Эля увидела, что у Кати глаза наливаются недоверием.

... Ох, Ираида, Ираида! Ты знала? Предполагала такое?..

Пришла Анастасия, как они договорились с Элей.

Также причепурившейся не на шутку.

Они обе врозь решили, что перед битвой надо становиться истинными красавицами.

Одетая в домашнее шелковое длинное платье, густого темнозеленого цвета, с отделкой из кружев...

С прической - непослушный бэби, - в притемненных очках и с хорошо наложенным макияжем, Анастасия являла собой пример того, как женщина может, - за пару часов, - молодеть до изумления.

- Какие у нас женщины! - Произнесла она, стоя на пороге, - И это осенью, в дождь, - а что будет весной? Все с ума сойдут! Мужчины, я имею в виду.

Катя подозрительно смотрела на них обеих.

Слишком веселых, слишком нарядных...

И каких-то таинственных. Черт их не знает, этих "светских" баб!

Ей захотелось быть подальше от них. Чуть-чуть, - и она бы сбежала...

Но произошло нечто непредвиденное.

По тропинке к даче шла... Надюшка, но в каком виде! Встрепанные волосы, всегда так тщательно уложенные в косу, бледное грязное лицо с синяком под глазом, рука перемотана шарфом и повязана как у детей - варежки - на шею... Катя оторопела. Эля просто в себя придти не могла, - опять эта Надюшка и в каком же теперь виде! - Надя! Что с тобой? - Крикнула Эля и побежала к ней. Надюшку трясло крупной дрожью, - ведь за калиткой стоял Паша, а у него пистолет... Из дверей выскочила Анастасия. ... Что же это? чуть не упала в обморок от страха Надюшка, сколько их!

Женщины продолжали ахать и трещать, но Надюшка собрала последние силы и сказала только Эле, - Эля, мне надо с тобой поговорить. Мужиков нет? Вдруг беспокойно спросила она. Она действовала как робот, заряженный хозяином, - Пашей. - Ни-кого-о, - удивленно протянула Эля, - а что? Что случилось? - Я все расскажу, все, - забормотала Надюшка и боком стала уходить к калитке. - Я сейчас, сейчас... - Ты куда, Надя? - крикнула Эля, но потом махнула рукой и разозлилась: да пусть катится, в конце-то концов! У неё есть мать, а я ей чужой человек! И ушла в дом.

В доме они стали обсуждать происшествие. Катя спросила, что это за чучело и не надо ли её погнать, Катя это сможет и она подняла над головой тяжелую отбивалку для мяса. Эля засмеялась, - ну, что вы, Катя, на неё дунь, она развалится. Вы, что не видите, она же не в себе. Если вернется, напоим, накормим и узнаем, в чем там дело.

Анастасия курила у двери в зимний сад, лицо у неё было настороженное. Она сказала Эле, - Не нравится мне этот приход. Она не одна, поверь. - Да ерунда это, Стася, что ты не видишь, в каком она состоянии? Ее Паша избил, уверяю тебя и она примчалась сюда плакаться.

Катя у плиты досыпала в свой заменитый борщ приправы, Эля отошла от Анастасии за сигаретами...

Распахнулась с грохотом дверь, и в дом ворвался с пистолетом в руке маленький толстый мужик в темных очках. Он заорал громовым голосом, - ни с места! Стоять! Всех перестреляю!

Женщины онемели и обездвижели, но никто из них не завизжал и не закричал.

Паша снова заорал, - мне нужна только одна! - Он ткнул пистолетом в Элю. - Остальных не трону.

Эля мельком подумала о своих "рыцарях" и, горько усмехнувшись, сделала движение к Паше...

Но тут что-то случилось: со страшым свистом пролетел мимо какой-то огромный огнедышащий предмет и Паша оказался лежащим на полу и дико орущим. А над ним бесстрашной древней воительницей оказалась Катя и наподдала ему прямо промеж ног своей сорок первого размера ногой в литой кроссовке, при этом приговаривая: не лез, срань, куда не просят. Паша скорчился, видимо, от невыносимой боли и вдруг странно затих.

Кастрюлю с борщом Катя метнула как ядро, пока он размахивал своим пистолем.

Началась истерика, но не слезная и мрачная, а сумасшедшая и с таким же сумасшедшим весельем. Эля валялась на ковре и то ли плакала, то ли хохотала, впрочем, - все вместе. Анастасия пыталась сквозь смех и икоту рассказать, как Катя метнула кастрюлю с борщом, а сама героиня - Катя сидела верхом на Паше и долбила ему сквозь смех и слезы: дурак, ты сначала узнай, что за женщины тебя встретят! А потом за свою говенную пушку хватайся.

Паше же было не до чего, он чувствовал, что сознание покидает его, и он, Паша, скоро умрет от этой проклятой кастрюли, от ожогов и страшенной боли в паху. ... А все сволота Надюшка, мелькнуло в затухающем сознании. Первой опомнилась Эля, она сказала, - девочки, надо же врача! - Обожмется! - Хохотнула Катерина. Она ловко обвязала Пашу веревкой и после этого убрала кастрюлю.

Пашино счастье, что борщ был какое-то время выключен, но рожа Пашина была совсем не в лучшем виде, да и подняться он не мог. Эля думала о Надюшке. ... Какая же ты, Надька дрянь, ну, какая дрянь! И ей стало отчего-то дико тоскливо и больно.

А за забором, на пожухлой траве валялась несчастная Надюшка. Она как только увидела Пашу, идущего с пистолетом на дачу, так и сомлела бездыханная завалилась, - счастливая, не чувствуя ничего, - ни хорошего, ни худого.

