Анна Кэмпбелл

Благородство и страсть

Глава 1

Сомерсет, 1822 год

– Эта девица совсем не похожа на тех шлюх, с которыми мне доводилось иметь дело, – внезапно ворвался в сознание Грейс хриплый мужской голос с сильным йоркширским акцентом. Каждое слово незнакомца пульсировало болью в ее голове.

Где она? Если дома, на ферме в Райпоне, то почему у нее так жутко болит желудок? Почему она не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой? От внезапно накатившего на нее страха Грейс начало знобить. Замер уже готовый вырваться из горла стон.

«Вспоминай, Грейс, вспоминай».

Но как только она предприняла попытку вспомнить, что же с ней все-таки произошло, перед Грейс мгновенно возникла черная глухая стена.

– Не сомневайся, она самая настоящая шлюха! – послышался голос другого мужчины. – Что ей, по-твоему, делать в доках, если она не шлюха? Ты разве не слышал, что она спрашивала, как пройти к «Петуху и короне»? Собиралась немножко подзаработать.

Шлюха? О ком это они говорят? О ней? Грейс силилась понять, о чем разговаривали эти мужчины, но разрозненные мысли в ее голове все никак не приобретали определенной формы. Как можно было спутать ее, всеми уважаемую Грейс Паджет, с женщиной, которая торгует своим телом на улице?

Грейс хотелось немедленно сказать что-нибудь этим незнакомцам, но она благоразумно решила промолчать. Инстинкт подсказывал ей, что протестовать сейчас не время. Пусть лучше эти люди думают, что она все еще без сознания. Грейс не стала открывать глаза, лишь слегка поморщилась, пытаясь притерпеться к острой боли в висках и затылке.

Постепенно она начала возвращаться к реальности и обнаружила, что лежит на спине на каком-то столе. Ее щиколотки и запястья были перехвачены веревками и жестко закреплены. Поперек груди тянулся широкий жгут, мешавший дышать. Хотя ее веки по-прежнему были опущены, Грейс поняла, что ночь еще не настала. Комнату заливал тусклый дневной свет.

Неожиданно Грейс почувствовала, что жгут слишком сильно давит на грудь. Еще мгновение, и она просто задохнется. Внезапно ее охватила паника, лоб покрылся холодным потом. Хотя в комнате было тепло, Грейс снова зазнобило.

Но несмотря на это, она не издала ни звука и не пошевелилась.

И вдруг она вспомнила, как кто-то прикасался к ее телу, и это было больно. Она сопротивлялась. К горлу Грейс подкатил ком, ее затошнило, голова стала кружиться еще сильнее. Страх завладел всем ее существом, и она была сейчас не в силах справиться с ним.

Постепенно внезапная паника начала стихать, и Грейс заставила себя дышать спокойно. Где же все-таки она находилась? Не имея возможности оглядеться по сторонам, она могла только прислушиваться к звукам. По всей видимости, дороги поблизости не было – никакого цокота копыт, стука колес, криков извозчиков. Удивительная тишина! Значит, она где-то за городом. В воздухе стоял запах немытых мужских тел, смешанный с тяжелым сладковатым ароматом распустившихся цветов.

Тот мужчина, который говорил первым, кашлянул и с сомнением в голосе проговорил:

– Но если проститутка хочет заработать, то не станет одеваться во все черное. Она только отпугнет этим клиентов. И еще у нее на пальце обручальное кольцо.

Второй незнакомец насмешливо хохотнул:

– Она, может, только начинающая, малыш Файли. Может, это кольцо она надела специально, чтобы изобразить из себя порядочную. Господам из «Петуха и короны» такие больше нравятся. Лорд Джон сказал, что предпочитает свеженьких и чистеньких шлюх. А старые и потасканные никому не требуются. Вот так-то, парень.

От ужаса у Грейс волосы на голове встали дыбом. Она была леди, хотя ее одежда и выглядела слегка потрепанной, а на ботинках протерлись подошвы. Люди всегда обращались с ней уважительно. А мужчинам и в голову не приходило завести с ней интрижку и тут же затащить в кусты.

Если эти негодяи увезли ее куда-то, то, значит, добром дело не кончится.

А что, если они уже изнасиловали ее, пока она была без сознания?

Господи, только не это! Она не переживет такого кошмара…

Нет, кажется, ничего ужасного пока не случилось. Ее платье было по-прежнему на ней, и нижнее белье тоже в порядке.

Но что будет дальше? Перед мысленным взором Грейс мгновенно возникла страшная картина – эти два незнакомца, что стояли сейчас около нее, снова и снова насилуют ее. Желчь и желудочный сок поднялись по пищеводу в рот. Тошнота сделалась почти непереносимой. Но даже и теперь Грейс смогла сдержать себя, не закричала, не стала выдираться из своих оков.

Когда они набросились на нее в Бристоле, она сопротивлялась, пыталась вырваться и убежать. Но, разумеется, ей было не под силу справиться с двумя крепкими мужчинами.

Да, теперь она вспомнила, что с ней произошло…

Чтобы спасти ее от нужды и лишений, кузен Вир предложил ей переселиться к нему в дом, но по какой-то неизвестной причине не встретил в условленном месте, до которого она добралась на почтовой карете. Прождав своего родственника несколько часов, Грейс уже собралась подыскать для себя какую-нибудь дешевую гостиницу, где могла бы заночевать, и тут наткнулась на этих двух дьяволов.

