарду было поручено отвечать на звонки крупных деятелей Уолл-стрит.


На мою долю выпало сообщить о несчастье Сильвии.

Я запротестовал, но меня убедили, что я должен это сделать. Я был ближайшим партнером Пола и одним из его первых протеже. И, в отличие от остальных, я стал почти членом его семьи.

Пришлось поехать к Сильвии.

По дороге я пытался обдумать все трезво и сделал только одно предположение, что Пол был застрелен этим большевиком, а его, в свою очередь, убил Брюс. Почему Брюс, как предполагалось, ненавидевший насилие, имел при себе оружие, теперь с уверенностью мог сказать лишь его адвокат.

И как Краснов ухитрился проникнуть в здание, было тайной, над которой, я думаю, все ломали голову. Убийство Пола убийцей-одиночкой стало очередной сенсацией. Убийство Пола сумасшедшим большевиком, которому явно помог проникнуть в здание кто-то из персонала, было дыханием смерти, не случайно коснувшимся инвестиционного банка. Я понимал, как и все мы, что «Ван Зэйл» не сможет пережить еще один скандал, более громкий, чем афера Сальседо.

Я был уже на пороге дома Пола, когда сообразил, что одежда у меня испачкана кровью, а дыхание отдает винным перегаром. Я совершенно не представлял себе, как скажу обо всем Сильвии, и мог лишь молить Бога о том, чтобы она не впала в истерику.

У меня даже не было на этот случай чистого носового платка.

Дворецкий впустил меня в дом, и по его виду я понял, что какой-то шустрый журналист уже разболтал по радио новость. Дворецкий сказал, что в доме все стало известно десять минут назад, и теперь Сильвия как раз говорила по телефону с Чарли, желая выяснить, что случилось.

Я ждал. Вошла Сильвия. Она была очень спокойна, и глаза ее были сухими. Плакал один я.

Она была очень тактична. Настоящая леди, как я о ней всегда и думал, недаром она мне нравилась. Я знал, что она никому ничего не скажет, никогда не упомянет о моей слабости. Это сближало меня с нею. «О, Стив, — проговорила она, когда я попытался извиниться, — разве вы не видите, как я рада тому, что есть хоть один человек, искренне любивший Пола». Помолчав, мы вспомнили о Брюсе. «Он выпутается, — сказал я. — Клейтоны могут нанять лучших адвокатов Нью-Йорка. Он скажет, что стрелял в Краснова, защищая свою жизнь». «А это так и было, Стив?» Мы пристально посмотрели друг на друга. «Но если это была не самооборона, значит, он стрелял, чтобы отомстить за убийство Пола?» — «Существует и другая возможность», — заметила она. «Нет, — возразил я, покачав головой. — Определенно нет. Никакой другой причины не было. Никакой». — «А если Брюс убил этого человека, чтобы тот не мог говорить… Если это был заговор…» «Нет, Сильвия. Этого не может быть. Это отпадает». — «Но она сказала, что они сговорились…» — «Она? Кто, Бога ради…» — «О, Стив, я сказала Полу, что звонок был анонимным, потому что не хотела называть ее имени, но…» — «Господи Иисусе! — воскликнул я. — Уж не Дайана ли Слейд…»