Подлетела как самолет синяя Вольва, из нее

выметнулись трое: Стах, Леон, Макс и бегом бросились к даче, калитка была не закрыта. Лежащую Надюшку они не заметили, кто-то даже споткнулся о неё и выругался. В машине остался Клим, у него пока не было сил двигаться, его трясло как в лихоманке.

Мужчины вбежали на дачу. Стах увидел только Элю, которая вдруг разрыдалась как маленькая и бросилась наверх, Стах помчался за ней. А Леон и Макс, оглядев поле боя, посмеялись, осмотрели полубессознательного Пашу, наддали ему разок-другой и Анастасия сообразила позвать Палыча. Тот пришел, ничего не сказал, взвалил Пашу на плечо и пробурчал, - полежит у меня в холодной сараюшке, оклемается, а там и милиция подоспеет. Ишь ты, какой прыткий, а кто ж его так? - Катя - С гордостью ответила Анастасия и Палыч уважительно посмотрел на эту большую блондинку, сказав, - такая деваха кого хочешь забьет.

Клим со стонами выполз из машины, он понимал, что сидеть здесь становится просто неприличным. Его пошатывало - ото всего того, что произошло с ним в последние дни. Но идти на дачу надо. И тут он увидел, как из желтой поломанной жалкой осенней травы поднимается - как черепашья женская голова, вся в листьях и грязи. Голова унывно то ли застонала, то ли завыла. И только тут Клим понял, что это Надюшка! Он побрел к ней, не испытывая ни зла, ни прочих любых чувств, присел перед ней на корточки и спросил: Ты что? Почему ты здесь?

Надюшка оборотила на него какие-то пустые глаза и ответила, лежу. Клим вдруг почувствовал себя если не совсем и мужчиной, но хотя бы существом человеческого рода. - Вставай немедля! - Крикнул он, - ты же сдохнешь, земля промерзла!

И её прорвало.

- Я не хочу жить! Не хочу! Мне ничего не надо! Мне не нужна дача и деньги! Только не убивайте меня больно... - слезы потекли у неё из глаз, я ничего не сделала плохого! Где Паша? - Вдруг вскинулась она, - его убили?

Она цепко схватила Клима за куртку и безумными глазами уставилась в его лицо, - его вы убили?

- Пошла бы ты, дура! Кому вы нужны, придурки, убивать вас... - сплюнул рядом с Надюшкой Клим.

... В психушник её надо, подумал он, она же не в себе... Оттащу её на дачу, черт бы их всех побрал. Пусть разбираются.

Тут из-за угла дачи, от автобуса, неспешной пижонской походочкой выплыл Илья, чистенький, наутюженный, довольный.

... Вот и все воронье слетелось, да что им эта дача несчастная так глаза застит! Подумал Клим и как-то покорежился, а он сам? Он-то Эльку тоже хомутал? И вдруг ему стало её жаль. Просто. По-человечески. Баба одна и вокруг, кто только не шастает, какую только дрянь не придумывает... - Эй, Илья! - Крикнул он, - помоги мне одну барышню в дачу стащить, а то она тут себе пляж устроила.

Илья вздрогнул, с лица его сразу же пропало довольство, лицо как бы уменьшилось в размере и побледнело, довольно сильно. - Давай, давай, берись за ноги, - меж тем приказывал Клим, сам стараясь поднять с земли неподъемную какую-то Надюшку. А та перестала плакать и кричать и вроде бы снова впала в анабиоз. - А что с ней? - Со страхом спросил Илья. - А ничего, - сгрубил Клим, - просто за чужими вещами гоняться не надо, вот и свихнулась.

Илья совсем как бы уничтожился и в весе, и в росте, но Клим не замечал этого. Вдвоем они втащили Надюшку в дачу, где за столом сидели Анастасия, Леон и Макс и почему-то смеялись. Появление Ильи, Клима и бездыханной Надюшки привело их в состояние ступора.

- Это ещё что! - Крикнул Леон, - Клим, ты можешь объяснить?

- Нет, - отрезал Клим, - знаю только, что ей надо хотя бы воды горячей в пасть влить, а то она подохнет. А где Стах? - спросил он, не видя того нигде.

- Там, - коротко кивнул Леон наверх. Клим бросился туда, но Леон закричал, - эй, ты давай с нами!

Но Клим не слышал и не слушал, он должен сейчас же все объяснить, иначе он не выдержит такого напряга.

Эля лежала на постели, уткнув лицо в подушку, Стах сидел рядом, молчал и методически гладил её по волосам. При этом он что-то шептал, но что, думается, и сам понять не мог. Клим дернулся было уйти, но заставил себя остаться и войти в комнату. Стах поднял голову, лицо у него было сухое и недоброе. Он сказал: - Климуша, может попозже? Но Клим резко мотнул головой - сейчас. - Что ж, давай, - вздохнул Стах и тихонько дотонулся Эле до плеча, - Элечка, Клим хочет тебе что-то сказать, послушай, попросил он. - А я пойду погляжу, что там внизу.

И он быстро вышел из комнаты.

Эля села на кровати, вид у неё был больной. Клим не знал, куда себя деть и примостился на коврике, рядом со спящим сопящим Веничкой.

- Я тебя слушаю, Клим.

Клим почувствовал, как защекотало в носу, налились глаза, но неимоверным усилием сдержал себя от слез.

- Эля, сказал он, - Эличка, - боясь даже погладить ей руку, прикоснуться к ней, - я так виноват перед тобой... Ведь Стах это не Стах и не Юра, он писатель, Андрей Страхов, ты читала его наверняка, он жестко пишет...