Монкс и Файли.

Они имели наглость назвать ей свои имена.

Теперь Грейс вспомнила, как, разыскивая гостиницу, она заблудилась в доках. Стало совсем темно, и она даже обрадовалась, увидев двух мужчин. А когда Грейс услышала, что один из них говорил с йоркширским акцентом, то сразу почувствовала к ним доверие. Ведь она сама была родом из Йоркшира. Не опасаясь ничего плохого, Грейс сразу подошла к двум незнакомцам и попросила их проводить ее до ближайшей гостиницы. Она боялась, что до утра не выберется из этого лабиринта.

Господи, какую же глупость она сделала!

Они переглянулись и сразу же набросились на нее. Пока Файли держал ее, Монкс влил ей в рот какую-то жидкость. Грейс ничего не оставалось, как проглотить ее. По их разговорам она поняла, что это был опий. Она, наверное, теперь до конца жизни не забудет этот отвратительный запах и вкус.

– А мне все-таки кажется, что она не шлюха. Хоть и слишком костлявая на мой вкус, но на проститутку не похожа.

Монкс недовольно фыркнул:

– Даже если ты и прав, ей все равно придется прикинуться шлюхой и развлечь его светлость. Надеюсь, она хоть что-то умеет, а то милорд заскучает с ней и тогда ей не протянуть и месяца.

– Может, тоже позабавимся с ней, раз выпал такой случай? – Файли критическим взглядом окинул тело своей жертвы.

– Не торопись, нам так и так достанется. Сначала его светлость, а потом мы. Но сейчас нам надо пошевеливаться, а то она скоро проснется. Если она очнется раньше времени и увидит твою рожу, то ее хватит кондрашка.

– А мне-то что, – огрызнулся Файли. – Я свое все равно получу. Смотри-ка, какие у нее сиськи. Готов поклясться, что и между ног все устроено как надо.

В нос Грейс ударил сильный запах дешевого джина. Грубые мясистые пальцы заскользили по вороту ее платья. Страх парализовал Грейс, когда Файли, пыхтя и сопя, начал расстегивать пуговицы у нее на груди, и через мгновение огромная пятерня забралась к ней под корсет и с силой сжала одну грудь. Файли был так поглощен своим занятием, что не заметил, как напряглись у Грейс мышцы на всем теле.

Ее сердце колотилось так сильно, что за грудиной появилась резкая боль. Стон замер на губах. Нет, она не позволит себе закричать.

– Оставь ее, Файли, – рыкнул Монкс. – Маркизу не понравится, что мы попользовались ею до него.

– А зачем ему знать об этом? – осклабившись и продолжая шарить руками по ее телу, спросил Файли.

Монкс нахмурился:

– А ты не боишься, что она все расскажет? Ты видел хоть одну женщину, которая держит рот на замке?

– Может, ты и прав. – В голосе Файли послышалось сожаление. Еще один болезненный щипок, и его рука вылезла из ее платья.

Грейс казалось, что эти отвратительные руки часами мучили ее тело. Она чувствовала себя грязной и… оскверненной.

Прошла, наверное, еще целая минута, и только после этого Файли, наконец, отошел от нее. Потом послышался громкий хлопок двери, гулом отозвавшийся в ее голове.

Наконец она осталась одна. Прикусив губу, чтобы подавить рыдания, Грейс открыла глаза.

Она обнаружила, что находится в довольно уютной комнате, стены которой выкрашены в белый цвет. Две двери: одна, видимо, заперта, а вторая приоткрыта, и за ней виднелся утопающий в зелени сад, залитый ярким солнечным светом. Грейс обрадовалась. Значит, где-то поблизости люди, и, возможно, не все так безнадежно.

Расслабление, вызванное в ее организме опием, постепенно проходило, и она чувствовала, как к ней возвращаются силы. Мысли Грейс вернулись к разговору двух незнакомцев, которые минуту назад стояли около нее. Выходит, ее привезли к какому-то аристократу, который не отличается особой чистоплотностью и собирается использовать ее для совершенно определенных целей. А потом он отдаст ее в руки этих двух мерзавцев.

Ей нужно выбираться отсюда. И как можно скорее. Очень скоро ее мучители вернутся за ней. Вполне возможно, не одни, а в компании этого лорда Джона, который так интересуется «чистенькими, свеженькими шлюхами».

От опия у нее во рту оставался неприятный привкус, и ей нестерпимо хотелось пить. Господи, почему это с ней случилось? Ведь она должна была встретиться со своим кузеном и вместе с ним отправиться к нему домой. Если бы он пришел за ней, если бы не опоздал…

Грейс снова заплакала и попыталась освободиться от тонких кожаных ремней, которыми были связаны ее руки и ноги.

– Так ничего не получится, – тихо проговорил мужчина, вошедший в комнату из сада. – Меня тоже связывали такими ремнями. Они слишком крепкие, чтобы их можно было вот так просто разорвать.

Она быстро приподняла голову и посмотрела на высокую фигуру, вырисовывающуюся темным силуэтом на фоне залитого солнцем дверного проема.